К новой постсоветской идеологии России

Группа подростков из хулиганских побуждений погасила снегом Вечный огонь на мемориале в Дворцовом парке Красного села – одного из районов Санкт-Петербурга. Другой подросток, четырнадцати лет, мочился на своего 90-летнего деда – ветерана ВОВ и выложил видеозапись произошедшего в интернет. На суде оппозиционер Алексей Навальный продолжал прямо унижать другого ветерана, по делу об оскорблении которого проходил обвиняемым.

И это лишь наиболее вопиющие случаи, за рамки культурного поведения выходящие. Есть и другие, менее хамские, но не менее одиозные. Например, история десятиклассника Николая Десятниченко, также известно как «Коля из Уренгоя», выступившего в Бундестаге ФРГ с докладом, где Сталинградский котел именовался «так называемым», а солдаты Вермахта назывались «невинно погибшими людьми».

Это, конечно, не такое откровенное глумление над исторической памятью народа, как видео из интернета с людьми, жарящими сосиски на Вечном огне, но вряд ли менее разрушительное в социальном смысле.

Происходящее показывает наличие значительной пустоты в области фундаментальных морально-этических императивов, формирующих общество и служащих основой его механизмов, от юридических официальных до повседневных бытовых традиционных. Возникшей из-за отсутствия какой бы то ни было общепринятой базовой отправной точки, однозначно определяющей критерии добра и зла.

 

Постановка проблемы.

Любое государство есть механизм самоорганизации общества для решения общесоциальных задач, в самом широком смысле этого понятия, от правил дорожного движения и норм санитарной безопасности до юридических и экономических законов. Общество самоорганизуется на основе единства культурных и исторических императивов, принимаемых безусловно.

Разрушение этого единства приводит к разделению социума на отдельные группы, исповедующие разные, в том числе прямо противоположные ценности, что обычно всегда ведет к деградации идейной основы государства, оборачивающейся его системным разрушением.

Наглядным тому примером служит распад СССР. Принято считать, что Советский Союз развалила собственная элита, заразившаяся компрадорскими идеями. Но в реальности от советской государственной идеи социально-культурной конструкции общества уже к началу 80х годов ХХ века в массовом порядке отказался сам советский народ.

Это привело к массовому искажению фундаментальной картины мира, признанию советской национальной идеи как заведомо ошибочной, и необходимости скорейшего перехода на другую, именуемую «западной».

Пока расхождения между доминирующими в обществе убеждениями и официальной государственной политикой критичного уровня не достигали, баланс казался неизменно стабильным. Но как только страна и общество столкнулись с масштабными внешними вызовами, утрата внутренней прочности общества себя немедленно проявила с самыми разрушительными последствиями для страны.

В настоящее время российское государство опять приближается к периоду высокой геополитической нестабильности. Преодоление которой потребует проверки общества на прочность убеждений и морально-этических императивов. Собственно, такая проверка идет уже с 2006 и особенно с «августовской войны» 2008 года.

Действующие внешние условия складываются таким образом, что США, как лидер коллективного запада, оказываются неизбежно вынуждены принципиально и решительно столкнуться в борьбе за мировое лидерство с Китаем ориентировочно не позднее 2030 года. Несмотря на относительную незначительность экономических размеров – мы составляем всего 4% от совокупного мирового ВВП – Россия в этом столкновении оказывается в роли фактора, способного обеспечить решающее превосходство стороны, которую она выберет. Вне зависимости, вольно или по принуждению.

Пекин в приближающемся будущем предлагает Москве сотрудничество и союзничество на осознанной и взаимовыгодной основе, с сохранением государственной и культурной независимости. В то время как Вашингтон прямо называет Россию своим геополитическим противником, требующим безоговорочного уничтожения.

Так как сделать это чисто военными методами не позволяет фактор ядерного сдерживания, то основные усилия американский истеблишмент сосредотачивает на подрыве прочности нашего государственного механизма и сплоченности российского общества по технологии цветных революций.

Основным объектом их воздействия является расшатывание внутрисоциального единства, с навязыванием обществу пораженческих настроений и шельмованием любого вида патриотизма.

