Имитация «левизны» в условиях непрерывного экономического кризиса

Отрывок из статьи Юрия Белова в газете «Правда» «Социалисты» от капитала»

«Левая» альтернатива

Правда, «справороссы» себя так не называют. Они оскорбятся, если их объявят буржуазными социалистами. Они гордо величают себя социал-демократами и непременно напоминают, что их партия — единственная в России — не шутите! — входящая в ряды Социнтерна.

«Одомашненный» властью Миронов

Остановимся на социал-демократизме Миронова и его единомышленников. 14 сентября сего года он, уже бывший спикер Совета Федерации, опубликовал в «Литературной газете» программную статью под названием «Соединяя мечту со здравым смыслом». Претенциозен ее подзаголовок: «Россия устала от дикого капитализма и не хочет возврата в советское прошлое. У «справороссов» есть альтернатива и тому, и другому». Но совершенно очаровывает заголовок одного из разделов мироновской публикации: «Как «одомашнивали» капитализм».

Оказывается, по Миронову, чтобы приручить дикого зверя — капитализм, «пора наконец нашей стране попробовать третий путь — поверить в социал-демократию». Он с придыханием повествует нам, что «достижения Запада в социальной сфере — это большей частью завоевания тамошних социалистических и социал-демократических партий». Но Миронов сознательно утаивает тот факт, что эти достижения стали возможны благодаря пугающему международный капитал примеру социалистических преобразований в Советской России. Утаивает он и другой факт: под влиянием Великой Победы Советского Союза над фашистской Германией в Западной Европе, под руководством коммунистов, происходило длительное наступление рабочего класса на капитал. Оно было свёрнуто, как только болезнь еврокоммунизма поразила европейские компартии, прежде всего Франции и Италии. Случилось это не без активного участия социалистов, социал-демократов.

Миронов же представляет дело таким образом, что именно под напором последних на Западе, без классовых битв, «была значительно изменена сама природа капиталистического строя» (?!). С нескрываемым восторгом цитирует он лидера социал-демократов Швеции П. Хансона: «Мы не станем убивать «корову капитализма», но мы будем изо всех сил доить ее на благо всего народа». Умиляется бывший спикер и немецким социологом Ю. Хабермасом, назвавшим социал-демократический путь социальных преобразований «социалистическим одомашниванием капитализма». Вот и нам бы в России так — мечтает лидер «справороссов». И ведь уверяет всех, что олигархический капитал вполне можно одомашнить. Надо только принять правильные законы, которые предлагает «Справедливая Россия». Всего-то!..

Господин Миронов, как и все, кто пытается заниматься обольстительным обманом в политике, утаивает правду о западноевропейской социал-демократии — откуда она пошла и что она есть на самом деле. А пошла она от той, тогда еще революционной, социал-демократии, роды которой в Германии принимал Ф. Энгельс. Марксизм был ее идейно-теоретическим кредо. Однако в конце XIX — начале ХХ века, когда колониальная политика ведущих империалистических держав Западной Европы (Англии, Франции, Германии) позволила капиталу приобрести «жировой запас», благодаря которому он взял на льготное содержание рабочую аристократию и профбюрократию, произошло поначалу мелкобуржуазное, а затем и буржуазное перерождение социал-демократов. Их лидеры приняли относительную стабилизацию капитализма за его устойчивое процветание и пошли на сделку с ним: встали на путь соглашательства, то есть оппортунизма. Именно тогда началась ревизия марксизма, выхолащивание в нем его революционного содержания, его классовой сути (вспомним идеологов ревизионизма — Бернштейна, Каутского, Гильфердинга). Классовая борьба была подменена идеей социального мира труда и капитала. Это не социал-демократы одомашнивали капитализм, а он их одомашнивал и приручал. И приручил так, что они, прежде всего социал-демократы Франции и Германии, пошли вместе с ним, капиталом, на преступление перед человечеством. В буржуазных парламентах они проголосовали за военные кредиты накануне Первой мировой войны. И она началась. Тогда и случился, по меткому замечанию Ленина, крах II Интернационала — социалистического.

Европейская социал-демократия оказалась причастной и к развязыванию Второй мировой войны. В 1938 году Социнтерн поздравил правительства империалистического Запада с заключением позорных Мюнхенских соглашений. Леон Блюм — главный идеолог социал-демократии, сменивший на этом «посту» одряхлевшего Карла Каутского, писал на второй день после Мюнхена, что он испытывает чувство облегчения: пусть Гитлер захватит Чехословакию, лишь бы он не тронул «нас». Обо всем этом господин Миронов ничего не говорит и не скажет, дабы не рухнул миф о гуманном западном социализме.

Западноевропейская социал-демократия со времен Бернштейна и Каутского и по сей день представляет собой модификацию того буржуазного социализма, о коем писали классики марксизма. Нынешние социалисты Запада далеко не безгрешны. Они взросли в период «жирных коров» — баснословных прибылей, которые страны «золотого миллиарда» (Европы и США) извлекали и извлекают за счет нещадной эксплуатации народов слаборазвитых регионов мира (значительной части Латинской Америки, Африки, Ближнего Востока, а после августа 1991 года — России, стран СНГ). Благодаря пока что легко достающимся прибылям капитал «золотого миллиарда» обеспечивает в его странах довольно высокий уровень жизни населения. Этот уровень — основа для социальной иллюзии о якобы возможной социалистической модернизации капитализма. Данной иллюзией современная западная социал-демократия приманивает к себе широкие слои буржуазного общества — высококвалифицированных и высокооплачиваемых рабочих, профсоюзную бюрократию, научную элиту и элиту системы платного образования и медицинского обслуживания, средних частных предпринимателей, дорогостоящих офисных работников крупных капиталистических компаний. Словом, всех, кого относят к среднему классу.

