ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПОНЯТИЙ НАЦИОНАЛИЗМА И ЭТНИЧНОСТИ

Вопрос теоретической основы национализма всегда вызывал исследовательский интерес. Представления о нации неразрывно связаны с понятием национализма.

В практическом плане понимание взаимосвязи между нацией и национализмом важно в связи с межнациональными конфликтами внутри государства и между национальными государствами [1, с. 318]. С распадом СССР этот вопрос встал как никогда остро. Стремление новых политических элит получить свою долю власти и социальных благ, развернувшиеся процессы демократизации, тяжелейшие последствия либерально-рыночных реформ для большинства населения, все эти факторы послужили толчком для подъема национализма на постсоветском пространстве [2]. Повсеместно в союзных республиках, а впоследствии и в автономиях бывшего СССР создавались народные фронты, конгрессы, съезды и тому подобные формы национальных движений. Национальные организации и движения можно рассматривать в качестве основных форм институализации как этничности в целом, так и такой грани ее существования, как национализм. Стоит отметить периодические попытками федерального Центра выстроить «властную вертикаль» и предложить всем некую общероссийскую (наднациональную) идеологию, пропаганда которой, в принципе, должна помочь полиэтническому населению страны идентифицировать себя не только, допустим, в качестве «татар», «якутов» или «русских», а прежде всего как «сограждан России» - то есть в качестве «нации».

В СССР, а потом в России дискуссии о национализме стали возможны только в условиях начавшейся демократизации. Но именно тогда возникли массовые национальные движения, представители элит в союзных и автономных республиках выступили с обоснованием идей национализма. Полемика вокруг национальных проблем выходила далеко за пределы научного сообщества, она оказалась неотъемлемой частью всей политической жизни нашего общества.

Национализм считают одной из мощных сил современности, идеи его по степени влияния сравнивают с идеями либерализма и демократии. Национализму посвящены, особенно на Западе, многочисленные работы политологов, антропологов, политических и социальных психологов. Внимание к нему было связано с антиколониальным движением, ростом этнического самосознания в развитых индустриальных странах, с национальными движениями, в том числе на постсоветском пространстве.

Суть национализма состоит в том, что это одновременно и политическое движение, стремящееся к завоеванию или удержанию политической власти, и политика, оправдывающая такие действия с помощью доктрины приоритета интересов и ценностей нации [3].

Среди политиков, ученых, общественных деятелей, вовлеченных в национальные движения, идут споры. С одной стороны, нельзя не признать справедливым стремление людей сохранить целостность своего народа, его язык, культуру, с другой стороны, многие считают, что ориентация на сохранение культурной специфики этносов часто перерастает в требование определенных преимуществ для них, служит целям обоснования неравенства в гражданских правах, а поиски традиционных корней, ведущие к архаизации, препятствуют процессам модернизации и демократизации.

Для анализа конкретных проявлений национализма необходимо опираться на теоретические исследования этого феномена и, таким образом, определиться с набором экзистенциальных или хотя бы типичных признаков, присущих национализму. Сложность заключается в многообразии теоретических походов не только к пониманию природы национализма, но и таких ключевых дефиниций, как «нация», «этнос».

На протяжении XX в. западноевропейскими и американскими учеными были разработаны теоретические модели национализма, проведены глубокие и всесторонние исследования, написаны монографии и статьи. Заметный вклад в изучение феномена национализма внесли X. Кон, К. Дойч, Э. Кедури, Э. Смит, Д. Брейли, Э. Геллнер, Э. Хобсбаум, Р. Брубейкер, У. Альтерматт, Б. Андерсон, Л. Гринфельд и другие исследователи. Данные авторы впервые на большом историческом материале всесторонне рассмотрели условия и факторы возникновения национализма в Европе, дали свои определения национализму, предложили варианты его классификации. В вопросе о сущности национализма и факторах его развития у них не было единодушия, что повлекло за собой долговременную научную дискуссию о феномене национализма и определило формирование нескольких концептуальных подходов в исследовании национализма, которые сегодня принято делить на примордиалистское, конструктивистское и инструменталистское направления.

Примордиалистское направление в этносоциологии доминировало вплоть до 70-х годов ХХ в., до тех пор, пока на свет не появилась книга Эрнста Геллнера «Нации и национализм», ознаменовавшей своим появлением зарождение нового подхода к рассмотрению этничности – конструктивизма. В отечественной науке это направление было единственным, пока книга Геллнера не вышла на русском языке.

Широкое распространение конструктивизма связывается именем Эрнста Геллнера. Суть этого направления заключается в том, что этническое сообщество существует, базируясь на различных представлениях, преобладающих в тех или иных этнокультурах. Эти представления придумываются интеллектуальной элитой этноса – писателями, идеологами, учеными, политиками. В дальнейшем эти доктрины внедряются в общество с помощью СМИ, кино, литературы и других средств способных влиять на сознание. Можно сказать, что этнос является интеллектуальным конструктом, созданным элитой.

С конца 1980–х годов отечественные ученые взяли на вооружение работы западных исследователей, а в дальнейшем начали внедрять их концептуальные подходы. Примордиализм, признающий за этническими общностями длительную историю существования и объективно существующие различия в культурной сфере, имел аналоги в отечественной научной традиции (например, теории Ю.В. Бромлея и, в определенном смысле, Л.Н. Гумилева). Наибольшее распространение получили представления об этносе, сформулированные Ю.В. Бромлеем. Согласно данным представлениям, этносы характеризуются определенными собственно этническими свойствами (язык, культура, этническое самосознание, закрепленное в самоназвании), но эти свойства формируются только в соответствующих условиях: территориальных, природных, социально-экономических, государственно-правовых [4].

Постмодернистские этнологические концепции 1990-х гг. можно объединить в две большие группы: конструктивистские концепции, в которых пока еще в той или иной степени признается объективный характер тех или иных этнических признаков, и инструменталистские концепции, которые чаще всего и определяются как «реализм» или «рационализм» и рассматривают этничность как инструмент, используемый индивидами, группами или элитами для достижения более широких, как правило, материальных целей.

Такие направления, как инструментализм и конструктивизм, делали акцент на субъективные характеристики этничности. Они вызвали реакцию отторжения у значительной части российской научной элиты старшего поколения. В настоящее время, положения учений примордиализма, инструментализма и конструктивизма вошли в вузовские учебники. Не вызывает споров, что этничность может использоваться как инструмент в политической борьбе элит (одно из основополагающих положений инструментализма), а также, что этнические элиты во многом формируют (конструируют) наши представления об этнических границах (важнейший тезис конструктивизма). Некоторые российские исследователи предлагают синтетические концепции этничности, в которых находят отражение наиболее удачные интерпретации этничности, разработанные в рамках примордиализма, инструментализма, конструктивизма (Б.Е.Винер, И.Ю.Заринов, С.Е.Рыбаков). Ряд исследователей считает, что инструментализм является, одним из ответвлений конструктивизма. Но на российской почве появилось и радикальное направление конструктивизма, представители которого в спорах со своими оппонентами оказались весьма неоригинальны в выборе аргументов. Главный из них - навешивание ярлыков. В случае с радикальными конструктивистами их аргументы больше похожи на политический донос: тот, кто признает взаимосвязь этничности и культуры, признает существование этнических различий, тот расист. Это можно было бы объяснить обостренной реакцией радикальных конструктивистов на длительное господство примордиализма в советской науке [5].

Отметим сразу, что ни примордиализм, ни конструктивизм не являются однородными течениями. Во-первых, в рамках обоих подходов существуют несколько направлений исследований, и способы их историографической классификации, предлагаемые различными авторами, также различаются. Во-вторых, многие теоретики, писавшие и пишущие на темы «этнического», не спешат солидаризироваться ни с одной из концепций, в результате чего одни историографы, изучающие их труды, находят в них черты примордиализма, другие же усматривают элементы конструктивизма. Кроме того, интерпретации того или иного исследователя редко вписываются в идеальную схему, поэтому в теоретических построениях почти любого ученого при желании можно вычленить элементы прямо противоположных концепций.