Практика применения технологии цветных революций в Восточной Европе, Азии, Африке, Латинской Америке, на Кавказе и на Ближнем Востоке приводит к однозначному выводу: государства и общества, не имеющие целостной и доминирующей во внутренней популярности, национальной идеи, под внешним воздействием повсеместно разрушаются и капитулируют.

И наоборот, общества, сумевшие национальную идею сохранить или вовремя адекватно скорректировать (обновить), демонстрируют способность успешного отражения разрушительной внешней идейной интервенции. В качестве примера можно привести события на площади Тяньаньмэнь в Китае.

Свой «Тяньаньмэнь» в 2012 году, в виде «событий на Болотной» прошла Россия. Однако та победа не является для нас окончательной. Фактически мы получили только отсрочку, время которой постепенно подходит к исчерпанию.

История с Навальным, точнее, картина идей, популярных у его аудитории, показывает, что сейчас Россия повторяет путь СССР, приведший страну к Перестройке и последующему распаду.

Проблема заключается в том, что старые ценности, ранее успешно сплачивавшие общество, перестают работать. С конца 80-х, в стране родилось и выросло уже два поколения, для которых Великая Победа, полет Гагарина, тем более советская Индустриализация, являются чистой абстракцией.

Война? Так с Германией не один лишь Советский Союз воевал. Голливуд до сих пор снимает яркие кинофильмы, в которых главный вклад в сокрушение «фашистского зверя» внесли американцы, стойкость и несгибаемость под бомбежками Лондона проявляли британцы, а где-то в Африке им обоим помогали французы, вместе с ними также принявшие капитуляцию Вермахта. Для упомянутых поколений «русский вклад» не выглядит каким-либо особенным.

Космос? Какая разница, кто и в чем там был первым? Зато сейчас мы все спокойно летаем на международную космическую станцию. И вообще, может к звездам первым выбрался и Юрий Гагарин, однако на протяжении вот уже трех десятков лет все вокруг говорят только об американских и немного европейских достижениях. Роскосмос во всем этом выступает разве что в роли извозчика. Да и то его скоро заменят ракеты Илона Маска.

В представлении изрядной части современных россиян мир снова начинает быть похожим на картину мировосприятия граждан позднего СССР. Мы конечно что-то делаем и к чему-то стремимся, но в целом всех хорошее в мире остается прочно связанным с Западом.

Самая богатая и продвинутая страна мира – Америка. Где «все красиво, добротно, уютно, и устроено для людей»? В Европе. А где все только плохо и воруют? В России. Автомобили у нас иностранные, телефоны и вообще связь и электроника – китайские, корабли строить мы заказываем во Франции или Южной Корее, одежду – повседневную недорогую – в Турции, престижную – в Италии, строительные материалы, краски, плитку, обои «лучше заказывать из Германии».

И так далее. Мы не умеем делать даже кино и компьютерные игры. Знаменитые «танки» и то – разработка белорусских программистов.

А самое главное, при любом объеме и характере даже вполне обоснованной критики западных недостатков и неадекватности поведения американского истеблишмента, мы спокойно продолжаем с этим «неправильным» Западом сотрудничать на повседневном бытовом уровне. Учиться и даже жить там стремятся не только дети элиты, но и выходцы из любых других слоев российского общества. Что создает стойкое ощущение лицемерного «двоемыслия», ставшего очень популярным в «позднем СССР».

Ситуация усугубляется двумя фундаментальными моментами.

Первый заключается в до сих пор сохраняющейся понятийной путанице между нацией и национальностью. Что позволяет противнику достаточно легко сводить проблему к заведомо тенденциозному, лживому и ошибочному лозунгу – национальная идея это «Россия исключительно для русских, плюс Православие».

В особо одиозных вариантах к изложенному пытаются прибавить монархизм «и хруст французской булки». В самых крайних случаях предлагается отвергнуть тысячу лет российской истории и вернуться к временам «древнего бога Перуна», сформулированным в совершенно сказочной и откровенно выдуманной форме.

При этом буржуазное понятие нации, как общества, в котором «пятая графа» является вторичной, общества, возникшего из объединения вокруг единой конструкции ценностных императивов, где язык и история служат лишь важным, но все же составным, элементом – сходу отвергается. Как раз потому, чтобы такой объединяющей россиян идеи в России как можно дольше не появилось.

