Статьи Главная тема

Как тяжелая промышленность привела к росту уровня жизни в СССР

24 мая 2017

Большинство исследователей считают, что развитие экономики СССР при Сталине преследовало лишь одну цель – обеспечить производство вооружения, причем делалось все это исключительно за счет выжимания соков из населения, повышение уровня жизни и производство потребительских товаров Сталина не интересовало. Такая точка зрения была выдвинута т.н. ‘’тоталитарной школой’’ западной политологии, согласно которой единственная цель советских лидеров – укрепление личной власти и полный контроль за обществом, все остальное их мало интересовало. С распадом СССР такая точка зрения стала главной и в РФ, несмотря на то, что на самом Западе уже давно была доказана ошибочность практически всех положений ‘’тоталитарной школы’’. Однако точка зрения, что индустриализация проводилась лишь ради создания мощного ВПК и только все равно достаточно распространена. Однако книга профессора экономики Кембриджского университета Роберта С. Аллена дает неожиданный взгляд – приоритетное развитие тяжелой промышленности в СССР вело и к повышению уровня населения и что советское руководство так и планировало! И что самое важное, это у них получилось! Но по порядку (книга ''От фермы к фабрике: новая интерпретация советской промышленной революции'')

Дискуссии об индустриализации

В конце 20-х, когда стал очевиден ‘’тупик’’ НЭПа, неспособный обеспечить быстрый экономический рост (после периода восстановления после окончания гражданской войны) в большевистской партии начались дискуссии, по какому пути должна идти индустриализация – по ‘’классическому’’ (когда в начале развивается легкая промышленность и потребительский рынок, а затем уже приходит время тяжелой), либо ‘’с ног на голову’’ – когда страна сразу начинает развивать именно тяжелую промышленность, в противоречие всем экономическим теориям того времени и практике других стран, а тяжпром домкратом вытянет уже и все остальное. Главным экономистом первой точки зрения был Бухарин, а второй – Преображенский. И если с Бухариным все ясно, то идеи Преображенского стоит озвучить. Его теория исходила из нескольких основных посылок: экономика состоит из двух секторов – с.х., представленного полунатуральными крестьянскими хоз-ами и промышленный, социалистический. По Преображенскому социалистический сектор, промышленный неизбежно поглотит отсталый с.х. и модернизирует его в социалистический. Второй тезис – огромный объем скрытой безработицы на селе. В деревне десятки миллионов ‘’лишнего населения’’, которое в деревне собственно не нужно, т.к. для имеющегося производства продуктов столько работников не надо. Эти ‘’бесполезные’’ люди потребляют излишки производства своих ‘’продуктивных’’ родственников, что лишает социалистический сектор значительного числа проедаемых средств, которых можно было бы инвестировать, а излишняя рабочая сила в деревне, которая своим трудом в городах могла бы производить прибавочный продукт для социалистического сектора, этого не делает, т.к. находится в деревне. Словом, одни неиспользованные возможности. Вывод же из этих двух посылок простой – лишнее сельское население обладает колоссальным инвестиционным потенциалом. Эти лишние людм – ключ к быстрой индустриализации. Город должен ‘’высосать’’ всю эту излишнюю деревенскую рабочую силу, направив ее в города, в результате это приведет к взрывному росту промышленности, что вскоре приведет к эффекту отдачи и в с.х., промышленность сможет обеспечить деревню машинами. При этом деревня лишалась многих миллионов населения, которые до этого кормились в деревне, естественно у оставшихся излишков останется больше, а продажи городу останутся прежними. Чтобы не допустить этого, Преображенский предлагал изымать излишки через ценовую политику ‘’неравного обмена’’. Т.к. государство было основным закупщиком зерна и продацом промышленных товаров, то предполагалось снижать цены на закупку у крестьян с.х. продукции, а промышленную продукцию продавать им по завышенным ценам. Так предполагалось выкачать излишки, оставшиеся в деревне после значительного изымания людей оттуда в города, что питало бы индустриализацию, при этом полагалось, что уровень потребления оставшихся крестьян должен был быть остаться прежним, до начала индустриализации. Отсюда следует вывод, что лучшая организация с.х. для индустриализации – колхозно-совхозная, коллективные хоз-ва позволяют обеспечить наилучшее разделение крестьянского труда и централизацию про-ва продукции, что позволяет наилучшим образом изымать лишних работников в город, на заводы, кроме того, улучшаются возможности государства по изъятию излишков – гораздо проще проконтролировать изъятие излишков про-ва в нескольких десятках тысяч колхозов и совхозах, чем в миллионах отдельных крестьянских хоз-ах.

