Есть мнение

Кризис военного самосознания в СССР как причина неготовности к Великой Отечественной войне 1941-1945 года

29 октября 2016

А) Гражданские кризисы как проклятие России в ХХ веке

В научной и публицистической литературе уже десятки лет регулярно ставится вопрос о неготовности Советского Союза к войне с нацистской Германией, о людском измерении цены этой войны во многие миллионы лишних потерь. Ищут виновных и нередко сводят причины к «личному фактору» диктатора, в лучшем случае к «плохому» политическому строю. Однако, как показывает объективный анализ, причина неготовности и огромных потерь лежит на системном уровне культурно-исторических, цивилизационных оснований страны и связана с кризисом национального самосознания и такой его важной составляющей, как военное самосознание. Отчасти этот кризис был наследием кризиса начала века – Первой мировой войны и последовавших затем Октябрьской революции 1917 года и Гражданской войны 1918-1922 годов.

Россия прожила весь  двадцатый век от начала и до конца в гражданских войнах, имея сравнительно небольшие периоды затишья и умиротворения. В исторической ретроспективе большая частота кризисов означает предвестие фундаментального перелома экономики, политики и культуры в стране, подобного «бунташному» XVII веку, перед становлением Российской империи.

Гражданская война протекает не только в конфликте политических партий и идеологий; организации голода в масштабах страны; разрушении экономики и производственной инфраструктуры; сражениях армий под белыми, красными, чёрными и зелёными знаменами; восстаниях крестьян и просто бандитских грабежах сёл, городов и поездов. У неё разные формы: например, коллективизация и индустриализация СССР с уничтожением кулачества и нэпманов как класса, политические репрессии против инакомыслящих в партии и государстве в 1937-1938 годах.

Это бессудный расстрел по приказу Н.С. Хрущёва в 1962 году рабочих Новочеркасска, протестующих против одновременного повышения цен на продовольствие и снижения расценок заработной платы – «по просьбе трудящихся СССР». Антирабочий характер последнего тезиса проявился как в забастовке рабочих, так и факте их расстрела. Бессудных расстрелов при И.В. Сталине не было, что публично признал Генеральный прокурор РФ А. Казанник. Цинизм и антироссийская  сущность режима Хрущёва проявились и в раздаче исконных территорий России Украине и Казахстану. Это также разжигание «перестроечной» частью аппарата ЦК КПСС и ЦК компартий союзных республик националистических конфликтов в Грузии и Казахстане, в Азербайджане и Прибалтике, на Украине во время правления М.С. Горбачёва.

«Холодной» гражданской войной в России стала смена общественно-политического строя в 1990-х годах, стоившая реформируемой стране потери более 30 миллионов жизней – больше, чем в Великую Отечественную войну, почти на 10 миллионов! Формами такой гражданской войны являются:

1)  Уничтожение сельского хозяйства России с выводом из хозяйственного оборота 42 миллионов гектаров пашни и превращением их в пустоши и молодые леса малоценных пород (третьей части сельскохозяйственных угодий страны) и уничтожением в стране до 80% поголовья скота из-за нерентабельности производства, массовому вывозу удобрений за рубеж.

Сейчас Россия гордится статусом крупного экспортёра зерна на мировой рынок, потому что нет скота, прежде съедавшего 75% производимого в стране зерна – зато население ест импортное мясо из США, Аргентины и Австралии. Это привело Россию в 1990-х годах к продовольственной зависимости страны от импорта до 70-80%  и угрозе национальному суверенитету;

2) Деиндустриализация страны с потерей 56% экономического потенциала, особенно в комплексе отраслей машиностроения,  потерей миллионов рабочих мест и деквалификацией рабочих и инженерных кадров, что привело к технологической зависимости энергетических и иных отраслей от иностранных компаний и государств;

3) Закрывание глаз правоохранительных органов на частные финансовые пирамиды С. Мавроди, Властилины, «Хопёр»; организация правительством В.С. Черномырдина финансовой пирамиды в масштабе государства в виде ГКО (государственных краткосрочных обязательств) с вовлечением в неё  крупнейших банков  России и, как неизбежное следствие, дефолт 17 августа 1998 года с колоссальными потерями для населения. В США и других государствах категорически запрещены любые пирамиды, и в 1998 году во время финансового кризиса по  причине организации финансовой пирамиды сел в тюрьму личный друг президента США Дж. Буша–младшего, президент компании «Энрон»;

4) Намеренные неплатежи правительства России в течение 5-10 месяцев 1997 года по заработной плате работников бюджетной сферы, что на весь мир объявлял сам Черномырдин, вызывая оторопь иностранных лидеров покушением правительства на право жизни граждан России;

5) Банковские кредиты фирмам и населению под «либеральные» 15-20% вместо оправданной маржи 2-3%, тогда как в самой либеральной экономике США этот процент давно поддерживается Федеральной резервной системой на уровне 0% для подержания экономики;

6) Норма рентабельности в естественных монополиях в 200-300%, а в энергетических компаниях часто и выше,  вместо экономически оправданной нормы 20-30%, что является тормозом развития всей остальной экономики и ограблением населения через ценообразование на продукты и предметы потребления;

7) Массовый вывоз капитала из России в оффшоры, в том числе государственными корпорациями, что является прямым свидетельством неэффективного контроля правительства за собственностью государства  и лишением страны источников экономического развития;

8) Монополизация торговых сетей и рынков иностранным и отечественным крупным капиталом и вздувание цен на потребительские товары, что является также тормозом экономики через подавление потребительского спроса;

9) Уничтожение под видом повышения рыночной эффективности национальной системы образования и науки, в том числе и связанное с коррупцией аппарата Министерства образования и Академии наук, что ведёт к подрыву перспектив развития страны из-за отсутствия инженерных, социально-гуманитарных работников необходимой квалификации для современных отраслей и умирания отечественной науки.