Второй момент формируется отсутствием системности в общественном мировосприятии. Отсюда возникает критичный перекос отношения граждан к своему и зарубежному. Их всего многообразия иностранного люди предпочитают выбирать только самые им нравящиеся моменты, которые выдергиваются из общей картины.

Например, «зарплаты в Европе и Америке» существенно выше российских. При этом, за западный уровень выбираются значения, характерные для довольно малочисленной верхней четверти тамошнего среднего класса, а сравниваются они с доходами сами низших децилей в России.

Точно также, «самая лучшая пенсия в Норвегии», «самый лучшие дороги в Японии», «самый лучший отдых в Греции и Испании», «самая красивая архитектура в Италии и Франции» и так далее. Мысль о том, что жить в России уже лучше, чем на западе, обществом воспринимается как «киселевская пропаганда», т.е. целенаправленный обман простых граждан.

В результате очевидные достижения страны и общества критично преуменьшаются, а то и прямо игнорируются, а недостатки стабильно преувеличиваются. Вплоть до требований очередной революции в пользу совершенно утопических идей, не считаясь ни с какими последствиями.

 

Выводы.

Таким образом, формирование национальной идеи сегодня становится одной из главнейших стратегических целей России.

В системном смысле национальная идея должна давать четкие, логичные, последовательные, внутренне непротиворечивые, и понятые обществу ответы на три ключевых фундаментальных вопроса: кто мы, чем мы принципиально отличаемся от всех прочих, и почему именно наше мировосприятие и культура именно для нас подходят значительно лучше любых других.

Ответ на первый вопрос – кто мы – требует формирования не только понимания базовых ценностей, например, что семья - это союз мужчины и женщины, что именно родители отвечают за воспитание детей, и тому подобное, но и формирования в социуме прочного осознания важности связи между человеком и обществом.

Последнее особенно важно, так как сегодня мы сталкиваемся с последствием восторжествовавших в 80-е и 90-е годы убеждений о безусловности превосходства значимости индивидуализма над интересами коллектива. Именно отсюда проистекает убеждение о вторичности общества и даже его вредности, как чего-то такого, мешающего свободному индивиду жить так, как желает только он сам. В том числе наплевательски относясь к потребностям и интересам окружающих.

Отсюда же возникает популярное убеждение в том, что все государственные институты должны служить исключительно для удовлетворения любых, даже откровенно утопичных и популистских запросов «индивидуального я». А если они, по какой-либо причине, не удовлетворяются, то «это общество и эта страна плохие, и отсюда надо валить».

Ответ на второй вопрос предполагает переформатирование ценностного аппарата на стыке общих абстрактных представлений о добре и зле с чисто бытовыми категориями. В первую очередь – имущественными. В общем виде, следует определиться с вопросом праведности богатства.

Иначе мы так и не сможем преодолеть проблему рваческой потребительской массовой психологии, в которой «все» одновременно хотят получения высокого уровня материальной жизни, и в то же время убеждены, что, при любом фактическом благосостоянии, они являются бедными, которых обкрадывают и обманывают бездушные и бессовестные «богатые». Ведь порой доходит до абсурда, когда протестовать против бедности жизни в России приезжают владельцы крупных бизнесов на автомобилях элитного уровня.

Ответ на третий вопрос должен объяснять, чем именно наша модель баланса интересов и потребностей отдельного человека и общества, именно для нас, как носителей собственной самобытной психологии (какой именно – определяется в ответах на два предыдущих вопроса), является самым оптимальным.

Важно отметить, что именно в этой части должно формироваться представление о том, какое именно нашему обществу нужно государство, кто, в чем и на каком уровне в обществе за это отвечает. И что еще важнее, понимание того факта, что в обществе нет и не может существовать «отдельных индивидов» живущих вне общества и в отрыве от него.

А самое главное, все эти ответы должны опираться в подавляющем большинстве на современные понятия и образы. Все былые достижения, что дореволюционные, что советского периода, что последующие за ним, обязаны служить лишь общим культурным фоном, общество не определяющим, а только сплачивающим общностью его истории.

Ввиду чего эта история и культура не должна делиться на «до и после», т.е. ее монархический период не должен противопоставляться советскому, а новейшая история России не должна позиционироваться как капиталистические развалины великого социалистического рая. История должна быть цельной, а разные ее периоды следует использовать в качестве источника извлечения уроков из управленческих ошибок прошлого для закрепления его успехов.

