Статьи

Холокост в пустыне. Первая война в Заливе

10 августа 2018

Первая половина 1990 года. Шел демонтаж Берлинской стены. Эйфорию по поводу окончания холодной войны и оптимизм по поводу начала новой эры мира и процветания трудно сдержать. Администрация Буша находится под давлением требований сократить огромный военный бюджет. Но Джордж Буш, главнокомандующий американскими вооруженными силами, бывший техасский нефтяник и бывший директор ЦРУ, не собирается поворачиваться спиной к своим многочисленным дружкам в военно-промышленном разведывательном комплексе. Он выступает против тех, кто "наивно предлагает сократить расходы на нашу национальную безопасность", и настаивает на том, что мы должны осторожно относиться к реформам в СССР. В феврале сообщается, что " администрация и Конгресс ожидают самой ожесточенной битвы за оборонный бюджет в новейшей истории"; и в июне, что "напряженность обострилась" между Конгрессом и Пентагоном, так как "Конгресс готовится разработать один из самых низких оборонных бюджетов за последние два десятилетия". Месяц спустя подкомитет Сената по вооруженным силам проголосовал за сокращение численности военного персонала в размере, в три раза большем, чем рекомендовала администрация Буша ...

В этот же период популярность Буша резко упала: с 80% в январе, когда он поднял волну общественной поддержки на фоне вторжения в Панаму в рамках ‘’международной борьбы с наркотиками’’ в предыдущем месяце, до 73% в феврале, до 60% в июле.

Джорджу Герберту Уокеру Бушу нужно было что-то драматическое, чтобы вновь завоевать симпатии общественности, и убедить Конгресс в том, что высокие военные расходы нужны как никогда, потому что это все еще страшный и опасный мир. Хотя официальная вашингтонская версия событий представляла оккупацию Ираком соседнего Кувейта как произвольную и необоснованную агрессию, Кувейт фактически был областью Ирака во время османского владычества вплоть до первой мировой войны. После войны для оказания давления на богатый нефтью Ирак британское колониальное управление создало крошечный Кувейт в качестве отдельного территориального образования, отрезав Ирак от доступа к большей части персидского залива. В 1961 году Кувейт стал "независимым", опять же потому, что Великобритания объявила об этом, и Ирак сосредоточил войска на границе, отступив, когда британцы отправили в Кувейт свои собственные войска. Последующие иракские режимы никогда не признавали законность такого положения дел, но Багдад также был открыт для компромиссов с Кувейтом, в соответствии с которыми Ирак получал доступ к своим бывшим островам в заливе.

Конфликт 1990-1991 берет свое начало в жестокой войне 1980-88 годов между Ираком и Ираном. Ирак заявил, что во время боевых действий, Кувейт занимался незаконной добычей нефти на принадлежащем Ираку нефтяном месторождении Румайла на кувейтско-иракской границе на сумму 2,4 млрд. долларов; что Кувейт построил военные и другие сооружения на иракской территории; и хуже всего то, что сразу после окончания войны Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты стали превышать квоты на добычу, установленные организацией стран-экспортеров нефти (ОПЕК), наводнив рынок сверх всякой меры своей нефтью и снижая цены. Ирак после войны был экономически истощен и к тому же, подсел на иглу займов и кредитов, и президент Ирака Саддам Хусейн объявил эту политику (роста продаж Кувейтом нефти сверх квот) "экономической войной", указав, что Ирак теряет миллиард долларов в год за каждое падение цены на нефть на один доллар. Помимо компенсации этих потерь, Хусейн требовал два острова Персидского залива, которые блокировали доступ Ирака в залив, а также на признание принадлежности румайлиского нефтяного месторождения иракским.

Во второй половине июля 1990 года, после того как Кувейт продолжал пренебрегать финансовыми и территориальными требованиями Ирака и игнорировать просьбу ОПЕК придерживаться установленной квоты, Ирак начал массовую переброску войск к кувейтской границе.