Преображенский выступал за приоритетное развитие тяжелой промышленности – по его мнению, именно быстрое развитие тяжелой промышленности приведет к наиболее быстрому развитию легкой промышленности и потребления - тяжпром будет выпускать все необходимое оборудования для снабжения и перевооружения с.х. и остальной промышленности, такое развитие будет быстрее, чем ‘’классическое’’, т.к. инвестиционные возможности тяжелой промышленности куда выше, чем у легкой.

В 1928-м ведуший экономист Госплана разработал математическую модель для накопления капитала, необходимого для индустриализации. Фельдман ставил несколько вопросов – как обеспечить быстрое накопление капитала, опираясь на внутренние источники и возможно ли быстрым накоплением капитала и реинвестированием его в тяжелую промышленность обеспечить быстрый рост населения?

Фельдман анализировал разделение совокупного объема производства потребительского сектора и сектора производства средств производства. В начале он вывел упрощенные функции производства, в которых объем выпущенных товаров в 2-х секторах зависел лишь от двух показателей – объема основного капитала и коэффициента межотраслевого баланса (соотносит объемы выпуска и затрат на про-во) Затем был введен показатель e – доля реинвестированных произведенных средств про-ва в 2 сектора. Затем были выведены формулы, определяющие объем инвестиций для каждого из секторов и высчитаны формулы, по которым определяются новый объем основного капитала сектора экономики. Получившиеся уравнения подставляются в самые первые (по которым определяется общий объем производства товаров каждого сектора) и вуаля – получается новый объем производства каждого сектора. Выводы из этих подсчетов следующие – сектор производства инвестиционных товаров (которые пойдут на реинвестирование сектора) является источником роста общего производства. Рост производства и объемы основного капитала зависят только от объема основного капитала прошлых годов и доли реинвестированных в сектор производства товаров. При этом, что касается потребительского сектора, его рост зависит и от объема производства предыдущего периода, и от объема основного капитала сектора производства средств производства, исходя из выведенных уравнений. Следовательно, происходит ‘’перетекание’’ части средств инвестиционного сектора в потребительский: происходит быстрый рост потребления.

Аллен в дополнительное подтверждение этой математической модели приводит свою иммитационную модель, в которой потребление зависит от объема инвестиций в тяжпром.

Как видно, наблюдается весьма любопытный эффект – чем выше доля реинвестированных товаров, тем сильнее падение потребления в краткосрочной перспективе, НО начиная с 5-го года иммитационной модели падение потребление прекращается и начинается его стремительный рост, в результате к тринадцатому году рост потребления составляет 1.5-2.5 раза в зависимости от объема инвестирования. Примечательно, что если доля инвестирования e меньше 0.5 никакого снижения жизненного уровня в краткосрочной перспективе и вовсе не происходит, но конечный итог роста потребления при этом будет гораздо скромнее.

Затем Аллен создал два графика границ производственных возможностей СССР. Они простые

Первый график

На осях показаны объемы производства потребительских и инвестиционных товаров, при этом кривая показывает варианты сочетаний производства обоих секторов, которые возможно производить при условии перемещения ресурсов между секторами. К примеру, точка С показывает такое состояние, при котором все производство направлено на потребительские товары, а точка Р – соответственно только инвестиционные товары. При распределении ресурсов по секторам появляются другие точки, например Е, в которых идет производство в 2-х секторах, следовательно РЕ и СЕ обозначают объемы производства инвестиционных и потребительских товаров при данной модели инвестирования. При этом точка Е, находясь на высоте кривой, обозначает максимальный производственный потенциал, в отличие от точки D, которая показывает недостаточный производственный потенциал.

Второй график показывает экономическое развитие СССР во времени. Точка D в данном случае символизирует производственные возможности страны в конце 20-х. Это следствие неэффективного размещения большой рабочей силы в с.х. Следовательно, первый этап – высвобождение ‘’лишних’’ людей из деревни и отправка их в город, на заводы. Это позволило увеличить про-во всех товаров – экономика с уровня D перешла на уровень Е. Затем происходит реинвестирование значительной части средств производства в основной капитал производственного сектора. В результате это приводит к созданию новой кривой ГПВ (граница производственных возможностей), т.е. качественному изменению экономики. То есть чем больше была доля средств производства, реинвестированных в данный сектор, тем выше становилось отношение F к Р и тем меньше было соответствующее соотношение С к С. Таким образом, существовал способ увеличения инвестиций и потребления посредством смещения E к F. Проще говоря, стратегия реинвестирования средств производства в тяжелую промышленность ведет и к увеличению инвестиций в потребительский сектор и росту потребления. Именно эта мысль легла в основу советской экономической модели, как показывает Аллен

Стратегия Фельдмана-Преображенского в действии.

В конечном итоге Сталин решил взять для индустриализации именно модель Фельдмана-Преображенского.

По расчетам Аллена, который ориентировался на норму труда на обработку гектара земли (20.8 человеко-дней работы взрослого трудоспособного мужчины) и численность населения, только в европейской части СССР избыток предложения рабочей силы в 2.2 раза превышал потребность (17.8 млн. лет работы на реально имеющиеся 39,7 миллионов эквивалентных лет работы взрослого мужчины) Следовательно, положение Преображенского о ‘’скрытой безработице’’ в деревне верно. Однако десятки миллионов (по данным Алена за первые пятилетки 25 млн. крестьян переселилось в города) требуют снабжения. Крестьяне добровольно отдавать свои излишки продукции не будут, требуется либо увеличивать цену за приобретение продуктов либо изыскивать другой метод. Учитывая, что по теории Преображенского средства деревни должны перетекать в город, решение было найдено – коллективизации и введение обязательных поставок части продукции государству по фиксированным ценам. Результаты не заставили себя ждать, если объемы торговли внедеревенского с.х. сбыта в 1928-м были ниже уровня 1913 на четверть, то в 1937 внедеревенская торговля с.х. (т.е. снабжение города деревней) превысила уровень 1928 года на 92%, что позволило обеспечить пропитанием миллионы новых городских жителей и дало возможность изыскать средства на индустриализацию. При этом была введена еще одна любопытная модель изъятия излишков у крестьян. С 1932 года была разрешена свободная торговля продуктами на колхозных рынках. Т.к. государство не контролировало цены, то в результате действия стихийного рынка рост цен на рынках составлял двухзначные величины. Вскоре государство ввело налог с оборота, который забрал у крестьян значительную часть излишков, полученных от свободной торговли. Например, в 1937-м государство с налога на оборот получило 76 млрд. рублей. Для сравнения – в том же году совокупные расходы всех госучреждений составили 118 млрд., а все инвестиции – 56 млрд. Т.е. выкачка излишков из деревни позволила обеспечить инвестирование в основные фонды для наращивания промышленного производства.

Аллен приводит распределение инвестиций в 1929-1934 гг по отраслям экономики СССР. И тут тоже все идет в соответствии с требованиями Преображенского. 56% первоначального инвестиционного капитала шло на тяжелую промышленность, тогда как на с.х., к примеру, лишь 20%. НО 70% продукции металлургической промышленности и 86% машиностроения шло на реинвестирование в производство, в результате по расчетам Алена получается, что структура инвестирования с учетом реинвестированного производства менялась на прямо противоположную – 23% капитала шло на производство средств производства, а 77% - в потребительские товары. При этом по сравнению с НЭПом уровень инвестирования в промышленность все равно вырос в несколько раз (в 20-е годы лишь 8% инвестиций шло на промышленность) В соответствии с взглядами Преображенского стратегия реинвестирования средств производства привело к масштабному росту капиталовложений с 8% до 17% менее чем за десятилетие. В экономической науке кстати считается, что для запуска промышленной революции необходим прирост капиталовложений более чем 10% в год, а в СССР в 1936-м году рост капиталовложений составил 17%, а в годы индустриализации в целом он не опускался ниже 14%. Это вело к быстрому росту основных фондов – так, в 1928-1939 их прирост составлял 9% в год.

Эта политика привело к очень быстрому росту промышленности. Металлургическая, угольная, нефтегазовая и пр. продемонстрировали 4-х кратный рост производства за период 1928-1940, тогда как машиностроение продемонстрировало рост в 8.26 раз, а ВПК продемонстрировал даже 70-кратный рост. Однако, как и следует из модели Фельдмана, рост тяжпрома приводит к росту и в потребительской сфере. Так производство товаров широкого народного потребления увеличилось в 1.8 раз, сфера услуг продемонстрировала 3-кратный рост. Особенно быстро росли здравоохранение и образование – здесь среднегодовой рост составлял 12%.

Стоит обратить внимание на показатели 1937 и 1940 - здесь явно видна подготовка страны к мировой войне. Сокращение гражданского машиностроения и стагнация производства потребительских товаров в пользу ВПК говорит в пользу этой точки зрения. Что и неудивительно - в 1940-м в кратчайшие сроки была разгромлена Франция и на континенте только СССР остался единственной силой, способной противостоять нацистской Германии. Однако эта же таблица опровергает миф о невероятной ''милитаризации'' СССР: накануне мировой войны военные расходы страны составляют лишь 1.5% ВВП. Для сравнения, в современной России этот показатель в 2 раза больше.

Подытоживая основные составляющие экономической политики СССР 30-х

Деревня являлась источником рабочей силы и продовольствия для города. Новые трудовые ресурсы были задействованы в процессе увеличения производства потребительских товаров и особенно средств производства, которые в свою очередь позволяли строить и оснащать новые предприятия и создавать новые рабочие места для выходцев из деревни, а также наращивать производство стали, одежды и средств вооружения. Быстрый рост объемов промышленного производства стал возможен только благодаря высоким темпам урбанизации и резкому увеличению производства промежуточной категории товаров, позволяющих оборудовать и запускать в работу новые производственные мощности. Основными мероприятиями, которые позволили достичь высоких темпов экономического роста, стали, с одной стороны, перераспределение средств производства в создание еще большего количества новых производственных объектов, с другой - смена ориентиров предпринимательского сектора и переход от максимизации прибыли к планированию целевых объемов производства.

Рост уровня жизни.

В седьмой главе своего труда Аллен анализирует рост уровня жизни в СССР в 20-30-х гг. С начала он высчитает потребление продуктов питания населением СССР в калориях по методике ФАО. Расчеты производились так: общий объем производства минус кормовой и семенной фонд, экспорт и потери при про-ве и транспортировке. Аллен отслеживал доступность калорий по 12 группам продовольственных товаров, причем он рассчитывал начиная с 1895 года по 1960-е, - зерновые (включая горох и фасоль), картофель, сахар, овощи, пиво, водка, мясо, молоко, яйца, растительное масло, сливочное масло и рыба. Стоит отметить, что в случае с СССР 30-х Аллен пользовался ‘’скорректированными’’ данными западных русистов и советологов по валовому про-ву зерновых, которые сильно сокращали про-во по сравнению с официальными советскими данными.

Аллен разделил график на 4 периода.

Первый – 1895-1910-е гг. Тогда среднедушевое обеспечение калориями не превышало 2100, что заставляло население балансировать на грани голода. Похожий показатель был во Франции накануне революции.

С началом ПМВ и до НЭПа уровень потребление резко вырос до 2500 калорий в связи с резким сокращением экспорта. Разумеется, в годы ГВ потребление была куда ниже, но с точной статистикой в это время были большие проблемы, поэтому сложно определить потребление за этот период.

В 1929-1933 гг. среднедушевое потребление упало до уровня 1895 года, однако с 1933 года пошло восстановление сельского хоз-ва, в результате вплоть до конца исследуемого Алленом периода происходил непрерывный рост потребления (за исключением ВОВ разумеется) К концу 30-х среднедушевое потребление повысилось до 2900 калорий. Темпы роста потребления в СССР были выше, чем в странах, в которых произошла зеленая революция (в Индии доступность пищи увеличилась с 1991 калорий на человека в день в 1961-1963 гг. до 2229 калорий в 1988-1990 гг., в Пакистане - с 1802 до 2280. Один из лучших результатов показала Индонезия, где этот уровень вырос с 1816 до 2605 калорий на человека в день)

Но не хлебом един человек. Далее Ален производит пересмотр оценок известного советолога Бергсона, который исходя из корректировки расходов домохозяйств на потребление с учетом инфляции пришел к выводу о росте потребления за 1928-1937 гг лишь на 3%. Бергсон рассчитал два индекс цен – Пааше и Ласпейреса, по первому выходил рост потребления на 3%, а по второму а 32%. Бергсон отдал предпочтение первому варианту. Аллен же использовал более корректный идеальный индекс Фишера, представляющий среднее геометрическое двух прошлых индексов. В современной теории вычисления индексов именно индекс Фишера считается оптимальным. Стоит отметить, что работа Бергсона вышла в 50-е гг., а пересмотр индексов состоялся лишь в 80-х. Кроме того, Аллен скорректировал ‘’понижательные’’ городские цены на промтовары, в результате получилась следующая картина

начальная таблица по данным Бергсона
перерасчет Алленом данных Бергсона

В результате потребление выросло на 25%. Но и это еще не все. Аллен произвел собственную оценку роста потребления. Он рассчитал объем покупок населением промтоваров и продуктов питания плюс покупки на колхозных рынках, т.е. вывел приобретение домохозяйствами продуктов и промышленных товаров, которые выросли на 40% за 1928-1937 гг. Кроме того был вычислен натуральный доход колхозов, исходя из цен продаж продукции на колхозном рынке плюс оценка производства кустарной сельской промышленности. Также был рассчитан объем сферы услуг населению (образование, медицина, коммунальные услуги). Все скорректировано на рост численности населения. Результат – рост душевого потребления 1928-1937 гг на 30%

Далее Аллен оценивает потребление по группам населения. Их у него всего два – колхозники и все остальные. Приведу таблицу

Видно, что во-первых, доход крестьян сильно меньше (в 2 раза) доходов горожан, во-вторых, сельское население почти не выиграло от преобразований (рост потребления лишь на 5.5%) Однако, на мой взгляд, Аллен тут допускает ошибку. Он забыл, что в 1928-м в колхозах состояла менее 5% крестьян, тогда как в конце 30-х более 90%. Те. Данные 1928-1929 просто несравнимы с более поздними. Далее Аллен дальше приводит оценку среднего дохода всех жителей деревни на 1928 год на душу – этот показатель составил 473 рубля. Причем это доход, а не потребление! Сравните с потреблением колхозника в 940 рублей на тот же 1928 год. Т.е. в колхозах жилось явно богаче, чем единоличникам. И соответственно показатели 1930-х надо сравнить не с показателем потребления колхозников 1928 (когда большинство крестьян было единоличниками), а с доходом всех крестьян. Что согласитесь, показывает уже сильно другую картину – рост доходов крестьян был выше роста доходов горожан. Тем не менее, потребление в городах оставалось значительно выше такового в колхозах, что и вело к миграции.

Развитие здравоохранения также повлияло и на смертность – она серьезно снизилась. Продолжительность жизни в конце 30-х по сравнению с 20-ми выросла на 4-5 лет. Стоит учесть, что Аллен здесь пользовался ‘’скорректированными’’ данными, резко задравшими уровень смертности в СССР по сравнению с официальными данными.

В заключение приведу свою оценку потребления РИ/СССР в долларах 1990 года. Использованы будут данные Мэддисона по душевому ВВП. Затем умножим душевой ВВП на долю личного потребления домохозяйствами в ВВП. Для РИ возьму данные Грегори, для СССР – данные Аллена

Итоги подсчетов следующие


Комментариев пока нет