 

Предложения.

Добиться этого можно (и нужно) сочетанием следующих действий:

Во-первых, необходимо коренным образом изменить статью 13 Конституции РФ, постулирующую прямой запрет на введение в стране какой бы то ни было государственной идеологии. Наоборот, следует публично объявить и официально закрепить в основном законе страны обязанность государства защищать культурные основы и идейное мировосприятие российского общества.

В том числе вменить государству обязанность надзора за тем, чтобы эти основы никем не подрывались. Только в этом случае государство получит право иметь идеологию, заниматься идейным воспитанием общества и даже реализовывать цензуру, защищают социальные основы от разрушения.

Во-вторых, ответы на упомянутые выше три фундаментальных вопроса необходимо не только сформулировать, но и создать механизм их привития обществу. В особенности подрастающему поколению. Для чего необходима глубокая реформа идейной системы среднего и высшего образования, начиная с детсадов и первых классов школы. Необходимо вернуть весь тот пласт культуры и идеологии, который условно можно обозначить "с чего начинается Родина", то есть тот самый советский опыт, но в новых исторических условиях. А то, что это возможно (в новых исторических условиях), прекрасно показывает опыт Китая.

Сейчас мы находимся в состоянии замкнутого круга. Отсутствие четкой понимаемой и публично признаваемой национальной идеи не позволяет использовать школы по их прямому назначению – формированию достойных граждан общества и государства, т.е. в процессе воспитания общества в целом.

Включая конкретизацию целей воспитательной работы и наиболее эффективных методов их достижения. Из-за чего на выходе мы получаем не общество единомышленников, сознательно и добровольно объединяющихся вокруг конкретной идейно-ценностной конструкции, а лишь группу индивидуально настроенных попутчиков, случайно и кратковременно оказавшихся вместе, условно говоря, в одном вагоне метро, одном автобусе, одной лестничной клетке одного дома или одной стране, которые они для себя не считают лучшими. А потому не считают нужным ценить и беречь.

И эти люди, в смысле – носители этого мировосприятия – потом сами становятся школьными учителями для следующих поколений, руководителями предприятий и, что еще важнее, формируют управленческую элиту, тем самым закрепляя в ней ошибочные социальные ценности. В том числе – прямо асоциальные и антигосударственные.

Разорвать этот круг можно лишь сочетанием воспитательной работы в школе и формированием механизма переформатирования самих преподавательских кадров. А так как степень важности работы школьного учителя в новых условиях сложно переоценить, уровень его материального обеспечения также требует кардинального повышения.

Школьный учитель больше не должен быть малоимущим, тем более – бедным. Важно понимать, что иначе добиться повышения уважения к нему невозможно. Любое общество во все времена всегда предпочитало слушать и следовать рекомендациям только успешного лидера.

Сегодня в учителя в большинстве своем идут люди, признавшие свою неспособность устроиться лучше где-либо еще. Поэтому они и в профессиональном смысле скорее простые преподаватели, а не учителя, и для управления ими требуются многочисленные формальные, даже формалистские, инструкции следовать которым они обязаны бездумно. А дети это все видят. Потому и не испытывают к преподавателям уважения. А без уважения они не воспринимают то, чему преподаватели пытаются их учить.

Отсюда же вытекает необходимость повышения и профессионального уровня преподавателей. В том числе с обновлением кадрового состава и профессиональной переподготовкой не только в профильных направлениях, но и в современных технологиях. Так как имеющиеся сегодня кадры в способности пользоваться современными достижениями связи и вычислительной техники собственным ученикам уступают. Что также не добавляет им авторитета, потому еще более отрицательно сказывается на результате их работы.

В-третьих, нуждается в коренной реорганизации вся система взаимодействия государства и культуры. С четкой градацией культуры на массовую, общую и идеологическую, а также введением жесткого правила, что государство не просто финансирует культуру, т.е. дает ее деятелям деньги на обеспечение им свободы самовыражения. В том числе прямо подрывающего устои общества и государства. Государство предлагает гранты с четкими и жесткими условиями исполнения. И строгим контролем за результатом.