Реакция на все это единственной оставшейся в мире сверхдержавы и самозваного глобального полицейского стала предметом интенсивного анализа и споров после того, как Ирак фактически вторгся. Дал ли Вашингтон Ираку зеленый свет для вторжения? Было ли, как минимум, потворствование агрессии? Споры подпитывались такими инцидентами, как:

19 июля: министр обороны Дик Чейни заявил, что американское обязательство, принятое во время ирано-иракской войны, прийти на защиту Кувейта в случае нападения, остается в силе. То же самое было отмечено заместителем министра обороны Полом Вулфовицем на частном обеде с арабскими послами. (По иронии судьбы Кувейт был союзником Ирака и опасался нападения со стороны Ирана.) Позже замечание Чейни было преуменьшено его собственным представителем Питом Уильямсом, который объяснил, что секретарь говорил с "с некоторой долей преувеличения". Белый дом затем сообщил Чейни: "Вы принимаете на нас обязательства, которые, мы, возможно, не сможем исполнить", и многозначительно продолжил, что с тех пор заявления по Ираку будут делаться только Белым домом и Государственным Департаментом, а не отдельными лицами.

24 июля: пресс-секретарь Госдепартамента Маргарет Тутвейлер, отвечая на вопрос, ответила: "у нас нет никаких оборонных договоров с Кувейтом, и нет никаких специальных обязательств по обороне или безопасности для Кувейта’’. На вопрос о том, помогут ли Соединенные Штаты Кувейту в случае нападения, она ответила: "мы также по-прежнему твердо привержены поддержке индивидуальной и коллективной самообороны наших друзей в Персидском заливе, с которыми у нас есть глубокие и давние связи" — заявление, которое некоторые кувейтские должностные лица назвали ‘’слишком расплывчатым и осторожным’’.

24 июля: США провели незапланированные военные учения с Объединенными арабскими эмиратами, и тот же Пит Уильямс объявил: "мы по-прежнему твердо привержены поддержке индивидуальной и коллективной самообороны наших друзей в Персидском заливе, с которыми у нас есть глубокие и давние связи’’. А Белый дом заявил: "Мы обеспокоены растущей концентрацией иракских войск на кувейтской границе. Мы просим все стороны не принимать никаких насильственных действий."

25 июля: посол США в Ираке Эйприл Гласпи в своем знаменитом выступлении лично сказала Саддаму Хусейну, что "у нас нет никакого мнения об арабо-арабских конфликтах, как, например, ваше несогласие с границей с Кувейтом’’. Однако затем она заявила иракскому лидеру, что она обеспокоена массовым размещением иракских войск на кувейтской границе.

25 июля: Джон Келли, помощник государственного секретаря по делам Ближнего Востока и Южной Азии, отказался от участия в запланированной передачи "Голоса Америки", которая должна была критиковать Ирака и предупредить его от совершения каких-либо агрессивных действий по отношению к Кувейту. Хусейн, возможно, не знал об этом инциденте, хотя в апреле он был лично заверен лидером сенатского меньшинства Робертом Доулом, выступившего от имени президента, что администрация Буша отмежевалась от "Голоса Америки", критикующего нарушения прав человека в Ираке, а также выступала против принятия Конгрессом экономических санкций против Ирака.

27 июля: палата представителей и Сенат проголосовали за введение экономических санкций против Ирака в связи с нарушениями им прав человека. Однако администрация Буша немедленно подтвердила свое несогласие с этой мерой.

28 июля: Буш направил Хусейну личное письмо, предостерегая его от применения силы, не обращаясь непосредственно к Кувейту.

31 июля: Келли сказал Конгрессу: "у нас нет оборонительных соглашений ни с одной страной Персидского залива. Мы исторически ввязываться в пограничные спорам или во внутренние дискуссии стран ОПЕК." Был задан вопрос, если Ирак "перейдет кувейтскую границу, начав вторжение", значит ли это, что США могут не ответить на такое нарушение суверенитета, так как не имеют договора об обороне с Кувейтом, который бы обязывал США применить свои вооруженные силы для сохранения статус-кво.

"Да, США не будут обязаны вступаться за Кувейт - ответил Келли.

На следующий день иракские войска перешли границу и вторглись в Кувейт. Американцы начали готовиться к войне.

Несмотря на официальные заявления, представляется, что Соединенные Штаты действительно имели определенную позицию по ирако-кувейтскому пограничному спору. После вторжения одним из документов, найденных иракцами в досье кувейтской разведки, был меморандум о встрече в ноябре 1989 года между главой кувейтской разведки и директором ЦРУ Уильямом Уэбстером, который сообщал следующее:

‘’Мы согласились с американской стороной в том, что важно воспользоваться ухудшающейся экономической ситуацией в Ираке для того, чтобы оказать давление на правительство этой страны с целью разграничения нашей общей границы. Центральное разведывательное управление представило нам свое мнение о надлежащих средствах давления, заявив, что между нами должно быть налажено широкое сотрудничество при условии координации такой деятельности на высшем уровне.’’

ЦРУ назвало этот документ "полной фальсификацией". Однако, как указала Los Angeles Times, "меморандум не является очевидной подделкой, тем более что, если бы иракские должностные лица сами его написали, они почти наверняка бы добавили гораздо больше фактов, нанесших куда больший ущерб авторитету США и Кувейта." Косвенным подтверждением реальности меморандума была реакция кувейтских официальных лиц: так, кувейтский министр внутренних дел упал в обморок, когда получил этот документ от своего иракского коллеги на арабском саммите в середине августа.

Спровоцировано ли США и Кувейтом вторжение Саддама — возможно, с расчетом заговорщиков на то, что оно не распространится за пределы приграничной зоны, — чтобы его можно было сократить до размеров, которых хотели обе страны?

В феврале 1990 года Хусейн выступил перед арабским саммитом с речью, которая, несомненно, могла бы подтолкнуть или придать дополнительный импульс такому заговору. В нем он осудил продолжающееся американское военное присутствие в водах Персидского залива и предупредил, что

 " если народы Персидского залива и остальные арабы не прислушаются, этот регион попадет под полный контроль американцев и они будут диктовать цены на нефть, объем производства и распределение во имя своих интересов, не учитывая других".

При рассмотрении вопроса о том, имел ли место заговор против Ирака и Саддама Хусейна, мы должны учитывать, помимо вышеупомянутых признаков, следующее:

Председатель Организации освобождения Палестины Ясир Арафат заявил, что Вашингтон сорвал возможность мирного урегулирования разногласий между Кувейтом и Ираком на арабском саммите в мае после того, как Саддам предложил провести переговоры о взаимоприемлемой границе с Кувейтом. "США призывали Кувейт не предлагать никаких компромиссов, - сказал Арафат, - что означало, что не может быть никакого переговорного решения, чтобы избежать кризиса в Персидском заливе." Кувейт, по его словам, был вынужден считать, что вместо этого он может полагаться на силу американского оружия’’.

Аналогичным образом, Король Иордании Хусейн сообщил, что незадолго до иракского вторжения министр иностранных дел Кувейта заявил: "Мы не собираемся реагировать [на Ирак] ... если им это не нравится, пусть оккупируют нашу территорию ... мы собираемся привлечь американцев." И что кувейтский эмир сказал своим военным офицерам, что в случае вторжения их обязанностью было задержать иракцев на 24 часа; к тому времени "американские и прочие иностранные войска высадятся в Кувейте и выгонят иракцев". Король Хусейн высказал общее для большинства арабов мнение, что Саддама буквально вынудило вторгнуться в уже подготовленную для него западню.

Эмир Кувейта отказался удовлетворить финансовые требования Ирака, вместо этого предложив Багдаду оскорбительные полмиллиона долларов. Эмир написал своему премьер-министру, что его позицию поддерживают Египет, Вашингтон и Лондона. "Будьте непоколебимы в своей позиции", - писал эмир. "Мы сильнее, чем они [иракцы] думают."

После войны кувейтский министр нефти и финансов признал:

Но мы знали, что Соединенные Штаты не позволят нам быть захваченными. Американская политика была ясна. Только Саддам этого не понимал.

Министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз заявил, что резкое падение цен на нефть является тем, что кувейтцы, с их обширными счетами на Западе, могут легко себе позволить, но что наносит огромный урон только начавшему оправляться от последствий войны Ираку. "Было немыслимо, - сказал Азиз, - что Кувейт "мог бы рисковать участвовать в заговоре такого масштаба против такой большой, сильной страны, как Ирак, если бы его не поддерживала и не защищала великая держава; и этой державой были Соединенные Штаты Америки." Фактически нет никаких публичных указаний на то, что Соединенные Штаты, несмотря на свои очень тесные финансовые связи, пытались убедить Кувейт прекратить любые из своих провокационных действий против Ирака.

И ни Вашингтон, ни Кувейт, похоже, не были сильно обеспокоены началом вторжения. В течение недели, предшествовавшей иракскому нападению, разведка все более настойчиво говорила администрации Буша, что вторжение, по крайней мере, в часть Кувейта вполне вероятно. Эти прогнозы, по-видимому, вызвали мало отклика со стороны государственных органов. В течение этого периода Буш был лично проинформирован – например, директор ЦРУ Уильям Уэбстер, показал президенту спутниковые фотографии иракских войск, сосредоточенных вблизи кувейтской границы. Буш, как сообщается, проявил мало интереса. 1 августа офицер ЦРУ сообщил ближневосточному отделу Совета национальной безопасности США, что Ирак, вторгнется в Кувейт к концу дня, что и произошло. Это тоже не привело ни к каким активным действиям со стороны американского правительства. Наконец, кувейтский дипломат, находящийся в Ираке до вторжения, направил много сообщений своему правительству с предупреждением об иракском вторжении; они также были проигнорированы. В его последнем предупреждении была указана точная дата (по местному времени) - 2 августа. После войны, когда дипломат провел пресс-конференцию в Кувейте, на которой обсуждалось игнорирование правительством его предупреждений, она была прервана министром правительства и несколькими армейскими офицерами.

В июле, в то время как все эти предупреждения якобы игнорировались, Пентагон был занят проведением своих компьютеризированных командно-штабных учений, начатых в конце 1989 года специально для изучения возможных ответов на "иракскую угрозу", которая в новом военном плане 1002-90 заменила " советскую угрозу" — учения, касающиеся вторжения Ирака в Кувейт или Саудовскую Аравию или и того, и другого. Участники учений в военно-морском колледже в Ньюпорте, определяли наиболее эффективный американский ответ на гипотетическое вторжение Ирака в Кувейт. На базе ВВС ‘’Shaw’’ в Южной Каролине другая военная "игра" включала определение целей бомбардировок в Ираке.

В течение мая и июня Пентагон, Конгресс и оборонные подрядчики были подробно проинформированы центром стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета о будущих военных действиях, который пришел к выводу, что наиболее вероятная война, требующая американского военного ответа, будет между Ираком и Кувейтом или Саудовской Аравией.

Другим человеком, который, кажется, знал что-то заранее, был Джордж Шульц, который был государственным секретарем Рейгана, а затем вернулся в Bechtel Corp., многонациональный строительный гигант. Весной 1990 года Шульц убедил компанию выйти из нефтехимического проекта в Ираке.

Наконец, появилось это признание в Washington Post:

Со времени вторжения высоко засекреченные оценки американской разведки показали, что Саддам принимал заявления США о нейтралитете ... как зеленый свет от администрации Буша для вторжения. Один высокопоставленный иракский военный чиновник ... сказал агентству [ЦРУ], что Саддам, казалось, искренне удивлен последующей американской реакцией.

С другой стороны, у нас есть заявление министра иностранных дел Ирака Азиза, который присутствовал на встрече Гласпи-Хусейна.

Она не дала зеленый свет – мы не считали, что если мы вторгнемся в Кувейт, американцы не отреагируют. Это не соответствует действительности. Мы ожидали американского нападения утром второго августа.