Труды российских ученых работающих в рамках конструктивизма- инструментализма получили достаточное освещение в критико- аналитическом ключе. В данной статье попытаемся дать историографический обзор некоторых работ В.А. Тишкова

Одной из крупнейших работ В.А. Тишкова, характеризующей его взгляды, является монография «Реквием по этносу». Эта книга вобрала в себя большинство идей автора, которые были отражены в более ранних публикациях. Во введении к книге автор вступает в полемику со своими оппонентами, критикует концепции Бромлея и Гумилева. Далее следует историографический обзор основных трудов отечественных исследователей XX в. Автор указывает на недостатки современной этнографии, а в частности на закостенелость методов и стиля исследований. Так же отмечается периферийность российской науки, низкий уровень интеграции в мировую [6, с. 7-17]. Несомненным достоинством книги является развернутое определение этничности как со стороны примордиализма, так и со стороны инструментализма и конструктивизма.

Автор дает определение этнической группы как общности на основе культурной самоидентификации по отношению к другим общностям, с которыми она находится в фундаментальных связях. Этими «другими» могут быть не обязательно контактирующие этнические общности, но и более широкие социальные и культурные коалиции, как, например, государственное образование. В данном случае понятие этнической группы является синонимом более широко употребляемых в отечественной литературе понятий народ (в этнокультурном смысле), этническая общность, или национальность. Но в смысловом плане это определение радикально расходится с преобладающей сегодня теорией этносов Ю.В. Бромлея Другими словами, признаком этнической общности является не общее происхождение, а представление или миф об общей исторической судьбе членов этой общности. Выступление всего народа против или за что-то есть наиболее широко распространенный миф, наиболее полно зафиксированный в исторической метафоре «отечественных» или «народных» войн [6, с. 114-121].

Следуя инструменталистскому подходу, обосновывается создание государством не только наций, но и этничности из доступного культурного и социального материала. Власть и государственная бюрократия превращают культурные различия в основу для политической дифференциации между народами. Выделяются три основные категории, при которых это может произойти. Первая – это наличие и соперничество элит, в результате чего создается базовая динамика для появления этнического конфликта. Для элит этническая идентичность сама становится ресурсом состязательности, а не некой заданностью, на службу которой они призваны. Гораздо чаще этнический фактор служит лидерам, а не лидеры служат этнической общности. Второе важное обстоятельство участия государства в формировании этничности связано с отношениями между элитами и государством: являются ли эти отношения сотрудническими или конфликтными. Третье, это наличие систем коммуникации, и прежде всего массового образования и печатного слова, а в последнее время – телевидения, которые позволяют государственной бюрократии и городским интеллектуальным активистам осуществлять обучение этничности и мобилизацию, особенно среди сельских общин. На основе теоретических рассуждений автор делает некоторые политически ориентированные выводы:

– не существуют фундаментальные коллективные архетипы в виде этносов, и принадлежность к ним не заложена в человеке изначально;

– культурный облик и границы этнических групп гетерогенны и подвижны, и они не обладают давним и строгим набором общеразделяемых характеристик и ценностей;

– члены групп не обязательно должны действовать солидарно по их защите от внешних угроз, а тем более иметь в этой связи права и интересы;

– члены группы не обладают обязательным чувством отчуждения к другим, и это не может служить причиной конфликтных форм межэтнических взаимодействий;

– для противодействия разделительным тенденциям по этнической линии панацеей является как сильное централизованное государство, так и процесс разделения власти и постоянных договоренностей.

Из вышеизложенного следует вывод: процесс формирования этнической идентичности и его трансформации в национализм является обратимым. Он обратим как по причине динамики внешнего соперничества, так и по причине внутренних различий и противоречий среди этнических общностей [6, с. 124-126].

Заслуживает внимания статья Тишкова В.А. «Забыть о нации», приведенная в рассматриваемой книге, которая уже публиковалась автором в 8№ журнала «Вопросы философии» за 1998 г.

Автор критически рассматривает варианты понимания национализма советского времени, затем выделяет сравнительно недавно появившееся на Западе понимание нации как умозрительного фантастического, выдуманного литераторами сообщества. В своем исследовании ученый соглашается с мнением Эрнеста Геллнера о том, что не нации создают национализм, а национализм создает нации, а также с конструктивистской интерпретацией национализма Бенедикта Андерсона как воображаемой общности. Этот подход интересен для Тишкова В.А. по двум причинам: а) он отходит от примордиалисткой интерпретации феномена этничности и понятия нация; б) он слабо применялся для анализа советской/российской действительности, которая на самом деле содержит блестящий материал для его иллюстрации.