В категории массовой культуры в основе предоставления государственного финансирования должен лежать принцип окупаемости. Режиссеры и постановщики, не обеспечивающие окупаемости затрат на их деятельность, должны не только лишаться доступа к госфинансированию, но и нести персональную материальную ответственность за результат своей творческой работы.

Ситуация, при которой, за государственный счет производится низкопробная, а тем более прямо подрывная, культурная продукция, претендующая лишь на награды никому не интересных междусобойчиков, громко именуемых международными кинофестивалями, более недопустима. Государство обязано стимулировать создание контента, который привлекательным и позитивным будет считать прежде всего само обществе.

В качестве примера следует привести американский кинофильм TOP GUN 1986 года (в российском прокате – «Лучший стрелок», режиссер – Тони Скотт, в главной роли Том Круз). Мало того, что его сборы (356,8 млн долл за 13 лет проката,) в 4,8 раза превзошли затраты на сьемку картины, так уже на второй год его массового проката, количество заявлений на поступление в военные авиационные училища в США выросли в пять раз.

И на протяжении всего последующего десятилетия кандидаты в курсанты признавали, что их на выбор карьеры военного летчика подвиг именно этот фильм.  И таких примеров, когда в расходах картин участвовал бюджет государства (чаще всего Пентагона, но в ряде картин – и спецслужб, желающих повысить собственную престижность, чтобы улучшить качество входящих кандидатов) в продукции Голливуда много.

Под категорией общей культуры следует понимать театры и инфраструктуру всяких подобных кружков и студий (театральных, художественных, музыкальных и проч.), финансирование которых также должно соблюдать обязательность принципа самоокупаемости, но может не требовать высокой доходности.

Однако в обязательном порядке все постановки, в подготовке и проведении которых использованы государственные средства (прямо или косвенно) должны проходить предварительную государственную цензуру. Сохранение ситуации, в которой государство за свой счет содержит «русофобов» и прочий подрывной элемент, категорически недопустимо.

Искусство не простоя служит областью для самовыражения творческих личностей. Оно в первую очередь формирует принципы мировоззрения и настраивает качество мировосприятия. А каким оно может быть, если в отечественном контенте государство предстает только в лице казнокрадов, фанатиков, лицемеров, жестоких идиотов, алкоголиков, сумасшедших и садистов из заградотрядов?

Отдельно следует позиционировать идеологическую часть культурной работы. Под которой подразумевается организация массовых праздников по «красным датам календаря», а также важным культурным поводам. Главным критерием эффективности их оценки должны стать посещаемость гражданами, а также итоги замеров их результирующей оценки качества. Шоу должны нравиться, запоминаться, оставаться в памяти в позитивном ключе.

В-четвертых, государство должно серьезно расширить работу в направлении поддержки, продвижения и популяризации хобби. В самом широком понимании этого термина, от судомоделизма и исторической миниатюры до картинга, автомобильных или мотогонок, планеризма, стендовой стрельбы, плавания, атлетики и новых состязательных увлечений вроде страйкбола, гонок на дистанционно пилотируемых дронах и т.п.

Задачей всего перечисленного является не просто донесение до граждан информации о положительных успехах в части увеличения среднего размера жилья на душу населения или миллионах тонн перевалки грузов в портах.

Это тоже важно, однако главной задачей является формирование яркого и сильного позитивного образа России, не только как страны сильной в военном отношении, но в первую очередь государства современного, лидерского, позитивного и устроенного «для людей», жить в котором гораздо приятнее, чем где бы то ни было еще.

Государства гибкого и открытого к восприятию позитивных новинок, но при этом самобытного и лидирующего, а не покорно следующего в иностранном (западном) кильватере «не наших» кинофестивалей, «не нашего» спорта, и всего прочего привлекательного и передового, но «не нашего».

Источник: https://russtrat.ru/reports/29-marta-2021-1147-3635

 

Towards a new post-Soviet ideology

The ideological and military victories of the period of the Soviet Union cease to play the role of spiritual bonds, the formation of a national idea is becoming one of the main strategic goals of Russia. The monarchic period should not be opposed to the Soviet one, and recent history should not be positioned as the capitalist ruins of the great socialist paradise. The story should be whole, and its different periods should be used as a source of learning from the managerial mistakes of the past to consolidate its successes. Specific steps to do this are suggested in the article.

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений