Есть мнение

Кризис восприятия действительности

29 октября 2016

"Как жизнь выглядит из окна персонального автомобиля"

В российской политической практике сознание определяет бытие и громоздит свои вымышленные миры, почти из области фантастики. Как Солярис у Лема – Тарковского материализовывал мысли героя, так и в этой удивительной вселенной воплощаются в придуманной жизни все самые сокровенные мысли российских политиков и чиновников.

В этих мирах, создаваемых, например, Советом безопасности РФ и его руководителем, Америка мечтает о том, чтобы России не стало вовсе. И все почему? А потому, что Америка хочет присвоить природные богатства России – мед, пеньку, шубохранилища, кедровые орешки, нефть. В этих мирах российское руководство никак не может приступить к реформам, потому что все время мешает НАТО: так считает глава администрации президента. Чтобы «катастрофы» 1991 и 1993 гг. не повторились, министр обороны будет изучать природу цветных революций. Интересно, что в этой логике цветной революцией оказывается перестройка. Остается непроясненным вопрос, что считается цветной революцией 1993 г. – штурм Белого дома или его оборона? В воображении российского МИДа Евросоюз специально пролонгирует санкции именно в день начала войны – 22 июня: наши элиты видят себя как минимум защитниками Брестской крепости, а в образе Меркель им грезится люфтваффе. Да и российское имущество за рубежом специально арестовали в день начала Петербургского форума, чтобы испортить президенту праздник, а России – инвестиционный климат.

Perception is reality. Возможно, глава российского государства и сам верит в то, что кризиса нет. Может быть, даже его министры занимаются аутотренингом и самообманом, когда говорят, что вот-вот экономика начнет восстанавливаться. Это проблема оптики. Как говорил товарищ Саахов своему шоферу товарищу Джабраилу: «Ты жизнь видишь из окна моего персонального автомобиля, клянусь, честное слово!» Но они ведь еще и население страны убеждают в том же. Самогипноз конвертируется в массовый гипноз, самообман – в пропагандистский обман.

Какие в этой ситуации могут быть реформы? Чтобы проводить реформы или просто сколько-нибудь рациональную политику, надо понимать, в какой точке находится страна. И не с помощью хрустального шара ФСБ, СВР, ФСО.

Самый главный кризис – это кризис восприятия действительности. А из него вытекают все остальные – и управленческий, и экономический, и политический.

Полтора десятилетия отсутствия ротации в XXI в. – это полновесный именно политический кризис: несменяемый политический класс начинает принимать свои представления о жизни за реальность.

Эти полтора десятилетия – сказка о потерянном времени. Имея такие стартовые возможности (восстановительный рост, высокая нефтяная конъюнктура, расширение среднего класса), довести страну до отрицательного роста и двузначной инфляции при огосударствленной неконкурентной экономике и монополизированной политике, диктуемой идеологией русского средневековья, перемешанной со сталинизмом, – это нужно было сильно изловчиться.

Ну и, конечно, за эти 15 лет все силы ушли на борьбу с НАТО – за реформы так и не успели взяться».          Андрей Колесников http://komitetgi.ru/publications/2326

 

« Почему растет смертность в РФ?

Резюме аналитического материала о причинах повышенной смертности населения России и первоочередных мерах по ее снижению.

Президент РФ Владимир Путин недавно поставил задачу разобраться в причинах роста смертности в 1 квартале 2015 г. Беспокойство руководства страны «необъяснимым» ростом смертности вполне понятно. На протяжении последних двух десятилетий Россия несет значительные демографические и социально–экономические потери, обусловленные высокой смертностью и болезненностью населения в трудоспособном возрасте. Они оказывают значительное влияние не только на продолжительность жизни, но и на обеспеченность общества рабочей силой, демографическую нагрузку, производство, а также благосостояние граждан.

Сравнение ситуации в России и в СНГ, странах Восточной и Западной Европы в части величины стандартизованного по возрасту показателя смертности, к сожалению, оказывается далеко не в нашу пользу. За последние 4 года мы рассчитали среднегодовой рост показателя ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) по России и всем европейским странам. И хотя по величине этого прироста Россия занимает 3 место среди 57 стран Европы, его темпы настолько малы,что Португалию мы догоним только через 71 год. И то, если ОПЖ там не будет расти. Словению – через 67 лет. Даже с Белоруссией сравняемся только через 5 лет.

Для того, чтобы оценить наши перспективы более детально, сравним в динамике реальные успехи России в процессе снижения смертности по возрастам и по укрупненным группам причин.Исключительно неблагоприятная ситуация сложилась в наиболее активных и трудоспособных возрастах 20-59 лет. А наибольший рост количества умерших в возрастах 25-49 лет (в 4-5 раз) произошел не от сердечно-сосудистых заболеваний и новообразований. И не от травм и других внешних причин, а от заболеваний, которые рассматриваются ВОЗ как характерные преимущественно для слаборазвитых и развивающихся стран. Анализ зависимости показателя ожидаемой продолжительности жизни при рождении от общих затрат на здравоохранение в паритетных долларах по всем европейским странам свидетельствует о том, что здравоохранение в РФ неэффективно и оно развивается совсем по другим законам. Рост смертности населения России, наблюдающийся в 2015 году, является результатом не случайных колебаний, а происходит вследствие системных ошибок руководства отрасли здравоохранения.

Смертность в стране не уменьшается, напротив, она растет и уже превысила 14 случаев на 1000 человек, что почти в 2 раза выше, чем 50 лет тому назад. Правда, ситуация со смертностью стала ухудшаться не сейчас, а с начала 1990-х годов, когда произошли ухудшения социально-экономических условий жизни, а также начались деструктивные изменения в здравоохранении. Судя по смертности за первый квартал 2015 г. в России за этот год умрет более 2 млн. человек. Особенно социально значима смертность в трудоспособном возрасте 35-44 года.

Ее увеличению есть два основания. Первое, которым регулярно прикрываются чиновники от медицины, является далеко не определяющим для роста смертности. Это увеличение средней продолжительности ожидаемой жизни (СПЖ), и рост числа пожилых людей, на долю которых приходятся самые значительные коэффициенты смертности (84% у женщин и более половины у мужчин). Рождаемость, а также миграция не спасут нас от депопуляции, поскольку доля высокой смертности в этом процессе составляет 65%, а на низкую рождаемость приходится всего 35%.Однако главные причины роста смертности обусловлены серьезными просчетами в проводимой в последние годы политике в сфере здравоохранения. Они обусловлены некомпетентностью руководства в организации системы охраны здоровья и территориальной организации медицинской помощи. А это совершенно разные знания, действия и ответственность.О наличии именно этих причин, в частности, свидетельствуют стандартизованные показатели смертности, устраняющие влияние возрастного фактора.

Действительно, в росте смертности от ряда острых и недегенеративных заболеваний - острые респираторные инфекции, грипп, пневмонии и их осложнения и др - при отсутствии превышений среднестатистических сезонных уровней и их эпидемиологических порогов, в росте внутрибольничной летальности и смертности на дому после выписки никак не проявляются возрастные особенности. Хотя пожилым чаще других отказывают в госпитализации. И тут со статистикой, озвученной Счетной палатой и ВОЗ, не поспоришь. Казалось бы, государство стало больше уделять внимания здравоохранению. Функционировал соответствующий национальный проект. На модернизацию здравоохранения впервые были выделены огромные деньги, однако в больницах люди стали умирать чаще, хотя, ожидалось, что будет наоборот. Уровень госпитализации в стране не соответствует потребностям и неуклонно снижается. Значительные территориальные различия в стоимости отдельных видов медицинской помощи - в несколько раз - говорят об отсутствии единой политики в сфере здравоохранения страны. Ухудшает ситуацию снижающаяся доля расходов на здравоохранение в ВВП. В то время как затратность медицинской помощи непрерывно возрастает.И хотя, как известно, общая смертность зависит от социально-экономических условий жизни, предотвратимая ее часть, к которой полностью относится произошедший в 2015 г. рост смертности, целиком зависит от организации медицинской помощи. Чем ниже будет доступность этой помощи, тем ниже будет регистрируемая заболеваемость и тем выше смертность.

Отмеченные ранее просчеты и ошибки обусловлены, главным образом, негласным переводом здравоохранения из социальной сферы в экономическую. В результате значительно выросли объемы платных медицинских услуг, многие из которых совершенно легко заменяют бесплатные. Обозначенная в Конституции РФ бесплатность медицинской помощи фактически таковой не является. Затраты населения в этой сфере постоянно растут, больные тратят на лекарства в 2 раза больше, чем ОМС и бюджет вместе взятые.

Одной из причин снижения доступности медицинской помощи является ее нарастающая платность, о чем свидетельствуют данные Счетной палаты РФ.Наиболее высокие показатели смертности в средних и пожилых возрастах отмечаются в малых населенных пунктах. Значительному снижению доступности помощи, и, соответственно, росту смертности, способствовали ликвидация огромного числа медицинских учреждений и укрупнение некоторых из них. На 90 тысяч сократилось число медицинских кадров при их серьезном дефиците, нагрузка на врачей растет, базисная зарплата не возрастает. Особенно большое число медицинских учреждений были закрыты в малых городах, в малых населенных пунктах и на селе, что из-за значительных расстояний делает для их жителей медицинскую помощь недоступной.

И ранее эти медицинские учреждения, включая роддома, были экономически невыгодными. Но тогда отчетливо понимали, что не экономика и деньги играют в здравоохранении первостепенную роль, а разумная целесообразность, основанная на потребностях населения в различных видах медицинской помощи, которые уже свыше 30 лет не определялись, поскольку соответствующие научные разработки не были нужны Минздраву РФ.В результате и программы госгарантий, и программы ОМС не имеют достаточного научного обоснования.

По данным Счетной палаты РФ 17.5 тысяч населенных пунктов фактически лишены какой-либо, даже самой простейшей медицинской помощи. Однако, по нашему мнению, эти данные являются сильно заниженными, поскольку в каждом из 83 тысяч населенных пунктов проживают менее 100 жителей, в том числе в 25 тысячах - менее 10 человек. А ФАП (с фельдшером и акушеркой) целесообразно создавать на 700 человек.

Самые высокие темпы вымирания, когда смертность превышает рождаемость, а миграция не спасает, отмечались в ряде областей Центральной и Северо-Западной России. Вскоре вырастет смертность и в других, пока еще относительно благополучных территориях. Самая низкая смертность - во многих национальных образованиях при относительно высокой рождаемости там. В дополнение к указанным территориям с достаточно высоким уровнем смертности, она стала за первые 4 месяца 2015 г. расти в Ямало-Ненецком АО (на 11.8%), в Костромской области (на 9.8%), в Карелии (на 8.7%) и в других областях, т.е. именно там, где за последнее время ликвидированы многие поликлиники и больницы, сокращены больничные койки. В связи с огромными расстояниями, природными условиями, наличием и состоянием дорог и транспортных сообщений население этих мест фактически лишено возможности получить медицинскую помощь. Даже за деньги, но в этих местах их всегда не хватает или попросту нет.Все это заставляет людей заниматься самолечением, прибегать к знахарству и колдовству.

Не улучшает положение и продолжающееся нерациональное расходование государственных средств. Деньги в прямом смысле вбухиваются в тыловые медицинские учреждения. В которые при нормальной организации этапной медицинской помощи должно поступать не более 0.05-01% всех пациентов. Во всем мире вектор развития направлен в прямо противоположную сторону.

Нет также понимания того, что здравоохранение -это система социального выравнивания, поскольку перед лицом болезни и смерти все абсолютно равны. Что здравоохранение предназначено для пациентов, а не наоборот. Что ведущим звеном системы охраны здоровья и медицинской помощи является правильно организованная первичная медико-санитарная помощь (ПМСП). Что в соответствии с Конституцией РФ охрана здоровья (государственная ответственность) и медицинская помощь (отраслевая ответственность) - разные вещи. Что в основе организации медицинской помощи находится система «пациент-врач», а все остальное - это обеспечивающие и не должные мешать надстройки.

В росте смертности в целом виновны не врачи и медсестры, а чиновники от медицины и проводимая ими политика.Не только в малых, но практически и в средних городах РФ невозможно организовать конкуренцию медицинских учреждений как необходимого атрибута для наполовину рыночной системы ОМС в силу их малочисленности, особенностей размещения и ликвидации многих учреждений. Если следовать логике развития ОМС и организации конкуренции, то 98% медицинских учреждений полностью или частично должны быть закрыты. В больших городах, например, в Москве, произошло объединение и укрупнение разных медицинских учреждений, сопровождаемое значительным и неоправданным сокращением коек и медперсонала - при имеющемся его дефиците. Все это значительно снизило доступность медицинской помощи и привело к протестам врачей и пациентов. В результате выросли размеры самолечения и стала пополняться непонятная западному обывателю домашняя аптечка.

Вызывает большие сомнения правильность понимания государственно-частного партнерства в здравоохранении. Если к серьезным просчетам - некоторые из них указаны выше - в организации медицинской помощи добавить сложности с лекарственным обеспечением, недостаточный уровень качества, неразвитость паллиативной медицинской помощи и т.д., то станут понятными вполне очевидные главные причины роста смертности в стране. Все это также имеет непосредственное отношение к преждевременной и предотвратимой смертности населения, поскольку не на все причины смерти можно по большому счету влиять.

Что же делать сегодня и на перспективу?

Ответы содержатся в обоснованной Стратегии охраны здоровья, разработанной группой экспертов Комитета гражданских инициатив, альтернативы которой пока нет. Кстати, с этой Стратегией уже ознакомились свыше 160 тысяч человек, она прошла серию обсуждений и возражений никаких не было. Напротив, все считают, что именно так и надо делать.

Авторы:

Комаров Юрий Михайлович, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, член Бюро Исполкома Пироговского движения врачей, член Комитета гражданских инициатив.

Ермаков Сергей Петрович, профессор, доктор экономических наук,главный научный сотрудник ИСЭПН РАН.»  http://komitetgi.ru/analytics/2344

 

По Конституции России страна является социальным государством…

 

После того, как в 1993 году в Конституции России появилось определение страны как социального государства, я стал следить за возникшей вскоре дискуссией и даже сам в ней участвовал. И могу сказать, что нет ни одной более или менее поддерживаемой большинством экспертов формулировки, четко определяющей, что же такое это загадочное социальное государство.

Хочу заметить, что ничего плохого в этом споре нет. Наоборот, я не отношу себя к сторонникам единственно верной и всепобеждающей формулировки. Мне кажется, что науку должно даже настораживать, когда какому-то сложному определению требуется тут же придать ясный и неизменный смысл. С другой стороны, можно создать компендиум из 100 или более определений социального государства, и большинство из них будет в том или ином смысле правильным.

В российской литературе единственно верного определения этому понятию, как мне кажется, не найдено. Поэтому, не претендуя на истину в конечной инстанции, скажу, что мне ближе, когда социальное государство это, как говорят на Западе, social safety net. Сетка социальной безопасности.

Под этим подразумевается, что никакая более или менее значительная группа населения не может провалиться куда-то в тартарары, то есть быть выброшенной из социальной жизни.

Исключение из социума

Конечно, есть добровольные антисоциальные типажи вроде наркоманов или идейных бомжей, демонстрирующих некие рудименты кочевого сознания и т.д. Но люди, которые в силу разных обстоятельств оказываются слабыми перед различными жизненными трудностями, должны быть замечены нормальным обществом, в котором предусмотрена эта сетка социальной безопасности.

Есть еще другое определение, связанное с социальным содержанием жизни. Это исключенность.

То есть благополучное, сильное общество не может допускать исключение по разным причинам отдельных людей или целых групп из своего состава. Если же такое происходит, это плохо говорит о самом обществе и государстве как его части.

А недопущение исключенности – это и есть идеология социального государства. Поэтому когда мои коллеги пускаются в рассуждения о цифрах, количественных критериях и других показателях уровня социальности той или иной страны, я такие эконометрические подходы стараюсь не обсуждать.

Или когда слышу аргумент вроде «а у нас все-таки бесплатное здравоохранение», тоже не могу понять – шутит человек или чего-то не знает.

Поэтому когда меня спрашивают, есть ли у нас в России сегодня реальное социальное государство, я говорю: «Нет», имея для этого немало оснований.

Например, у нас уже много лет идут разговоры о том, как социализировать жизнь инвалидов, соблюдать их права и т.д. На этот счет мы даже ратифицировали довольно неплохую конвенцию ООН о правах инвалидов. Но фактически преобладающая часть таких людей просто-напросто исключена из общества. По причине того, что им мало помогают материально, не оказывают содействия в трудоустройстве, нормальной медицинской помощи...

Даже пресловутая безбарьерная среда, о которой так много говорено, а сделано гораздо меньше, и та не стала привычным делом, как в других странах.

Когда-то в конце 90-х я, работая на госслужбе, был командирован в США, где увидел пандусы для съезда инвалидных колясок. Вернулся и написал тогдашнему мэру Юрию Лужкову, как чиновник чиновнику, письмо, в котором рассказал, как можно за небольшие деньги сделать благородное дело и заслужить уважение и признание огромного числа людей.

И дело стало потихоньку сдвигаться. Но лишь в Москве. До сих пор, если мы заглянем в провинцию, то там кое-где слово «пандус» могут даже не знать.

Поэтому, на мой взгляд, большинство инвалидов живет у нас в состоянии той самой исключенности. А взять историю, о которой недавно писала «Независимая газета»: в подмосковные детские лагеря отдыха отказались принимать детей с отклонением в развитии.

Куда еще дальше, какое социальное государство...

Есть и другой массовый пример. Он касается людей, живущих не в крупных городах, а в малых городках и поселках. Их беда уже даже описана в докладе Счетной палаты и связана с тем, что эти граждане в массовом порядке оказались на недоступном расстоянии от ближайших медицинских учреждений.

Недавно я видел ролик об одном подобном городке. Есть такой Борок в Ярославской области. В нем примерно две тысячи жителей, но оказывается, что это настоящий наукоград, там размещены институты Академии наук. Однако нет больницы, ее вдруг закрыли после ремонта. С объяснением «в рамках оптимизации».

Люди стали выходить на пикеты, потому что больницы уже нет, а транспорта, чтобы добраться до ближайшей клиники, еще нет. Что это такое, если не исключенность!

А взять проблемы мигрантов. Я даже не имею в виду гастарбайтеров из ближнего зарубежья. Десятки, сотни, тысячи людей, пожелавших вернуться на историческую родину, не могут быстро получить российское гражданство, устроиться на работу, решить свои бытовые проблемы.

А пожилые люди, нуждающиеся в уходе? Государственная патронажная помощь таким гражданам зачастую оказывается либо некачественной, либо ее вообще нет. И тут возникает другая проблема, которая переплетается с дискуссией о повышении пенсионного возраста. Получается, что многие российские женщины ждут не дождутся свои 55 лет, потому что вынуждены начать ухаживать либо за больными родителями, либо нянчиться с внуками. Потому что у старых и у малых есть свои трудности со включенностью в систему социальной поддержки.

Дать гражданину шанс

Я не очень люблю это старое понятие «минимальный социальный стандарт». Но не могу не согласиться с тем, что его сегодня многим не хватает, хотя законодательно существуют вполне определенные нормы, наборы услуг, благ. Поэтому при всем широком разнообразии уровня российской социальной жизни мне кажется, что все-таки должен четко работать тот минимум даже не благ, а возможностей, предоставляемых любому гражданину для того, чтобы он мог куда-то обратиться и решить важную для него проблему.

Сейчас очень много говорится о необходимости создания и развития различных институтов – правовых, политических, экономических. Но что касается социальных проблем, то здесь почему-то об институтах для развития этой сферы мало кто задумывается. Как правило, любой тревожный сигнал оттуда обсуждается на уровне привычных решений – надо дать или добавить денег, и проблема будет снята. Нередко к такому решению добавляется мантра о том, что социальная защита должна быть адресной. Так кто же против?

Больше того, могут даже поручить кому-то проверить, куда выделенные деньги пошли. Это все варианты традиционного подхода. Но счастья все это не прибавляет.

Не могу не заметить, что в последнее время были произведены весьма заметные вложения в социальную сферу. Правда, от этого проблема «исключенности» не исчезла. Может, стало чуть лучше, но радикального перелома не произошло.

И причины здесь сложнее, глубже, чем примитивное разворовывание. Это вообще отдельная тема: как контролировать, измерять, сопоставлять затраты на социалку с желаемым и получаемым эффектом.

И главное, конечно, не только сколько процентов от ВВП тратится на образование, здравоохранение и социальную защиту, а насколько эффективно они расходуются. В социальном государстве это должно измеряться совсем иным способом.

Для этого берутся группы, которые находятся в зоне риска, или, иначе говоря, в ситуации «выпадения из сетки безопасности». Кроме групп, о которых я говорил выше, есть просто семьи с несовершеннолетними детьми. К этому я бы добавил людей, которые пострадали в ходе экономического кризиса и находятся в поиске выхода из тяжелой жизненной ситуации.

Крепка ли у нас сетка безопасности

Как видим, картина пестрая, сложная, драматичная, и надо смотреть, как эти люди живут и выживают. Для этого нужны специальные исследования. Не какие-то средние цифры температуры по больнице, а сложный комплекс выявления мотиваций, планов, проблем текущей жизни людей, их потенциала, волевого ресурса, компетентности и опыта в той или иной сфере деятельности.

Это очень важно потому, что на сетке социальной безопасности в сегодняшней России может «висеть» лишь весьма ограниченное число граждан. У нас же многие уверены, что такую поддержку может получить тот, кто захочет. А нужно осознавать, что такая поддержка это не патернализм, а лишь участие в судьбе тех, кто оказался в зоне риска. У каждого в жизни в той или иной степени могут возникнуть беды и проблемы, но в нормальной ситуации большинство в такой поддержке не нуждается. Потому что в странах с эффективно функционирующими институтами экономики создаются рабочие места и имеются возможности для того, чтобы человек мог удовлетворить свои потребности в образовании, здравоохранении и других социально значимых вещах.

Там же, как правило, работает эффективная, самофинансируемая страховая система. Но это все выглядит не так, как повелось у нас, когда, отработав свой стаж, человек садится на шею государству, которое в таких случаях честнее называть социально-популистским.

С другой стороны, кажется, что наш отечественный патернализм в немалой степени – миф. В царской России, между прочим, никакого патернализма не было. Это примета советской эпохи, когда государство рулило всем: определяло размер пенсии, доступность различных социальных услуг, распределение привилегий и пр.

Но такая система оказывала на многих, я бы сказал, развращающее влияние. Тем не менее исчез СССР, и что показали нам те же 90-е годы прошлого века? Они были тяжелыми, сложными и в то же время, на мой взгляд, неизбежными.

Я, например, убежден: доморощенная теория заговора, согласно которой к власти пришли «разрушители страны» Ельцин с Гайдаром и Чубайсом, чтобы устроить невиданный монетаристский кошмар, это наивная страшилка. Конечно, ошибки были, знаю по своему опыту работы в правительстве. Но я работал в советском экономическом институте при Госплане РСФСР, где 16 лет занимался теми же социальными проблемами. И в начале своей работы я искренне считал, что мы очень близки к воплощению идеи социального государства. Это потом я стал понимать, какие неразрешимые в рамках советской системы противоречия мешали осуществлению этой идеи.

А сегодня могу сказать, что нынешние проблемы тоже накапливались внутри той умирающей советской системы, которую некоторые люди до сих пор считают идеальной. Недофинансирование, деградация, невозможность человеку самому определять хотя бы свою социальную судьбу, все это было и не могло не подтачивать тогдашнее общество и советские государственные структуры.

Поэтому Михаил Горбачев, осознав это, практически открыл ящик Пандоры, который его же потом и смел. Это наследие перешло к Ельцину и Гайдару. Гайдар позже опубликовал множество документов о последних годах существования СССР. В них оказались свидетельства даже того, как между регионами шла дележка дефицитных продуктов первой необходимости. А колбасные электрички из разных областей в Москву, это было что, торжество социального государства?

Помню, как я в то время, имея двух малолетних детей, ходил от булочной к булочной, пытаясь купить хлеб...

Но самое интересное это то, что произошло в лихих 90-х годах с социальным поведением российских граждан. Значительная часть наших людей тем или иным, порой варварским, способом стала приспосабливаться к суровому времени.

Да, мы понесли большие потери. Повысилась смертность, особенно среди мужчин, которые страдали от потери работы, доходов, не могли содержать семью.

Но для многих ситуация стала школой выживания, первым опытом существования в невиданных ранее условиях. Недаром же в некоторых городах позже были поставлены памятники челнокам: людям, стоявшим у истоков малого бизнеса, в который уходили инженеры, учителя, ученые.

Да, это были бесчисленные драмы с понижением социального статуса, потерей стабильного дохода, сменой профессии и даже места жительства. Но, не оправдывая таких потрясений, надо признать, что общество выстояло и стало набирать силу для деятельности в новых условиях.

Помню городок в Нижегородской области, где был небольшой оборонный завод, который лишился всех своих привычных заказов. Что предпринял коллектив? Они стали ловить рыбу в притоке Волги, перерабатывать ее и продавать.

Конечно, с одной стороны, это дикость: инженерный цвет советского ВПК зарабатывает на рыбе. Но, с другой стороны, это стало подтверждением присутствия тех позитивных сторон национального характера, которые во все времена воспевали в сказках и былинах.

А судьба тех граждан, которые начиная с советских времен уезжали в эмиграцию и там в большинстве своем тяжело, но приспосабливались к новой вражеской капиталистической жизни? Это тоже доказательство высокого качества нашего человеческого капитала, который в советских условиях зачастую не мог себя реализовать в полной мере.

Почему мы не немцы

Недавно на Госсовете, посвященном развитию предпринимательства, президент России сказал, что у нас примерно 20% ВВП создается малым и средним бизнесом. В то время в Германии эта цифра была в 2,5 раза больше. И это при том, что в Германии развитая, высокотехнологичная экономика.

Мне кажется, что это различие оттого, что у нас еще с 90-х осталось представление о малом и среднем бизнесе как о мелкой торговле, бытовых услугах. А ведь в Европе такой бизнес это в значительной мере сфера высоких технологий, производство комплектующих, новых товаров и изделий.

Мы в следующем году будем отмечать 25-летие новой России. И вот уже четверть века все еще рассматриваем малый и средний бизнес как мелкую частную собственность, сферу, где органически заложены уход от налогов, нелегальные продажи и пр. Под это чисто подсознательно подстраиваются бизнес, и, к сожалению, государство, общественное мнение.

Это происходит потому, что у нас особенно во властных структурах все еще живет представление о глубоком отличии всемогущества государства от той ничтожной деятельности, которой занимаются частные лица со своими исключительно мелкими корыстными заботами.

Это, на мой взгляд, еще одно проявление привычного по советским временам государственно-центричного мышления, которое сказывается уже на новых поколениях .

Все последние опросы современных молодых людей говорят о том, что большинство из них мечтает и стремится на работу либо в крупную компанию вроде «Газпрома», «Роснефти», либо на государственную службу.

А это и есть чистейший патернализм! Причем среди молодых, образованных людей. И это в то время, когда мы продолжаем говорить о необходимости структурных реформ, модернизации страны.

Эта мечта о счастливом попадании в стабильную структуру на хорошую работу вызвана как раз тем, что реформы и преобразования у нас остаются на уровне пустых отвлекающих разговоров, и ничего интересного и вдохновляющего, стимулирующего молодых к реально самостоятельной жизни не происходит.

В то же время я уверен, что, стоит только начаться изменениям, позволяющим молодым людям проявлять частную инициативу, открывать свое дело, формировать команды творческих энергичных людей, жизненные приоритеты сразу сменятся. А там, глядишь, доживем до того, что наши граждане, как в развитых демократических странах, в государстве как социальном игроке будут нуждаться только отчасти. Скажем, чтобы воспользоваться минимальным бесплатным здравоохранением или бесплатной средней школой. По крайней мере по этим вопросам уже есть консенсус.