Но надо скептически относиться к столь легкомысленному отношению к американской атаке. И эти замечания, фактически отрицающие, что Ирак был обведен американцами вокруг пальца, должны рассматриваться в свете упорного отказа иракского правительства в течение некоторого времени признать ущерб, причиненный стране бомбардировками США, и преуменьшение числа их жертв.

Позиция администрации Буша заключалась в том, что арабские соседи Ирака, в частности Египет, Саудовская Аравия и Иордания, все это время призывали Соединенные Штаты не говорить и не делать ничего, что могло бы спровоцировать Саддама. Кроме того, как подчеркнула посол Гласпи, никто не ожидал, что Хусейн захватит "весь" Кувейт, а лишь те части, на которые он уже претендовал: острова и нефтяное месторождение.

Но, конечно, Ирак на протяжении столетия претендовал на "весь" Кувейт.

Вторжение

Когда Ирак начал боевые действия, время двусмысленных сигналов закончилось. В течение нескольких часов, если не минут, после пересечения границы Соединенные Штаты начали мобилизацию, Белый дом осудил действия Ирака как "вопиющее нарушение международного права", потребовал "немедленного и безоговорочного вывода всех иракских вооруженных сил" и объявил, что он "рассматривает все варианты"; в это время Джордж Буш заявлял, что вторжение "показало необходимость коренной модернизации американской армии"

Не прошло и 24 часов, как американские ВВС были направлены на базы в Персидском заливе, Буш заручился поддержкой мировых лидеров в коллективных действиях против Ирака, на торговлю с Ираком было наложено эмбарго, все иракские и кувейтские активы в США были заморожены, и Сенат должен был "прекратить свои нападки на программу производства новейших стелс-бомбардировщиков"; нападение Ирака "демонстрирует сохраняющийся риск войны и необходимость в современных вооружениях" ... Сенатор Доул сказал: "Если нам было нужно, чтобы Саддам Хусейн разбудил нас, по крайней мере, мы можем поблагодарить его за это."

В течение нескольких дней тысячи американских военнослужащих и бронетанковая бригада были размещены в Саудовской Аравии.

Менее чем через год после того, как политические изменения в Восточной Европе и Советском Союзе привели американскую оборонную промышленность к упадку из-за массовых сокращений, руководители и аналитики говорят, что кризис в Персидском заливе предоставил военным компаниям крошечный проблеск надежды.

"Если Ирак не уйдет, и все пойдет наперекосяк, это будет хорошо для промышленности. Вы услышите меньше риторики из Вашингтона о дивидендах мира", - сказал Майкл Лауэр, аналитик Kidder, Peabody & Co. В Нью-Йорке.

"Возможные бенефициары" кризиса, добавила The Washington Post, "охватывают спектр компаний оборонной промышленности."

В сентября Джеймс Уэбб, бывший помощник министра обороны и министр ВМФ в администрации Рейгана, заявил:

Президент должен знать, что, хотя большинство американцев поддерживают его, многие со здоровым цинизмом относятся к нашим усилиям по обеспечению мира в Персидском заливе. Многие утверждают, что наращивание войск в регионе - это не более чем попытка Пентагона сохранить себе финансирование и не допустить сокращения армии из-за окончания Холодной войны"

Лоуренс Корб писал, что развертывание войск в Саудовской Аравии "похоже больше обусловлено предстоящими сражениями за военный бюджет на Капитолийском холме, чем потенциальной битвой против Саддама Хусейна."

Тем временем рейтинг Джорджа Буша восстановился. Первый опрос, проведенный в августе после участия США в Персидском заливе, показал скачок до 74 процентов, по сравнению с 60 процентами в конце июля.

Прелюдия к войне

С момента оккупации Ираком Кувейта и превращения его в 19-ю иракскую провинцию, Соединенные Штаты наращивали свое военное присутствие в Саудовской Аравии и прочих странах региона и занялись, пожалуй, самым масштабным взяточничеством на мировой арене – созданием ‘’многонациональной коалиции’’ против Ирака и поддержания американских резолюций совбеза ООН. Египту были прощены многомиллиардные долги, в то время как Сирия, Китай, Турция, Советский Союз и другие страны получили военную или экономическую помощь и кредиты Всемирного банка и МВФ, были отменены санкции или были предоставлены другие льготы не только со стороны США, но и, под давлением Вашингтона, со стороны Германии, Японии и Саудовской Аравии. В качестве дополнительного штриха администрация Буша прекратила критиковать положение в области прав человека любого члена антииракской коалиции.

Вашингтон проталкивал через Совет Безопасности десяток резолюций, осуждающих Ирак, вводящих жесткие экономические санкции и получающих "разрешение" на ведение войны. Только Куба и Йемен проголосовали против всех этих резолюций. Когда делегат Йемена получил аплодисменты в связи с его отрицательным голосованием по ключевой резолюции о применении силы от 29 ноября, председательствовавший госсекретарь США Бейкер сказал своей делегации: "я надеюсь, что ему понравились эти аплодисменты, потому что это будет самое дорогое голосование, которое он когда-либо проводил." Послание было передано йеменцам, и в течение нескольких дней крошечная ближневосточная нация пострадала от резкого сокращения американской помощи.

Генеральный секретарь ООН Хавьер Перес де Куэльяр признал, что "это не война Организации Объединенных Наций’’. Генерал Шварцкопф [командующий коалиционными силами] не был одет в синий шлем. 

Американский контроль над Организацией Объединенных Наций побудил британского политического комментатора Эдварда Пирса написать, что ООН "функционирует как английский средневековый парламент: консультируется, проявляет церемониальную вежливость, но помнит о божественной прерогативе, бормочет и дает согласие."

Первостепенным вопросом в Соединенных Штатах вскоре стал вопрос: ''как долго мы должны ждать, пока санкции заработают, прежде чем прибегнуть к прямой военной силе?'' Администрация и ее сторонники настаивали на том, что они дают Хусейну все шансы найти мирный, спасающий лицо выход из ямы, в которую он сам себя загнал. Но факт остается фактом: каждый раз, когда президент Буш делал иракскому лидеру какое-либо предложение, оно было пронизано глубоким оскорблением и никогда не предлагало ни малейшего признания того, что заявленные Ираком претензии могут иметь какую-либо обоснованность. Риторика президента становилась все более едкой и преувеличенной; он ставил ее на личный уровень, демонизируя Саддама, как он делал с Норьегой, как Рейган делал с Каддафи. Вот как Los Angeles Times рассматривал его:

Вскоре после вторжения Ирака ... Буш сравнил агрессию Ирака с германской агрессией против Польши, которая запустила Вторую Мировую войну. Но ему не хватило духа на сравнение президента Ирака Саддама Хусейна с Адольфом Гитлером. Эта осторожность приказала долго жить в прошлом месяце, когда Буш не только сравнил Хусейна с Гитлером, но и угрожал Ираку международным трибуналом по типу Нюрнбергского. Затем, на прошлой неделе, Буш пошел дальше, кратко утверждая, что иракский лидер хуже Гитлера, потому что немцы никогда не держали американских граждан в качестве "живых щитов" на военных объектах.

Саддам Хусейн не мог не осознать, что, захватив весь Кувейт, не говоря уже о его разграблении, он откусил гораздо больше, чем мог проглотить. В начале августа и снова в октябре он сигнализировал о своей готовности вывести иракские войска из страны в обмен на единоличный контроль над месторождением Румайла, гарантированный доступ в Персидский залив, снятие санкций и решение проблемы демпинга нефтяных цен. Он также начал освобождать иностранцев, которые имели несчастье оказаться в Ираке или Кувейте в неподходящее время. В середине декабря последний из них был освобожден. Ранее в том же месяце Ирак приступил к установлению новой ирако-кувейтской границы, что могло означать отказ от его претензии на то, что Кувейт является частью Ирака, и в начале января, как мы увидим, прозвучал его самый сильный мирный сигнал.

Администрация Буша предпочла не реагировать позитивно ни на один из этих шагов. После августовского предложения Саддама Госдепартамент "категорически" отрицал, что оно даже было сделано, а затем Белый дом подтвердил заявление Госдепа. Позже на заседании Конгресса было признано:

‘’Иракцы, по-видимому, полагали, что, вторгшись в Кувейт, они привлекут всеобщее внимание, договорятся об улучшении своего экономического положения и уйдут. ... дипломатическое решение, удовлетворяющее интересам Соединенных Штатов могло быть возможным с первых дней вторжения.’’

Могли ли Соединенные Штаты дать миру шанс, даже если бы захотели? Бывший помощник министра обороны Лоуренс Корб заметил в конце ноября, что все компоненты оборонного ведомства настаивали на том, чтобы принять участие в войне, доказать свою ценность, доказать, что они все еще нужны, чтобы гарантировать их дальнейшее финансирование ...

К середине января Соединенные Штаты будут иметь более 500 000 военнослужащих в Персидском заливе из всех пяти видов вооруженных сил. Это примерно на 100 000 военнослужащих больше, чем было в Европе во время холодной войны.

Военные США и президент Буш в своем стремлении к демонстрации своей военной мощи попросту игнорировали любые мирные инициативы со стороны Ирака или кого-либо еще. Журнал Fortune простодушно описал период до начала войны таким образом:

Президент и его люди работали сверхурочно, чтобы подавить миротворцев в арабском мире, Франции и Советском Союзе, которые могли дать Саддаму возможность выйти из ловушки, устроенной Бушем, с сохранением лица. Снова и снова Буш повторял мантру: никаких переговоров, никаких сделок, никакого спасения лица, никаких вознаграждений и, в частности, никакой связи с палестинской мирной конференцией [вопрос, неоднократно поднимавшийся Ираком].

29 ноября Совет Безопасности ООН санкционировал использование "всех необходимых средств" для принуждения Ирака к выводу войск из Кувейта, если он не сделает этого до 15 января. На рождество было заявлено, что Джордж Буш изучил каждую из 82 страниц страшного доклада Amnesty International об произвольных арестах, изнасилованиях и пытках в Кувейте. После праздника он сказал своим сотрудникам, что совесть его чиста: "это черное и белое, добро против зла. Злодея нужно остановить."

Не сообщается, читал ли Буш когда-либо многочисленные доклады Amnesty того периода о столь же отвратительных нарушениях прав человека, совершенных союзниками Вашингтона в Гватемале, Сальвадоре, Афганистане, Анголе и Никарагуа. Если он это сделал, по-видимому, литература правозащитников имела мало эффекта, поскольку он продолжал поддерживать правительства этих стран. Amnesty также сообщала о крайней жестокости иракского правительства на протяжении более десяти лет, и лишь за несколько месяцев до августовского вторжения свидетельствовала об этих злоупотреблениях в Сенате, но ничто из этого не наполнило Джорджа Буша праведным негодованием.

По мере приближения крайнего срока - 15 января - мир затаил дыхание. Возможно ли, что за пять с половиной месяцев не было найдено никакого способа избежать новой ужасной войны на этой печальной планете? 11-го числа арабские дипломаты в ООН заявили, что они получали заявления от Алжира, Иордании и Йемена, стран, тесно связанных с Ираком, что Саддам планирует начать вывод войск из Кувейта только после 15-го числа в обмен на международные гарантии того, что на него не нападут, на созыв международной конференцию по решения Палестинской проблемы, и урегулированию ирако-кувейтской границы. По словам дипломатов, иракский лидер хотел подождать день или два после истечения крайнего срока, чтобы продемонстрировать, что его не запугали.

Для Соединенных Штатов, где полмиллиона военнослужащих в Саудовской Аравии уже готовы к бою с ‘’мировым злом’’, это неприемлемо. У Саддама Хусейн "срок до полночи 15 января", заявил госсекретарь Бейкер, и Хуссейн уже не мог рассчитывать на мир, предложив выйти из Кувейта после 15-го числа.


Комментариев пока нет