В данном подходе понятие «нация» видится как социальный конструкт и как воображаемый коллектив, члены которого лично не знают друг друга и не взаимодействуют, но тем не менее рассматривают себя как единую общность с общими характером, надеждами и судьбой. Рождается эта общность в результате «печатного капитализма», т.е. с распространением массовой печати и книжного дела, через которые транслируется идея нации, и эта воображаемая общность становится реальностью по мере того, как массы обретают веру в эту идею и в то, что ее составляет. Так появляются французы, мексиканцы, австралийцы, индонезийцы и другие нации. Национализм в этом случае есть своего рода механизм реконцептуализации политической общности, которая до этого могла категоризоваться как империя, колониальная администрация или племенное образование.

Исходя из собственных исследований постсоветского национализма, В.А. Тишков делает вывод: в отличие от органического феномена, который может быть определен четкой формулой, национализм следует понимать как серию постулатов и действий, формулируемых и инициируемых активистами социального пространства. Национализм – это идеология и практика, основанная на представлении, что основой государственности, хозяйственной и культурной жизни, является нация [6, с. 124-126].

Стратегически меняющим прежние концептуальные построения стало предложение В.А.Тишкова пересмотреть понятие нации в пользу гражданского, а не этнического содержания [7]. Аргументируется этот подход тем, что вся международная практика и доктринальный язык современных государств, кроме советского, постсоветских и постюгославских, пользуется термином «нация» в значении политической и гражданской общности. Отметим, что инструментализм объясняет многие важные моменты, касающиеся наций и национализма, в том числе роль культурных факторов в выстраивании национальных идентичностей. Инструментализм вполне пригоден для использования в качестве одной из составных частей для формирования обобщенной концепции национализма. В основном его представители считают формирование этносов и наций неким осмысленным действием большой группы людей.

На сегодняшний день идеи В.А. Тишкова получили свое развитие в работах отечественных исследований по политологии [1, с. 212-284] и этнической истории [8; 9]. Все работы были подвергнуты справедливой критике рядом крупных исследователей [10; 11]. Так указывается на то, что в нашей стране конструктивистские построения могут являться политическим заказом [10, с. 12].

Литература:

1. Кара-Мурза С.Г. Демонтаж народа. М.: Эксмо, 2007.

2. Мухаметшина Н.С. Современные методологические и теоретические подходы к феномену национализма // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. №3. 2003.

3. Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.: Наука 1996. С. 17-18.

4. Этнология. Учебник для высших учебных заведений / Под общ. ред. Э.Г. Александренкова. М.: Наука, 1994. С. 7.

5. Савва Е.В. «Субъективная этничность» и ее объективные проблемы [Электронный ресурс]. URL: www.mashtots.ru/archive/ histori_15_3.htm

 6. Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально- культурной антропологии. М.: Наука, 2003.

7. Этносоциология. Учебное пособие для вузов. Под общ. ред. Ю.В.Арутюняна. М.: Аспект пресс, 1999. С. 17.

8. Измаилов И.Л. Формирование этнополитического самосознания населения Улуса Джучи: некоторые элементы и тенденции развития тюрко-татарской исторической традиции // Источниковедение истории Улуса Джучи (Золотой Орды): от Калки до Астрахани. 1223- 1556. Казань, 2002. С. 249-257;

9. Исхаков Д.М. От татар средневековья к татарам нового времени. Казань: Мастер Лайн, 1998. 276 с.

10. Абдрахманов Д.М. Свобода личности в условиях глобализации. Уфа, 2006. 184 с.

11. Султанмуратов И.З. Социально-демографическое развитие этноса (на примере башкир). Уфа: Гилем, 2009. 172 с.

12. Султанмуратов И.З. Опыт Республики Башкортостан в проведении языковой политики: основные итоги и перспективы // Всероссийский семинар-совещание: «Языковая политика в сфере образования: инструмент формирования общероссийской гражданской идентичности». Сборник материалов. М.: НФ «Международных интеграционных технологий», 2015. С. 298-306.

13. Киекбаев М.Д., Абдрахманов Д.М., Султанмуратов И.З. Этническая толерантность как феномен современного общества. Уфа: Хан, 2008.

Марсель Нагуманов, м.н.с. Института гуманитарных исследований РБ

Источник: Россия как традиционное общество: история, реалии, перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / ГБНУ ИГИ РБ. – Уфа: Мир печати, 2015.