Уверен, что бОльшая часть наших работоспособных людей сможет жить в таких отношениях с государством, какие существуют в развитых странах. И никакой врожденной сакральной государственности в российском национальном характере искать не надо. В конце концов Илья Муромец 30 лет и 3 года лежал, набирался сил не на государственной печи.

Упасть и не разбиться

Возьмем такую страну, как Китай, который отличают тысячелетия вассальства, при котором никакой свободой предпринимательства крестьяне не обладали. Она появилась в Поднебесной только в 70-х годах прошлого века, когда Дэн Сяопин объявил реформы.

До этого было нечто другое. Так, по приказу социалистической власти Китая крестьяне вынуждены были заняться подъемом металлургии. Для этого в сельских дворах заработали плавильные печи. Никакой нормальный крестьянин добровольно таким бизнесом не стал бы заниматься. Это еще раз к вопросу о роли государства в жизни граждан.

Как только в консервативном, конфуцианском Китае появились возможности для частной инициативы, она сразу же дала о себе знать. Начался подъем.

Я часто бываю в КНР и вижу – там кипит жизнь! Людей, которые предъявляли бы власти требования или просьбы поддержки, там явное меньшинство.

Поэтому и у России есть все шансы пойти дорогой свободного предпринимательства. Мне кажется, что и патернализм у нас уже больше миф, а не черта характера.

Недавно фондом «Хамовники» было проведено исследование такого явления, как отходничество. Это явление связано с людьми, которые живут в маленьких городах и поселках, прилегающих к Москве и другим крупным центрам областей и приезжают, словно вахтовики, в столицу и крупные города работать охранниками, столярами, ремонтниками. Исследователи работали в тех местах, откуда ездят отходники. И оказалось, люди там все чаще уже не пользуются государственной медициной и рядом других бесплатных социальных благ. Они махнули рукой на государство, ничего от него не требуют. Например, перешли на самолечение, вычитывая в поездах советы в многотиражной газете «За здоровый образ жизни».

Кстати, в советское время, это надо признать, государство давало гражданам устойчивые гарантии, касающиеся бесплатного здравоохранения и образования. Нельзя отрицать, что наши медицина и образование признавались одними из лучших в мире. Но все это имеет обратную сторону: при изменении экономических основ жизни тогдашние преимущества становятся нынешними проблемами, решение которых не в возвращении «старых добрых» времен, а в движении вперед, к лучшей мировой практике.

В нынешних условиях в социальных сферах нужен гармоничный баланс между рынком и социальным обеспечением. Так же требуются механизмы контроля за соблюдением социальных норм, справедливым распределением льгот. Но это заработает лишь в том случае, если общество обретет право поправлять и даже направлять социальные шаги действия власти.

Наличие реальной возможности такого сотрудничества говорит о наличии и развитии в стране гражданского общества. И поэтому в отличие от политического, экономического, военного и прочих направлений государственного строительства социальное творчество масс располагает более надежными скрепами, о которых мы так любим говорить. Только в добротном социальном государстве у человека есть уверенность, что ему при любых даже самых тяжелых обстоятельствах не дадут упасть и разбиться».

Об авторе: Евгений Шлёмович Гонтмахер – заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), доктор экономических наук, профессор.

 

Комментарии 2

<p>
"...не беспокойся, в морге тебя переоденут!...
</p>
<p>
... ошибки надо не признавать! Их надо смывать! Кровью!..."
</p>
<p>
http://kinogo.co/1562-kavkazskaya-plennica-ili-novye-priklyucheniya-shurika-1967.html (1:16:50)
</p>
<p>
"...не беспокойся, в морге тебя переоденут!...
</p>
<p>
... ошибки надо не признавать! Их надо смывать! Кровью!..."
</p>
<p>
http://kinogo.co/1562-kavkazskaya-plennica-ili-novye-priklyucheniya-shurika-1967.html (1:16:50)
</p>