10) Системная коррупция, инспирированная из-за рубежа «экономическими советниками» правительства Е. Гайдара для разложения политической элиты и этических основ экономики России, на всех уровнях управления государства и экономики, а также другие финансово-экономические и социальные методы ограбления народа, опустынивания страны.

Если не исходить из цивилизационного анализа системного социально-политического развития России в ХХ веке, то многое так и останется непонятным в характере Великой Отечественной войны и последующей истории СССР и его крушения. Кризисы 1941 года и 1991 года теснейшим образом связаны, но об этом в продолжении.

 

Б) Военное самосознание как составляющая национального самосознания и его особенности

 

Национальное самосознание СССР в 1918-1938 годах развивалось в категориях гражданской войны и мировой революции, то есть находилось в фазе глубокого кризиса – резкого сужения развития и самоуничтожения нации. Россия как страна, многие столетиям находившаяся в узле международных противоречий и конфликтов, лишила себя самого мощного средства самозащиты: сознания своей целостности и единства, над которым не властно никакое современное оружие и самые гениальные полководцы врага, кроме такого же, но более цельного и мощного национального самосознания.

Примерно к 1935 году начинается стабилизация и укрепление  политического режима СССР во главе с группировкой Сталина на позициях строительства социализма в одной стране  и тем самым переход к укреплению национального государства. Но в это время резко обозначились внутренняя и внешняя угрозы государству – военные заговоры и угроза уничтожения государственности России и истребления 80 миллионов русских от нацистской Германии.

Национальное самосознание СССР должно было резко развернуться в противоход с самим собой и войти в фазу взрывного расширения элементов самозащиты, в том числе элементов исторической преемственности с многовековым прошлым России, которое два десятилетия ожесточённо изгонялось из общества. Такой поворот не мог пройти безболезненно и не мог осуществиться за считанные месяцы и годы. Вождь Советской страны Сталин интуитивно всё это ощущал и много сделал для того, чтобы оттянуть начало войны к 1942 году. В период не затухшей в самосознании народа гражданской войны внешняя война с сильным геополитическим врагом представляет смертельную угрозу.

Военное самосознание – это решающая составляющая национального самосознания любой страны в годы  мировой войны, в которой решается историческая судьба, право народа на существование. На период войны оно подчиняет себе все другие составляющие – политическую, экономическую, религиозную, культурную и социальную. Военное самосознание  характеризуется, прежде всего, непостоянством объёма и   содержания (качества) в разные периоды – как в мирные, так и военные. Социальная основа военного самосознания – это правда о цене победы над беспощадным врагом и готовность армии и народа заплатить любую необходимую цену. Непостоянство величины и содержания  военного самосознания советского народа, необходимость их  взрывного роста в начале войны, а также противоречащие этому росту особенности русского менталитета во многом сыграли свою отрицательную роль в качестве неотъемлемого культурно-исторического фактора войны.

Военное самосознание, подобно магнитному полю, существует и колеблется между двумя полюсами: самосознанием общества и самосознанием государства. Кроме того, военное самосознание нации должно как минимум соответствовать военному самосознанию противостоящей нации по качеству и объёмам, а для победы должно превзойти военное самосознание противника в таких компонентах, как решимость народа выстоять в поражениях и победить, экономический потенциал страны, наличие верных союзников,  стратегия, оперативное искусство и тактика в военной сфере.

При планировании военных стратегических операций действует три правила:

1)           необходимо всесторонне учитывать политические цели данного этапа войны, включая международные;

2)           необходимо всесторонне учитывать возможности народного хозяйства страны и не ставить невыполнимых задач по созданию вооружений, подготовке резервов личного состава и доставке их на фронт к заданному сроку;

3)           необходимо как можно полнее учитывать аналогичные возможности страны-противника или блока стран, их расположение относительно театра военных действий и планы  использования.

Военное самосознание должно опираться на изучение объявленных и возможных необъявленных геополитических целей страны-противника, его военно-экономического потенциала, готовности к предстоящей войне – стратегии, оперативного и тактического искусства, выучки и боевого опыта войск, ментальных особенностей народа или народов. В войне на выбывание с исторической сцены при примерно равных потенциалах противостоящих стран или блоков военное самосознание наций играет решающую роль.

Пословица недаром молвится: «Русские долго запрягают, но быстро ездят». За много веков до того, как возникла русская государственность, со времён Древнего Рима германские племена, а затем германский народ исторически всегда отличались воинственностью, постоянной подготовкой немецких государств к войнам, что также является культурно-историческим фактором, дающим преимущества нападающей стороне.

Но зато советский народ  оказался способен заплатить ради победы такую цену, на которую оказался не готовым  ни один европейский народ, в том числе германский. У современных исследователей-европейцев вызывает ужас и резкое осуждение гигантская величина жертв, но перед лицом уготованного России исторического небытия меркнет любая уплаченная цена и скорбь по ней. Не нам, потомкам, осуждать своих отцов и дедов за принесённые жертвы, а разобраться в причинах этого непредвзято – необходимо и полезно.

В наиболее острой форме кризис военного самосознания в форме неуверенности руководства страны за исход борьбы  с врагом проявился в битвах под Москвой и под Сталинградом. Кроме документального факта – приказа Наркома обороны СССР №227 от 28 июля 1942 года, известного под названием «Ни шагу назад!», маршал Г.К. Жуков приводит два личных свидетельства об этом. Это ночной разговор со Сталиным в октябре 1941 года о том, смогут ли советские войска удержать Москву и неуверенное настроение в Ставке Верховного Главнокомандования в 1942 году за успешный исход Сталинградской битвы.

В более близкой ретроспективе, нежели кризисы начала ХХ века, кризис военного самосознания в предвоенном СССР переплетался с острым политическим кризисом, связанным с попыткой сталинского руководства ввести в действие новую Конституцию СССР 1936 года и сопротивлением мощной группировки региональных руководителей ВКП(б), членов Центрального Комитета и даже Политбюро, принципам этой Конституции.

Как подчёркивают биографы Сталина Ю.В. Емельянов и Ю.Н. Жуков, проблема для малограмотных политиков из революционеров и чекистов  была в том, что они сделали карьеру на разрушении самодержавия и в условиях масштабного государственного и экономического строительства органически были не способны к созидательной деятельности. Региональные лидеры должны были по этой Конституции избираться в Советы на альтернативной основе с другими кандидатами в депутаты, имеющими высшее образование и современный опыт руководителями заводов и специалистами. Но революционеры никак не могли допустить конкуренции, боясь за свою единоличную монополию на власть и привилегии.

Судьбоносные политические процессы происходили «под ковром» и это было политически оправдано в условиях враждебного окружения страны. Ю.В. Емельянов справедливо утверждает: «Объявить на весь мир за несколько месяцев до начала Второй мировой войны о том, что местные партийные руководители СССР сумели навязать руководству страны развязывание беспрецедентных по масштабам репрессий, что наркомат внутренних дел проводит политику, противоречащую целям руководства страны и её государственным интересам, означало расписаться в слабости советского строя».

Поскольку внутри ядра политического режима – в ЦК ВКП(б) – разыгрался жестокий конфликт в борьбе за верховную власть в стране, эта слабость государства явно сказалась на ослаблении внимания руководства страны к развитию военного дела и военного самосознания в предвоенный период. Вместо проверки готовности генералов и офицеров Красной Армии к предстоящей войне в политическом руководстве страны занялись проверкой их лояльности власти.

Вместе с тем, вопреки утверждениям некоторых историков, предвоенная чистка армии проводилась не только по политическим мотивам, но и по профессиональной пригодности офицеров и генералов. Значительная часть из 42000 офицеров и генералов Красной Армии была уволена просто по служебному несоответствию, отсутствию необходимого общего среднего и военного образования, банальному пьянству, бытовому разложению, связям с сомнительными кругами и т.д. У наиболее вероятного противника – Германии – советским кадровым военным противостоял высокий уровень общего и военного образования  генералов и офицеров, массовое среднее образование и индустриальная выучка унтер-офицеров и солдат.

Как правило, генералы и офицеры Вермахта происходили либо из потомственных прусских военных, либо из кругов мелких предпринимателей и гражданского чиновничества; имели опыт боёв Первой мировой войны в должностях офицеров. Кроме того, они имели двухлетний опыт боевых действий современной маневренной войны на европейском театре с массированным применением авиации и танков; средств радиосвязи, шифрования и карт; средств доставки личного состава, вооружений и боеприпасов; средств противовоздушной и противотанковой обороны и опытом управления взаимодействием разных родов войск. Всего этого не хватало у генералов и офицеров Красной Армии.

Кризис военного самосознания в СССР на поверхности выразился в катастрофических поражениях Красной Армии начального периода Великой Отечественной войны  1941-1942  годов, приведших к захвату гитлеровским Вермахтом территории Белоруссии, Украины, Молдавии, Прибалтики и значительной части Европейской России – Крыма и юга, центральных и северо-западных областей. Вместе с территорией были потеряны основные экономические районы, 70 миллионов человек, то есть немногим менее  половины ресурсов для армии и экономики. Потери самой Красной Армии в 1941 году оцениваются 3,1 миллиона убитыми и более 3 миллионов пленными, по данным А.И. Уткина.

Формой острого кризиса военного самосознания в СССР был заговор нескольких групп высших генералов и маршалов незадолго перед войной с целью захвата власти военными и свержения политического руководства во главе со И.В. Сталиным и последовавшие вслед за тем репрессии в Красной Армии. Ближайший соратник Сталина В.М. Молотов сказал писателю Ф. Чуеву в одной из бесед, что они опередили заговорщиков буквально на несколько дней, в противном случае им было самим не сносить головы. Причём группа маршала М.Н. Тухачевского координировала свои действия с генералитетом гитлеровской Германии. А такие действия военных и в менее острых политических условиях обычно расцениваются как измена Родине.

Необходимо задаться вопросом о том, как бы развивалась в стране ситуация в случае успеха заговора военных? В СССР  находились в расцвете сил два поколения, приверженные идеологии марксизма – участники революции и Гражданской войны и родившиеся во время и после Октябрьской революции, воспитанники комсомола. Установить диктатуру военных в СССР, пропитанном настроением революционизма до начала 1960-х годов, навести порядок было не простой задачей без эффективного идеологического и политического аппарата партии нового типа (подобной большевистской) и принимаемой крестьянскими массами идеологии союза с рабочим классом, всеобщей справедливости  и отдачи в вечное пользование земли.

Попытка установить диктатуру с троцкистских позиций, с беспощадной экспроприацией крестьянства государством, – потребовало бы массовых репрессий, причём в ещё больших масштабах, чем при Сталине. Использования ресурсов страны и обнищание народа ради разжигания мировой революции привело бы к глубокому конфликту с населением страны и скорому международному конфликту с той же Германией.

Реальность такого исхода не подлежит сомнению, учитывая связь генералов-заговорщиков с Л.Д. Троцким, известным своим приказом об истреблении казачества и устранением несогласных с денационализацией уклада жизни в России знаменитых полководцев в самой Красной Армии – Б.М. Думенко, Ф.К. Миронова, Н.А. Щорса. Гибель легендарного комдива В.И. Чапаева в результате предательства не без оснований  также связывают с личной ненавистью к нему Троцкого. А тот же М.Н. Тухачевский при подавлении Тамбовского восстания в 1921 году применил отравляющие газы против крестьян, запрещённые Женевской международной конвенцией к применению даже на войне с внешними врагами.

Важно понимать также, что в 1930-е годы в СССР реализовалась самая широкая власть народа  за всю историю России через ячейки коммунистов в деревне и в городах на производствах, через комитеты бедноты и  общие собрания. Кроме того, важно, что миллионы человек в Гражданской войне обагрили свои руки кровью своих же, нередко в буквальном смысле, братьев и отцов и теперь желали получить за свои заслуги перед Советской властью зримые блага. В таком гигантском разбуженном улье диктатура военных не могла не опираться на широкие массы народа, но на какие слои она смогла бы опереться, будучи объективно враждебной интересам крестьянства?

Декларируемое в СССР единство армии и народа в первый период войны было далеко не монолитным. На фронте интересы народа-кормильца, красноармейцев из крестьян и рабочих часто просто игнорировались советским генералитетом и политическим составом, как свидетельствуют изданные воспоминания фронтовиков – младших офицеров и солдат.

Оказавшись в «котлах» окружения, генералы, комиссары и старшие офицеры нередко прогоняли от себя подчиненных, уничтожали документы, бросали оружие и пробивались либо в одиночку, либо мелкими группами. Это вместо того, чтобы организовывать борьбу вверенных им войсковых объединений, соединений, частей и подразделений. Другая крайность в поведении командиров разных уровней – бессмысленные атаки по приказу свыше или по своей инициативе из трусости перед вышестоящим командованием или из карьеристских побуждений для получения внеочередного звания или ордена. Нередко в таких атаках полностью  погибали подразделения, части и соединения.

Отсюда можно сделать общий вывод о советской военно-политической элите: ещё в период утверждения коммунистического режима возникла трещина между её значительной частью и народом в целом, по которой через пятьдесят лет после начала Великой Отечественной войны произошёл раскол и разрушение СССР. Но ближайшие последствия разницы интересов народа и военного сословия сказались в кризисе военного самосознания.

 

В) Основные формы кризиса военного самосознания в СССР

 

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков в мемуарах «Воспоминания и размышления» отметил несколько форм кризиса военного дела, а значит и военного самосознания в СССР, но не задавался вопросом, как и почему такое произошло. Это не случайно, потому что маршал был верным коммунистом в традициях идеологии марксизма, вопреки обвинениям его Сталиным в бонапартизме летом 1946 года. Идеология марксизма подавляла всякие попытки национального самосознания, прежде всего в самой России.

Во-первых, это пресловутая готовность генералов к прошлой войне, которую отмечал У. Черчилль для стран Европы. В училищах и академиях Красной Армии, включая Академию Генерального штаба, изучался боевой опыт Первой мировой войны и Гражданской войны. После советско-финской войны изучался печальный опыт боёв на линии Маннергейма и были приняты очевидные меры по устранению грубых ошибок в подготовке войск.

Однако, перед войной даже в Академии Генерального штаба Красной Армии не изучался боевой опыт кампаний 1939-1940 годов германского Вермахта в Западной Европе, что выглядит более чем странным по отношению к наиболее вероятному противнику в назревающей войне! Между тем хорошо известно, что рейхсмаршал авиации Г. Геринг служил в СССР на аэродроме под Липецком, а генерал-полковник Г. Гудериан стажировался в танковом училище в Казани, и вообще многие офицеры рейхсвера в 1920-е годы прошли обучение в СССР. Естественно, что оба военачальника внимательно изучали теорию использования, опыт и структуру военно-воздушных сил  и бронетанковых войск Красной Армии.

Жёсткая иерархическая структура, каковой является любая армия, предполагает постепенное продвижение военных наверх по ступеням служебной лестницы и усвоение правил поведения внутри структуры. Главный оценщик способностей будущих генералов в мирное время – вышестоящее начальство с основным принципом: «Приказы начальства не обсуждают, их выполняют!» Поэтому самые успешные в бюрократической карьере «мирные» генералы – заведомо не самые лучшие в сражениях с талантливыми генералами вражеской армии, имеющими боевой опыт. Тем более, что на военных учениях перед войной в дивизиях и полках практиковались упрощённые задачи без взаимодействия с другими родами войск, маневры часто были далеки от реальных боевых условий.

Во-вторых, военная доктрина СССР, согласно которой победоносная Красная Армия при нападении на территорию СССР решительным ударом опрокинет агрессора и будет воевать на чужой территории. То есть, военная доктрина была сугубо наступательной и не рассчитана на войну со стратегическим отступлением армии вглубь страны перед превосходящими силами противника, как это происходило в 1812 году и реально произошло в 1941-1942 годах. Такая односторонняя доктрина переоценивала мощь Красной Армии и недооценивала мощь армии потенциального противника, к тому времени собравшего под свои знамёна экономические и людские ресурсы всей Европы.

Нарком ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов отметил в своих мемуарах, что представлениям И.В. Сталина о боеготовности Красной Армии перед Великой Отечественной войной была свойственна завышенная оценка, несмотря на печальный опыт советско-финской войны. По-видимому, это самообольщение происходило не только и не столько из-за личных качеств вождя (так называемой прозорливости и недоверия к реальным фактам), сколько из-за благостных докладов генералов об этой готовности.

В Красной Армии на предвоенных учениях отступление войск не планировалось и не изучалось на практике. Между тем в оперативном искусстве отступление является наиболее сложным видом сражения, так как требует намного большей выучки и выдержки войск в арьергардных боях, нежели в наступлении. Маршал И.С. Конев напоминает слова Л.Н. Толстого о характере Крымской войны: «необученные войска не умеют отступать, они могут только бежать». Эта необученность войск, включая офицеров и генералов, приводила к потере управления войсками и полному разгрому дивизий и армий летом 1941 года.

В-третьих, отсутствие высшего органа военного управления на случай начала войны. При этом даже не была отработана на практике концепция Ставки Верховного Главнокомандования, хотя  планы отработки такого управления на больших командно-штабных учениях Красной Армии в 1941 году имелись. Работа Ставки в первые месяцы войны была недостаточно эффективной в условиях быстрых изменений на фронте и понадобилось две реорганизации этой структуры. В Германии же, напротив, существовали два органа военного руководства – ОКВ и ОКХ, то есть генеральные штабы Вермахта и Сухопутных войск – которые приобрели опыт руководства современной войной в ряде захватнических войн в Европе: Польше, Франции, Бельгии, Нидерландах, Норвегии.

Кроме того, А. Гитлер готовил себя как военный вождь Германии и приобрёл опыт руководства войной; И.В. Сталин же  руководил мирным строительством государства и экономики и долгое время не занимался даже вопросами внешней политики, а армию передоверил своему соратнику по Гражданской войне К.Е. Ворошилову. Г.К. Жуков отмечал, что Сталин по мере развития войны всё больше опирался на аппарат Генерального штаба и ближайших к нему военных и принимал решения с учётом коллективного интеллекта.

Напротив, как указывает А. Кларк, «Нет свидетельств о том, что Гитлер когда-либо менял свои решения по вопросам стратегии, выслушав доводы своих партийных друзей или высших офицеров армии. Он нес на своих плечах всю ответственность за каждое важное решение и сам формулировал развитие стратегических целей по совокупности». Гитлер постоянно игнорировал нормальный порядок принятия решений и их исполнения не только в мелочах, но и в большой стратегии. Излишняя централизация принятия решений в Германии, в конечном счёте, привела к накоплению стратегических ошибок и понижению качества командования и творчества высших генералов в войне – и к неизбежному поражению в войне. Э. Бивор роль Гитлера оценивал даже более негативно.

Характерно, что приказ Гитлера о замене танковой пушки танка Т-III после боёв во Франции на более мощную был на ходу изменен без его ведома, вместо одной пушки на танк поставили другую, с более слабыми  тактико-техническими характеристиками, что отметил А. Кларк. Причина банальная: в Германии не существовало постоянного органа управления, который мог отследить доведение директив фюрера вплоть до артиллерийско-технического управления. Важным преимуществом работы Ставки ВГК в сравнении с Верховным командованием Вермахта было то, что у неё были рабочие органы, связанные не только с организацией войны как таковой, но и её обеспечения в тылу. Государственные машины решающим образом  влияют на ход войн: объединяя и организуя силы народов через институты военно-политической власти, именно государства выигрывают войны или проигрывают их.

Г.К. Жуков верно установил, что главной стратегической ошибкой Гитлера было нападение на СССР. Но вдобавок под Сталинградом Гитлером была совершена непоправимая оперативно-стратегическая ошибка, лишившая Вермахт его главного преимущества на первом этапе войныведения широкомасштабной маневренной войны по всему фронту. Упёршись в Сталинград ударной силой Вермахта – 6-й армией, Германия ради захвата города-символа Советского государства пожертвовала инициативой в маневренной войне и самой этой армией, погибшей в городе. Второй ошибкой фюрера  был приказ не отходить из Сталинграда, когда 6-й армии угрожало окружение. Напротив, Ставка ВГК не упустила шанс ударить по слабым тылам гитлеровской армии силами  двух фронтов, окружить её с севера и юга и разгромить в котле.

Анализируя поведение командующего группой армий «Дон» фельдмаршала Э. Манштейна во время операции деблокирования, историк Э. Бивор высказал версию, что  6-й армией Вермахта пожертвовали для того, чтобы  сковать семь советских армий около Сталинграда и продолжать войну на Кавказе ради захвата месторождений нефти в районах Грозного и Майкопа. Если это верно, то ставка Гитлера на нефть была неоправданной, так как и моральный, и военный урон для Вермахта намного превзошли военно-экономические выгоды.

В-четвёртых, как и военное руководство уже разгромленной Франции, не учитывая её печального опыта, военное руководство СССР придерживалось старой схемы ведения большой войны, по примеру Первой мировой войны. Война с Германией должна начаться с небольших приграничных сражений, пока к западным границам не подойдут основные оперативно-стратегические группировки Красной Армии. Однако, в действительности  массовое применение Вермахтом авиации и танковых объединений привело к одновременному вводу в сражения всех сухопутных и воздушных сил на широком фронте. Кстати, во Франции в 1940 году причиной быстрого поражения была  приверженность к старой схеме войны и массовое нежелание французов воевать с врагом, что приводило к непропорционально большим потерям офицеров и непропорционально малым – солдат.

 В-пятых, объективная неготовность высших военных СССР взять на себя функции и ответственность Верховного Главнокомандующего в силу невладения ими вопросами внешней политики, руководства государством и управления экономикой страны. Первоначально назначенный Политбюро Главнокомандующий – нарком обороны маршал С.К. Тимошенко оказался фактически младшим дуумвиром в связке со Сталиным, и несколько недель на этом посту был вынужден согласовывать с ним все серьёзные решения. В первые месяцы войны проявилась неполная готовность к такому посту также и руководителя партии большевиков и фактического руководителя страны – И.В. Сталина, хотя у него был опыт члена Революционного Военного совета Южного фронта в гражданскую войну.

Назначение Сталина Верховным Главнокомандующим в условиях политической системы СССР не только персонально, но и институционально оказалось логически стройным и завершённым актом. Высшая власть в стране де факто принадлежала не государству в лице Верховного Совета и Совета Народных Комиссаров, а Политбюро ЦК ВКП(б). Поэтому и в Государственном комитете обороны, и в Ставке ВГК вождь партии оказался выше бывшего председателя правительства В.М. Молотова и всех военных.

Не случайно И.В. Сталин незадолго до войны стал председателем Совнаркома и сосредоточил в руках государственную власть, что было логично в условиях подготовки к большой войне. Но Сталин заранее не готовился к роли военного руководителя страны. Миф Н.С. Хрущёва о том, что вождь страны в первые дни испугался и впал в прострацию, далёк от действительности: об этом свидетельствует журнал приёмов Сталина  в первые дни войны: он принял много людей, как политиков, так и военных и хозяйственников.

В-шестых, как оказалось, к началу Великой Отечественной войны высшее военное руководство страны оказалось не на высоте в вопросах стратегии ведения современной войны. Серьёзная кадровая ошибка Сталина и наркома обороны маршала Тимошенко состояла в том, что начальником Генерального штаба был назначен генерал армии Г.К. Жуков, по своему складу непригодный к штабной работе, тем более на такой ключевой должности, от которой зависела организация и управление войсками. О чём он  признавался в своих мемуарах. К тому же, как отмечал Рокоссовский, у Жукова личное «я» часто превалировало над общими интересами. Хотя маршалы С.М. Будённый, К.Е. Ворошилов и С.К. Тимошенко в качестве главнокомандующих стратегических направлений довольно уверенно руководили оборонительными сражениями, ситуацию стратегического отступления и поражений коренным образом летом 1941 года они переломить не смогли.

В-седьмых, военное самосознание СССР перед войной отличалось наличием системных противоречий между уровнями стратегического управления, с одной стороны, и оперативного и тактического управления, с другой. Это отмечали в своих мемуарах маршалы А.М. Василевский и К.К. Рокоссовский. В то время как генералы в приграничных округах считали войну неизбежной в самом скором времени, их заставляли верить в добросовестность исполнения Германией пакта о ненападении и затыкали рты. Офицеры же могли попасть под суд военного трибунала за распространение паники.

Но даже и в самом высшем руководстве были трения между Сталиным и наркомом Тимошенко. Часто нарком своей властью проводил в войсках мероприятия, которые не надо было согласовывать со Сталиным из-за их невысокого уровня, но эти мероприятия были вразрез с мнением Сталина.

В-восьмых, выявилась большая нехватка подготовленных генералов оперативного звена – командующих фронтами и армиями, а также большая нехватка опытных генералов и офицеров тактического звена – командиров соединений и частей.

В кадровой политике Наркомата обороны были допущены крупные просчёты при назначениях в оперативно-стратегическом и оперативном звене: командующих округами и армиями. Из более 20 генералов, назначенных до войны командующими военными округами, в войну смогли успешно командовать фронтами только двое: Г.К. Жуков и И.С. Конев. На смену им в ходе войны выдвинулись и успешно освоились с командованием фронтами генералы оперативно-тактического и тактического звена. Это командиры корпусов и дивизий, а также начальники штабов или их  оперативных отделов разного уровня – генерал-лейтенанты И.И. Масленников, А.А. Ерёменко, генерал-майоры К.К. Рокоссовский, Н.Ф. Ватутин и даже полковники И.Д. Черняховский и И.Х. Баграмян.

Хорошо известна катастрофа и пленение нескольких армий в июне 1941 года в Западном особом военном округе, за что осуждены военным трибуналом и расстреляны командующий округом генерал армии Д.Г. Павлов и несколько других генералов. Не справился с организацией обороны в Киевском особом военном округе генерал-полковник М.П. Кирпонос, что также привело к поражению войска Юго-Западного фронта. Киевский и Западный военные округа были крупнейшими и наиболее важными в стратегическом плане: в начале войны из 149 дивизий во всех четырёх приграничных округах в Киевском военном округе дислоцировалось 58 дивизий, в Западном военном округе –  44 дивизии. То есть, Сталин по экономико-стратегическим, а Генеральный штаб РККА по оперативным причинам ошиблись в определении главного удара Вермахта. В мемуарах маршал К.К. Рокоссовский охарактеризовал своего бывшего подчинённого генерала Павлова, как очень слабого командира, а генерала Кирпоноса назвал парой Павлову и отметил его нежелание глядеть в глаза фактам войны.

Широко распространённое мнение о том, что ход войны в 1941 году мог быть кардинально иным, если бы не репрессировали опытных генералов во главе с маршалом М.Н. Тухачевским, не имеет веских оснований. Историки войны именно ему, как замнаркома обороны по вооружениям и первому заместителю наркома, ставят в вину оснащение Красной Армии почти 20  тысячами танков и артиллерией, непригодными для реальной войны.

Например, экзотическими тяжёлыми танками Т-35 с пятью башнями, быстроходными шоссейными танками БТ-7 – это при известном на весь мир российском бездорожье! – и лёгкими танками Т-26 с противопульной бронёй. Все они отличались ненадёжностью  в эксплуатации и горели как свечки в приграничных боях. К тому же авиация и танковые корпуса без хорошо подготовленных командиров соединений и частей, лётчиков и танкистов, без современных средств связи и возможности управления ими в сражении – это лишённые мозгов и организации в бою, а потому основной пробивной силы одиночные дубинки на другой лад. О связи для лётчиков и танкистов стали заботиться уже в середине войны.

В.В. Кожинов справедливо отмечал, что репрессированные по 58-й статье военачальники сделали свою карьеру в Гражданскую войну, минуя многие ступени командования, под опекой выдвигавшего их Л.Д. Троцкого. Характерно, что М.Н. Тухачевский потерпел сокрушительное поражение в 1920 году в первом же сражении с иностранной армией, воюющей за Отечество, от штатского главкома Польши Ю. Пилсудского. Зато маршалы-победители, ровесники репрессированных маршалов и генералов (тоже 1895-1897 годов рождения), выдвинувшиеся в ходе войны, вроде Рокоссовского, Василевского, Жукова и Конева, шаг за шагом поднимались по ступеням командования, нигде не перепрыгнув через одну-две, а то и через три ступени. Наличие практики командования и военное творчество на всех уровнях – прочная основа их выдающихся побед.

В-девятых, нарушение принципов единоначалия и централизованного управления в армии Ставкой и Генеральным штабом, и не только  в связи с наличием института политических комиссаров в первый период войны. Очень яркий пример ущербности этого пережитка гражданской войны – тяжёлое поражение Крымского фронта в результате некомпетентного вмешательства, подмены командующего фронтом членом Военного совета фронта Л.З. Мехлисом. Последний одновременно был начальником Главного политуправления РККА и наркомом Госконтроля, то есть на одну ступень выше по должности, как замнаркома обороны и на две ступени как нарком Госконтроля, чем командующий фронтом генерал Д.Т. Козлов. Это, скорее, следствие общего характера власти в СССР: фактически она была у ЦК ВКП(б), а номинально властью были Советы депутатов трудящихся.

Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский критиковал институт представителей Ставки ВГК на фронтах, который порождал противоречия между военачальниками, двойственность управления войсками фронтов, за их вмешательство в компетенцию командующих фронтом без прямой ответственности за своё вмешательство. Также К.К. Рокоссовский отмечал частое нарушение Генеральным штабом Красной Армии принципа централизованного управления войсками при выездах начальника Генштаба А.М. Василевского на участки фронта в сложных оперативных условиях войны.

В-десятых, рассогласование стратегии и оперативного искусства в Ставке ВГК в начальном периоде войны, то есть глубокое несоответствие поставленных стратегических задач оперативной обстановке на фронтах, соотношению сил Вермахта и Красной Армии. Маршал К.К.Рокоссовский отмечал ряд ситуаций, когда Ставка ВГК и Генштаб, спеша выиграть войну, делала грубые стратегические ошибки, как в приграничных сражениях 1941 года, так и под Харьковом в 1942 году. Весной 1942 года вместо плана стратегической обороны Ставка потребовала  наступления, не имея крупных стратегических резервов на лето после зимнего контрнаступления под Москвой. Что и привело к возврату стратегической инициативы полностью в руки Вермахта и появлению германских армий на Волге и Северном Кавказе.

В-одиннадцатых, характерная для генералов и офицеров Красной Армии в первый период войны  боязнь ответственности за принятые в бою решения, отсутствие оперативной и тактической самостоятельности. Как следствие этого – во-первых, это массовое уклонение от принятия решений, бездумное исполнение приказов вышестоящего командования. Во-вторых, безразличие командиров всех уровней к жизням подчинённых, приказы на бессмысленные атаки с последующим уничтожением целых подразделений, частей и соединений под огнём врага; в-третьих, примитивный стиль управления войсками, неоднократно отмеченный гитлеровскими генералами. 

И не случайно популярный в Красной Армии, очень талантливый в оперативно-стратегическом искусстве и известный в войсках стремлением избегать излишних потерь Маршал Советского Союза и Польши  К.К. Рокоссовский критиковал в мемуарах высших военачальников за «матерный» и разносный стиль управления войсками фронтов в 1941-1942 годах. Так, Г.К. Жуков и В.Н. Гордов часто употребляли мат, несовместимый с честью и достоинством подчинённых генералов и офицеров. Хотя следует заметить, что в Красной Армии на фронте матерщина была в большом ходу на всех уровнях.

В-двенадцатых, утеря военных традиций России в Красной Армии из-за отбрасывания по идеологическим причинам, отмеченная историком А.И. Уткиным. Отбрасывание военных традиций осуществлялось в общем русле отказа от исторической культуры России, как дворянской и враждебной интересам и вкусам пролетариата. Но в армии это неизбежно означает отбрасывание современной военной мысли и боевого опыта, от принципов и навыков управления войсками – и отставание армии от современного уровня армий вероятных противников.

Тем самым управление войсками и действия самих войск Красной Армии быстро архаизируется в силу невладения военачальниками и командирами с начальным образованием всеми достижениями военной культуры первой половины ХХ века. Характерно, что до 1935 года Красная Армия формировалась по давно устаревшему территориальному, или милиционному принципу, а не на основе кадровых офицеров, унтер-офицеров и хорошо обученных солдат с высоким уровнем образования, как это было в гитлеровской Германии. Боеспособность дивизий ополчения в силу необученности и нестойкости в бою (территориальных по принципу формирования) не шла ни в какое сравнение с кадровыми дивизиями, что доказали Московская и Сталинградская битвы.

Генеральный штаб Красной Армии сформировался только к концу 1936 года, его кадровые сотрудники стали и первыми слушателями Академии Генерального штаба, только что образованной по распоряжению ЦК ВКП(б). Для сравнения, в Германии подобный орган фактически действовал даже во время запрета иметь его по Версальскому договору.

В силу овладения самыми передовыми технологиями ведения войны Германия получала только из-за этого организационные преимущества, лучшее качество войск и управления ими. Кстати, в Красной Армии пропагандировались военные идеи В.И. Ленина 1917 года о самовооружении народа, что не могло не сказаться на качестве войск. Характерно, что начинавший военную карьеру в Гражданскую войну в качестве комиссара полка и бригады И.С. Конев на знаменитом всеармейском совещании в декабре 1940 года призывал  командиров всех уровней глубже овладевать идеями марксизма-ленинизма, как основой побед над противником.

В-тринадцатых, кризис военного самосознания в народных массах, связанный с антисоветским социальным сознанием. Самой яркой и опасной его формой явилось сотрудничество советских граждан с оккупантами, в том числе служба в рядах Вермахта. Энтони Бивор приводит впечатляющую цифру и характеристику измены Родине: в рядах 6-й армии Вермахта из 330 тысяч служило более 50 тысяч бывших военнослужащих Красной Армии. Как правило, они сражались против Красной Армии в условиях блокады армии Паулюса, жестокого голода и замерзания  гораздо мужественнее и упорнее самих немцев!

Общая численность таких изменников, по данным историков, насчитывала до миллиона человек. Они были, по воспоминаниям фронтовиков, намного более жестокими к соотечественникам, нежели гитлеровские солдаты и часто прибегали к зверским пыткам. Так что гражданская война тлела и в недрах Отечественной войны. Характерными фигурами этого предательства были генералы П. Краснов и А. Власов, которых теперь часто выдают за борцов со сталинским режимом. Но у русского народа никакими разногласиями с политическим режимом, с жестоким правителем страны измена Родины на краю гибели народа не оправдывается...

 

ЛИТЕРАТУРА:

1.            1418 дней войны: Из воспоминаний о Великой Отечественной / Сост. Е.Н. Цветаев, В.С. Яровиков. – М.: Политиздат, 1990. – 687 с.

2.            Баграмян И.Х. Так шли мы к победе. – М.: Воениздат, 1988. – 638 с., (Военные мемуары).

3.            Бивор Э. Сталинград / Энтони Бивор ; пер. с англ. С. Саксина. – М.: Издательство КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2015. – 608 с.

4.            Бок, Фёдор фон. Дневники. 1939-1945 гг./ Пер. с нем. А. Уткина. – Смоленск: Русич, 2006. – 592 с. (Мир в войнах).

5.            Василевский А.М. Дело всей жизни. – Изд.3-е. – М.: Политиздат, 1978. – 552 с.

6.            Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 г. – Краткая энциклопедия. – М.: Политиздат, 1970. – 750 с.

7.            Драбкин А.В, А мы с тобой, брат, из пехоты. «Из адов ад» / Артем Драбкин. – М.: Яуза, Эксмо, 2012. – 288 с. (Война и мы).

8.            Емельянов, Ю.В. Разгадка 1937 года / Ю.В. Емельянов. – М.: Вече, 2013. – 384 с. (Историческое расследование).

9.             Емельянов Ю.В. Сталин. На вершине власти / Юрий Емельянов. – М.: Вече, 2006. – 656 с.

10.          Жуков, Г.К. Воспоминания и размышления / Г.К. Жуков. – М.: Вече, 2015. – 640 с. (Военные мемуары).

11.          Жуков Ю.Н. Иной Сталин: Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг. – М.: Вагриус, 2003.

12.          Иоахим Фест. Гитлер. Биография. Триумф и падение в бездну / Фест Иоахим; Пер. с нем. А.А. Федорова, Н.С. Летневой, А.М. Андропова. – М.: Вече. – 640 с.

13.          Кларк А. План «Барбаросса». Крушение Третьего рейха. 1941-1945 / Пер с англ. Н.Б. Черных-Кедровой. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. – 491 с. (Вторая мировая война).

14.          Конев И.С. Записки командующего фронтом. – М.: Воениздат, 1991. – 608 с.: 12 л. (Библиотека избранных военных мемуаров).

15.          Рокоссовский К.К. Солдатский долг / К.К.Рокоссовский. – М.: Вече, 2013. – 400 с. (Путь русского офицера).

16.          Сталинградская эпопея. Документы, рассекреченные ФСБ РФ: Воспоминания фельдмаршала Паулюса; Дневники и письма солдат РККА и вермахта, Агентурные донесения; Протоколы допросов; Докладные записки особых отделов фронтов и армий [Текст] / Составители А.Т. Жадобин, В.В. Марковчин, Ю.В. Сигачев. – М.: Издательский дом «Звонница-МГ», 2012. - 495 с.

17.          Уткин А.И. Русские во Второй мировой войне / А.И. Уткин. – М.: Алгоритм, 2007. – 1024 с. – (Политический бестселлер).

18.          Чуйков В.И. От Сталинграда до Берлина. – М.: Сов. Россия, 1985. – 704 с.

Василий Шишкин

Комментариев пока нет