Есть мнение

Кризис в политической экономии социализма как форме общественного самосознания в СССР

29 октября 2016

1.       Причины сохранения товарно-денежных отношений при социализме

Как представляется спустя годы после развала СССР, во многом злосчастия в социально-экономической сфере СССР, а также в политической и идеологической сферах сложились из-за неверного понимания идеологами КПСС истинной природы социализма. Во всех учебниках и публикациях без счёта повторяли только об одной форме собственности, как истинно социалистической – о государственной собственности. Собственность кооперативную и общественных организаций считали «второсортной» для социализма, индивидуальную трудовую собственность – «третьесортной» формой.

И законом Советского государства объявляли частную собственность «преступной», закрывая глаза на её удивительную живучесть и постоянное прорастание, несмотря на запреты и кары, сквозь тело государственной в виде «цеховых» предпринимателей в промышленности, спекулянтов в торговле и валютчиков. Несмотря на признание Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Президиума Верховного Совета СССР Ю.В. Андропова на январском пленуме ЦК КПСС 1983 года, что «мы не знаем до конца природы своего строя» [1, с. 419], в теории всё оставалось по-прежнему. А уже в 1991 году всё закончилось запретом КПСС, изменением строя в обществе и государстве на капитализм, уже в 1992 году показавший звериные черты, с характерным полным бесправием трудящихся на заводах, шахтах, в торговле, как  в России XVIII века или на фабриках Англии XIX века. Реально независимых профсоюзов в России не существует уже четверть века.

По К. Марксу и Ф. Энгельсу, основным противоречием воспроизводства человеческих ресурсов при социализме являются противоречия всеобщей ассоциации сохозяев, как основы коммунистического способа производства. Но что такое всеобщая ассоциация – единая фабрика, как у В.И. Ленина, единый кооператив или её вообще не существует? Каковы её противоречия и как они развиваются? Экономический строй социализма воспроизводит в расширенном масштабе заложенное в его собственном основании главное противоречие, движущее развитие. Но до середины 1980-х годов сама тема противоречий при социализме была под запретом, а вольнодумцев могли выгнать с работы, лишить права публиковаться.

Полнокровное развитие социализма, как доказала его практика в СССР и других странах, не может совершаться без товарно-денежных отношений, которые выражают в этом способе производства общеэкономические законы,  через которые нельзя перепрыгнуть в развитое состояние социалистических отношений. Товарно-денежные отношения, как и общественные классы, порождаются и развиваются общественным разделением труда, а потому они неуничтожимы, несмотря на все возможные изменения. Разделение труда никогда и нигде не развивалось из одной точки и равномерно – это касается и целых стран, и отдельных индивидов: всегда имелись и имеются различия в полезном эффекте, полученном в единицу времени.

Поэтому в системе общественного разделения труда невозможен прямой продуктообмен. В согласии с трудовой теорией стоимости А. Смита – Д. Риккардо – К. Маркса, в условиях конкуренции производитель должен возмещать свои затраты на уровне общественно-нормальных, либо он подрывает возможность развития, а рабочий и своё здоровье, что прямо противоречит его объективным интересам. При социализме остаётся неравная эффективность использования ресурсов, которая объективно требует экономического неравенства и обособления от других индивидов, коллективов и от общества.

Причиной сохранения товарно-денежных отношений является и наличие разных форм собственности. Эти последние выражают определённую меру как обобществления, так обособления производителей в процессе воспроизводства. И если не говорить о социальной справедливости, то формы собственности, прежде всего, различаются мерой эффективности труда, зависящей от меры обособления в общественном воспроизводстве и организации производства.  Формы собственности выступают как формы организации труда (и лишь потом как правовые формы, в которых осуществляется присвоение продукта),  в которых развивается (и не может проявиться иначе) общественное разделение труда. Наличие товарно-денежных отношений в конечном итоге сводится к общественному характеру и национальным особенностям разделения труда, которое в себе сохраняет социально-экономические различия видов труда.

Общественное разделение труда объективно ведёт к тому, что между производителями в процессе производства устанавливается всё больше связей обмена для получения материалов, оборудования, сырья, топлива, продовольствия, жилья и т.п. Уже нельзя потреблять лично и в производстве, не вступая в обмен: обобществляется само потребление. Лишь участвуя в общественном разделении труда, можно применить свою рабочую силу, чтобы потребить. Чем глубже и шире разделение труда, тем невозможнее индивиду всё делать самому для потребления на установившемся общественном уровне. Таким образом, обобществляется сама способность к труду, или рабочая сила.

Как средство увеличения потребления через рост производительных сил, разделение труда объективно приводит к разделению единства производства и потребления на основе индивидуального труда, всё более потребление и труд опосредуются общественными процессами. Создаётся предпосылка для полного отделения рабочей силы от средств производства и жизненных средств, как естественное условие прогресса. Превращение рабочей силы в переменный капитал как раз и доказало историческую необходимость полного отделения. Но специфика капитала не в самом отделении, а в том, что отделение рабочей силы от её условий функционирования завершается вместо соединения полным отчуждением от результатов труда: как средствами производства, так и жизненными средствами владеют не работающие собственники. Большинство отделено меньшинством,  а потому сама форма отделения антагонистична и узка, недостаточно общественна.

Само историческое развитие вызывает к жизни необходимость тенденции к отделению, но оно же вызывает и другую тенденцию – к отчуждению на основе отделения, либо отрицающее отчуждение общественное соединение факторов производства. Постоянное разъединение рабочей силы со средствами производства и жизненными средствами есть общеэкономическая форма признания рабочей силы и условий её функционирования общественными как для капитализма, так  и для социализма, появляющаяся на определённом этапе развития экономики и общества.

Если товарное производство на основе частной собственности на средства производства отрицает прямое соединение факторов производства, то социализм отрицает прямое соединение тем более. Он заменяет в теории отделение большинства меньшинством на всеобщее и полное отделение всех (в том числе распорядителей собственности) во избежание эксплуатации. Но так как все отделены, то теперь именно процесс распределения требует неусыпного контроля со стороны всех членов общества за теми, кто распределяет общественный продукт. Эта необходимость контроля поэтому должна обеспечиваться самим устройством общества, но достигается ли её выполнение на деле – это вопрос совсем не риторический.

Всеобщее отделение, как высшая диалектическая форма соединения рабочей силы с условиями её функционирования и воспроизводства, обеспечивается, по Марксу, всеобщей ассоциацией производителей-сохозяев. В основе её развития лежит всё то же противоречие между потреблением и производством, реализующееся через противоречие между формой разделения факторов производства и формой соединения этих факторов. Форма этого второго противоречия и есть основное производственное отношение способа производства, как отмечал К. Маркс [2, с. 43-44].

2. Товарно-нетоварный характер рабочей силы при социализме и кризис советской политэкономии

Социализм является переходом от зрелой частной собственности к общественной собственности на производительные силы, а потому при нём сохраняются формы отношений, возникших ранее. Одной из них является наём на работу, как следствие незрелости самой ассоциации, сохраняющей экономическую неоднородность, разную эффективность производства и экономическое обособление интересов производителей. Структурными звеньями такой ассоциации являются коллективы предприятий и государство, как центральный орган управления, заменяющий всеобщее самоуправление (Правительство, Госплан и Госснаб, министерства и ведомства). Государство опосредствует соединение факторов производства, как организатор планомерности процесса.

Вторым звеном опосредствования являются товарно-денежные отношения, выражающие качественную неоднородность рабочей силы, средств производства, процесса труда и жизненных средств. Отношение «общество – индивид» заменяется отношением «общество –  коллектив – индивид» в силу этой причины, а отношение факторов  производства испытывает влияние на трёх уровнях – государство, коллектив, индивид, так как каждый уровень обладает творческой силой. Итак, соединение факторов производства опосредовано тремя уровнями несовпадающих интересов вследствие экономической неоднородности самой ассоциации, а потому опосредовано товарно-денежными отношениями. Иначе говоря, основное отношение социализма двойственно: оно имеет товарно-нетоварный характер.

Ассоциация выявляет двоякое противоречие: между невозможностью осуществления индивидуального (коллективного) труда вне общественного и невозможностью удовлетворения потребностей каждого в труде и жизненных средствах по его потребностям, с одной стороны; и между всеобщим непосредственно-общественным характером самой ассоциации и необходимостью установления рыночных связей между собой и своими звеньями, между разными звеньями, между членами ассоциации в силу всё той же неоднородности, с другой стороны.

Государство в качестве представителя ассоциации соединяет рабочую силу со средствами производства непосредственно в том смысле, что делает это всегда и везде при помощи государственного планирования, независимо от количества и качества рабочей силы.  Однако все предприятия вступают в товарно-денежные отношения с другими предприятиями, как производителями и неполными собственниками продукции, но также с носителями  рабочей силы и покупают рабочую силу как у собственников, выплачивая заработную плату. Наём включает в себя два момента – приём на работу, вполне нерыночный, и оценка качества рабочей силы, уже вполне рыночная, а также элемент соединения – место работы.

Первый момент выражает определённый общественный уровень соединения (опосредствованно-общественный для носителя рабочей силы). Оценка рабочей силы не нужна при её одинаковой производительной способности и однородности труда – наоборот, строго необходима при  её различиях. В лице коллектива предприятия ассоциация взвешивает потребительную стоимость и стоимость рабочей силы через организацию труда и заработной платы на месте (кем, где и за сколько работать данному индивиду). Отношение предприятия к рабочей силе как к товару  при социализме проявляется в обыденных ситуациях: нелюбви в отделах кадров к «летунам», к пьяницам, имеющим судимости, неквалифицированным кадрам и т.п.

Отношение к качеству рабочей силы резко проявляется в условиях хозяйственного расчёта на предприятии: в первую очередь увольняют нерадивых, неквалифицированных, ненужных предприятию работников, а в условиях аренды предприятия коллективом их просто не берут на работу, как показала советская практика. Продажа рабочей силы ничуть не меняет общественной природы социализма при условии, что квалифицированный и трудолюбивый работник продаёт её дороже неквалифицированного и ленивого. Наоборот, если оба продают её одинаково – это не социализм, так как в этом случае появляется паразитирование неквалифицированного работника на другом, квалифицированном. Не случайно постоянной притчей во языцех при социализме была проблема уравниловки труда. Отношение  к рабочей силе как к товару проявляется и в том, что на неэффективном предприятии её удерживают повышением заработной платы сверх необходимого и иными мерами. А на эффективно работающем предприятии удерживают за счёт научной организации труда, улучшения бытовых и социальных условий; заработная плата высока в силу экономического благополучия предприятия, наличия больших фондов стимулирования. Но это и есть условия, которые определяют место приёма.

Рабочая сила здесь имеет лучшие условия для индивидуального воспроизводства и развития, созданные ранее коллективом. Это заставляет её собственника искать предприятие, подходящее по тем или иным социально-экономическим параметрам. Иначе говоря, носитель рабочей силы бессознательно или сознательно относится к ней как к товару, независимо от того, существует ли официальное признание в государстве факта товарности рабочей силы. Каждый работающий при социализме является носителем в себе самом противоречия, двойственного отношения,  неотделимого от него, что и затрудняло теоретическое осознание этого факта. Именно индивид несёт в себе самом и нетоварное отношение сохозяина, члена всеобщей ассоциации, и товарное отношение частного собственника своих способностей к труду.

В форме государства как верховного собственника ассоциация непосредственно делает только такое соединение, которое оказалось наиболее простым, наименее противоречивым: всеобщая занятость членов общества есть следствие всеобщности отделения. Другие моменты требуют разрешения глубинных противоречий  самого общественного способа производства, в отличие от более внешних, решаемых при социализме. Нет оснований утверждать, что нетоварность рабочей силы на государственном уровне и её же товарность на уровне предприятий и индивидов – это два разных способа соединения, означающих два разных способа  производства. Мы видим здесь три разных уровня, но нет абсолютной противоположности между способами, есть различие в единстве. 

Итак, рабочая сила и для общества, и для её носителя объективно выступает и как не товар, и как товар, то есть имеет двойственный характер при социализме (да и в современной форме капитализма тоже). А это означает, что государственная форма собственности не была чисто социалистической, как это считалось в  политической экономии социализма: в ней необходимо заложены товарные отношения на уровне сущности. Тогда следует признать и другое утверждение: при социализме должны быть признаны как равноправные различные виды собственности – государственная, кооперативная, коллективная, частная трудовая собственность и даже не слишком крупная частная собственность на средства производства. Иначе говоря, социализм – это многоукладный строй в самой его сущности, а не только на стадии его зарождения, как считал В.И. Ленин на заре Советской власти, объявляя необходимость перехода к новой экономической политике (НЭП).

В советской экономической литературе неоднократно обращались к вопросу о характере рабочей силы при социалистическом способе производства. Например, Г.Б. Правоторов делал вывод, что личная собственность на рабочую силу является объективным экономическим отношением социализма [3, с. 239]. Это же отношение признавал и Д.А. Смолдырев: «Однако, признание относительной экономической обособленности вовсе не предполагает рассмотрение его рабочей силы в качестве товара. Товаром она становится лишь в отношении к капиталу, когда отчуждается на рынке в порядке эквивалентного обмена. Таких экономических отношений при социализме не возникает» [4, с. 96].

Здесь утверждение «в отношении к капиталу» тождественно утверждению, что при социализме капитал или  подобное отношение возникнуть не может. Но так ли это на самом деле? Тогда откуда регулярно возникали пресловутые «цеховики», «валютчики», «спекулянты»: ведь не забрасывали же их в контейнерах из-за границы, чтобы развалить советские промышленность и торговлю? Советская политэкономия не хотела видеть существенное, раз оно не укладывалось в начётнические формулы и догмы. Независимо от теории социализма и теоретиков, это существенное в виде экономического интереса иных субъектов, кроме  государства, жило и хотело развиваться.

Рабочая сила является собственностью экономического индивида и при социализме, хотя эта собственность не абсолютная, не самодовлеющая, так как она не может реализоваться вне общественного разделения труда. Товаром рабочая сила становится при наличии следующих условий: 1) достаточно высок уровень общественного разделения труда, когда производство для продажи более или менее обособленных производителей – это нормальное явление; 2) эквивалентность обмена – устойчивое отношение; 3) происходит отделение рабочей силы от условий её функционирования и воспроизводства – от средств производства и жизненных средств.

Как показано выше, отделение факторов производства друг от друга при социализме происходит на более высоком уровне организации производства – на уровне государства, а не отдельного предприятия. И если общественное разделение труда капиталистической фирмой в условиях конкуренции не контролируется, то государство как субъект планирования и  материально-технического снабжения народного хозяйства теперь само задаёт и контролирует характер общественного разделения труда.

Первые два условия при социализме выполняются уже в силу наличия товарно-денежных отношений, которые предмета спора не представляют. Третье условие необходимо пояснить. Прямое соединение средств производства и рабочей силы означает по К. Марксу классическую мелкую частную собственность на средства производства, или некапиталистический способ производства, но в то же время – и не социализм! Принадлежащее обществу не принадлежит никому в отдельности – это прямо утверждал Ф. Энгельс в полемике с Е. Дюрингом в своей книге «Анти-Дюринг», объясняя природу социализма. Зато в этом случае создаётся предпосылка для скрытого присвоения части общественного продукта государственным аппаратом, управляющим пропорциями развития отраслей и народного хозяйства в целом.

Интересно рассмотреть утверждение профессора Е.Т. Бородина в связи с его концепцией «патриотизма как русской идеи», в контексте его исследования  марксистской теории производства действительной жизни. Данный автор утверждает, что трудовой коллектив при социализме является двухфункциональным и в основе его существования лежат два закона. Первый – закон обобществления производства по К. Марксу, второй – закон  принадлежности общине: «всё, что есть у коллектива, и сами члены коллектива принадлежат коллективу» [5, с. 311]. Автор явно путается в определениях в этом «втором законе». При социализме  члены трудового коллектива социалистического предприятия – не члены кровнородственной или соседской общины. В кровнородственной общине  они, действительно, принадлежат роду и в своём самосознании, и в самосознании рода, поскольку связаны мифом общего предка и не знают мира, выходящего за рамки обитания рода.

Соседская община в России – уже она не даёт основания для таких выводов, потому что держится на податной повинности и выживании всех; однако члены такой общины делили и землю, и повинности. Выращенную продукцию делили по хозяйствам: что вырастил на своём участке земли, то и берёшь себе! «Коллектив-феодал» при социализме при такой концепции  должен иметь право не нанимать работников для совместной работы, а просто иметь их в крепостном состоянии, как это было на фабриках Демидовых в XVIII веке. А социалистический коллектив нанимает и увольняет юридически свободных работников.

Продаётся не работник, а его способность к труду, как разъяснил ещё К. Маркс в первом томе «Капитала». А работник-крепостной при глубокой специализации производителей  и кооперации хозяйственных связей  – это глубокий исторический анахронизм. Воистину, по названию статьи, вместо обещаемой теории воспроизводства –  характерный пример теоретической немощи советской политэкономии по причине изгнания из неё духа подлинного исторического творчества…

3. Социализм и проблемы эксплуатации и отчуждения труда

Анализируя природу отчуждения человека как результат общественного разделения труда в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», К. Маркс отметил: «А что сам труд – не только при нынешних его условиях, но и вообще постольку, поскольку его целью является лишь увеличение богатства, – оказывается вредным, пагубным, это вытекает из собственных рассуждений политико-экономов, хотя они этого и не замечают» [6, с. 123-124]. Здесь содержится важное, по своей сути общеэкономическое положение Маркса, игнорировавшееся советскими политэкономами: в классовом обществе любой труд ради создания богатства является источником отчуждения человека труда, пагубным для его человеческой сущности. Этого отчуждения не исключает и социалистическое общество, как классовое общество, в котором созидание и наращивание общественного богатства происходит; при этом характер его распределения организуется и контролируется в свою пользу аппаратом государства, но это последним замалчивается. Маркс в третьем томе «Капитала» дальновидно указывал, что бюрократия при любом государстве везде и всегда будет выделять и отстаивать свой корыстный интерес, отдельный от государственного. Так что везде, где есть условия для присвоения  труда общества одной его частью без контроля со стороны самого общества, неизбежно возникает отчуждение!

Вопрос на деле состоит не в факте отделения рабочей силы от средств труда и потребления, а в характере обратного действия – соединения обоих факторов производства, о чём сказано выше. Если каждый работник на любом уровне имеет реальную возможность влиять  на процессы производства, обмена и распределения, вопрос об эксплуатации, явной или скрытой, отпадает сам собой. Конечно, теоретически быть исполнителем указаний государственной власти  в экономике и в социальной сфере, да ещё  одновременно контролировать эту же власть, не нарушает ли она интересы общества в целом, возможно. Но на практике такое осуществить невозможно, поскольку эта власть будет мешать контролировать свои действия снизу: совокупная мощь государства, стоящая за чиновником, в миллионы раз больше духовных и экономических сил отдельного человека, который вынужден жить по правилам, установленным властью.

Следовательно, при социализме вопрос состоит не в том, товар или не товар рабочая сила, а в возможности или невозможности эксплуатации человека человеком в принципе, возможности отчуждения труда работающего от него самого. В своей статье «Гегель и «отчуждение» Э.В. Ильенков справедливо подчёркивал: «Если внутри производства индивид по-прежнему остаётся ещё «деталью частичной машины», т.е. профессионально ограниченным частичным работником, то общественная собственность остаётся для него общественной лишь формально.<…> Действительное «обобществление» производительных сил в этом смысле может совершиться только через присвоение каждым индивидом тех знаний, которые «опредмечены» (и в социальном плане – обособлены, «отчуждены» от него) в виде науки и в виде особого аппарата управления» [7]

Фактически полное огосударствление рабочей силы является базой для расцвета бюрократии, не подчиняющейся народу, но подчиняющейся руководству сверху, которое её и назначило. Иначе говоря, социалистическое государство владеет монополией на условия использования ассоциированной рабочей силы и продуктов её труда, бюрократия реально имеет возможность контролировать её соединённые силы в своих интересах.

В чём этот корыстный интерес советской номенклатуры и её идеологов, пояснял Б.П. Вышеславцев, критикуя марксистскую теорию: «Пришлось бы снова отнимать прибавочную стоимость у рабочих, как это делает советский коммунизм. Ещё следует спросить: кто же распоряжался бы капиталом? кто решал бы, куда его поместить, что производить, чего требует экономическая конъюктура? Кто будет нести огромный риск за выполнение этой ответственной функции? Директор, управляющий, надсмотрщик его вовсе не несут» [9, с. 440] Но советская политэкономия не могла допустить вопроса о возможности эксплуатации при социализме, поэтому вопрос о возможной товарной природе рабочей силы также не ставился.

На предприятиях сохраняется монополия использования конкретной рабочей силы независимо от государственной или кооперативной формы собственности: эта монополия сохраняется на всё время её использования. Конкуренция за лучшую рабочую силу между разными видами собственности, включая и частную, объективно уменьшает степень монополизма бюрократии, однако эту конкуренцию необходимо регулировать, чтобы государственный сектор экономики не лишился управленцев вовсе.

Таким образом, в отношении капитала и государственной собственности необходимо выделить общеэкономические отношения – обобществление производства, обмена и потребления, а также специфические отношения – антагонистическую или неантагонистическую форму присвоения. Важно не упускать  соотношение содержания и формы из исследования, ибо общие экономические законы существуют как порождение неуничтожимости производительных сил, но существуют только через смену форм их развития; в формах всегда остаётся развивающееся, но то же самое, содержание. Двойственный характер рабочей силы подрывает тезис о всеобщности планомерной формы развития при социализме, отстаивавшийся практически всеми советскими политэкономами: планомерность как форма всеобщей связи исторически и логически должна прийти на смену отношениям стоимости. [10, с. 30-31] Сама стоимость тоже стремится к всеобщности отношения до определённой точки развития. Формой выражения стоимости и всеобщности в товарных отношениях, как известно, являются деньги. А в силу двойственного характера рабочей силы при социализме процессы её воспроизводства также двойственны, что на практике отражалось в общественных фондах потребления на уровне государства и в обособленном фонде оплаты труда на социалистических предприятиях.

То обстоятельство, что социализм и сам СССР уже стали историей для России, ничуть не мешает тому, что в социально ориентированной экономике и государстве (а по Конституции Россия является социальным государством) вопросы отчуждения человека труда не потеряли своего социального значения, актуальности. Ведь в любом современном обществе рабочая сила является по сути двойственной: она регулируется и рынком, и государством. Интересы развития человеческого капитала как главного условия развития современных экономик диктуют обществу необходимость регулирования рыночных отношений, а потому чисто либеральных моделей экономики не существует нигде, даже в оплоте либерализма – США. Поэтому, для исключения ошибок прошлого и построения стабильного общества  в России, могущего успешно конкурировать на мировой арене, следует объективно изучать  проблему границ вмешательства государства в  экономику, а вместе с тем и проблему отчуждения человека труда, хотя бы она и слыла вечной.

Литература:

1. Андропов Ю.В. Речь Генерального секретаря ЦК КПСС на пленуме ЦК КПСС (январь 1983 г.) / Коммунистическая  партия  Советского Союза в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898-1986). Т. 14. 1981-1984. – 9-е изд., доп. и испр.- М.: Политиздат, 1987. – 639 с.

2. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 24. – с. 43-44.

3. Правоторов Г.Б. Стоимостные категории и способ производства (проблемы теории и методологии)  – М.: Мысль, 1974. – 303 с.  С. 239.

4. Смолдырев Д.А. Роль стоимостных форм в развитии социалистической экономики / Д.А. Смолдырев. – М.: Мысль, 1980. – 312 с.  С. 96.

5. Бородин Е.Т.  А.С. Шашурин: от социологической немощи к теории воспроизводства общественной жизни  / Е.Т. Бородин. – Социально-гуманитарные знания. – 2006. – №2. – С. 296-303.

6. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. – Т. 1. – М.: Госполитиздат, 1964. – С. 123-124.

7. Вышеславцев Б.П. Кризис индустриальной культуры. Избранные произведения / Б.П. Вышеславцев. – М.: Астрель, 2006. – 1037, [3]с. – (Социальная мысль России).

8. Ильенков Э.В. Гегель и «отчуждение» / Ильенков Э.В. Философия и культура. – М.: Политиздат, 1991. – 464 с.

9. Маркс К. Капитал. Т. 3. / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд 2-е. – Т. 25. – М.: Госполитиздат, 1964. – С. 123-124.

10. См.: Процесс социалистического накопления / Под ред. М.П. Осадько. – М.: Изд-во МГУ, 1975. –  139 с. С. 30-31.

Василий Шишкин

Комментарии 2

<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong>Такие проблемы невозможно рассматривать однобоко. </strong>
</p>
<p>
Читатель уже знаком с тем, как с подобными проблемами обстоит дело при капитализме. 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
 
</p>
<p>
<strong>Такие проблемы невозможно рассматривать однобоко. </strong>
</p>
<p>
Читатель уже знаком с тем, как с подобными проблемами обстоит дело при капитализме. 
</p>