О выращивании среднего класса больше всего пекутся господин Миронов и его «Справедливая Россия». Но вот незадача — забыли они одну «деталь»: сказать о том, что у российского олигархического капитала нет для среднего класса ни «жирового запаса», ни «жирных коров» — нет в его полном распоряжении отсталых стран, население которых он мог бы безнаказанно эксплуатировать. Подался он было в страны СНГ, но там его опередили эмиссары Запада. Одно остается олигархическим кланам — хищнически эксплуатировать народ России, что они и делают, бросая ему, народу, кое-какие подачки, чтобы, не дай бог, не случился социальный взрыв. Политику подачек Путин с Медведевым называют политикой социальной стабильности, обещая ее модернизировать: увеличивать подачки по мере растущих в геометрической прогрессии поборов.

Знает и понимает ли это Миронов? И знает, и понимает. Поэтому и разрешена ему разносная критика олигархов и социально-экономической политики правительства. Лишь бы он сеял иллюзии социального мира. И предлагал, предлагал, предлагал самые что ни на есть радикальные социальные реформы. Ведь у нас демократия!..

Забыл господин Миронов еще одну «малость»: сказать, что западные социал-демократы давно перешли на позиции буржуазного либерализма (не потому ли в конце 90-х годов минувшего века в 12 из 15 стран Европейского союза капитал допустил их к власти?), что мировой экономический и финансовый кризис преследует их как кошмар (не начало ли это конца «золотого миллиарда»?) и что действуют они в кризисных условиях отнюдь не как левые, а как правые «ястребы».

Поставим перед Мироновым и его «справоросской» братией вопросы, от которых некуда деться.

Не благодаря ли правлению социал-демократов в Европе конца ХХ века (о чем уже сказано) в начале ХХI века разразился мировой экономический и финансовый кризис? Да, он начался в США, но глобализированная на американский лад экономика Европейского союза не могла не оказаться в тисках этого кризиса. Долгие годы правительства ведущих стран ЕС возглавляли любезные Миронову социал-демократические деятели: в Англии — Тони Блэр (7 лет), в Германии — Герхард Шрёдер (8 лет). Именно при правлении этих столпов социал-демократии Запада формировалась виртуальная экономика, когда деньги делали деньги, минуя производство товаров. Раздувались финансовые пузыри, которые потом и лопнули. Многие миллионы трудящихся Греции, Испании (где, между прочим, премьер Сапатэро — социал-демократ), Португалии и даже входящей в «семерку» Италии вынуждены туго затягивать пояса и выходить на улицы, протестуя против «социалистически одомашненного капитализма». У «жирной коровы» западноевропейского капитализма стало не хватать молока для всех. Хватило его только для сверхбогатых. Трудящиеся массы отвечают на это мощным протестным движением, волны которого докатились сегодня до США.

Не в годы ли правления социал-демократов, воспеваемых вами, господа «справороссы», в странах ЕС было положено начало миграционной политике под прикрытием «благородной» идеи создания мультикультурного европейского общества? Капиталу требовалась дешевая рабочая сила из стран Ближнего Востока и Африки. Не эта ли его ненасытная потребность в максимальной прибыли за счет эксплуатации дешевого труда мигрантов удовлетворялась социал-демократическими правительствами, что привело к войне цивилизаций, этническому противостоянию, реставрации национализма и шовинизма в Европе?

Не ваша ли хваленая социал-демократия, господин Миронов, находясь в правительствах и парламентах Англии, Германии, Испании, других стран ЕС, санкционировала «ковровую» бомбардировку Югославии в 1999 году, признала независимость Косово и согласилась с решением позорно известного Гаагского трибунала об аресте и предании суду законного главы государства Югославия Милошевича, лидера боснийских сербов Караджича и генерала Младича? Не социал-демократы ли молчаливо одобрили интервенцию НАТО в Ливии? Не потому ли всё это произошло, что одомашненной корове капитализма не хватало корма — нефти и других природных ресурсов?

Не превозносимая ли господином Мироновым до небес европейская социал-демократия поощряет экспансию западного капитала в России и всячески содействует ее превращению в сырьевой придаток Евросоюза? Не пример ли тому строительство газопровода «Северный поток» под патронатом социал-демократа Г. Шрёдера?

Этих и подобных им вопросов Миронов избегает. Он поет осанну цивилизованному «одомашненному» капитализму Запада как типичный «одомашненный» социалист. Он и его господа-сотоварищи — социалисты от капитала, и не какого-нибудь, а олигархического. Их «грозные» выступления против олигархов — не более чем маскировка всё того же буржуазного социализма.

Социал-демократический антисоветизм

Помимо того, что мироновская «Справедливая Россия» отвлекает трудящихся от борьбы с капиталом, драпируя свою буржуазность социалистической риторикой, она ценна для власти еще своим неприкрытым антисоветизмом.

В упомянутой статье в «Литературной газете» Миронов прямо заявляет: «Возвращение к казарменному социализму советского образца немыслимо». На антисоветизме зиждется «справороссовская» альтернатива КПРФ как альтернатива антикоммунистическая. В этом лидер «новых левых» верен традиции буржуазной социал-демократии: отвергать советский социализм, отказывая ему в праве называться цивилизованным, культурным, истинным. Все очернительские определения социализма Советской России — казарменный, тоталитарный, феодальный — со времен Каутского родились и утвердились в социал-демократической элите Запада. Миронов, как примерный ученик, зазубривший идеологические догматы «цивилизованных» социалистов, полагая, что этого вполне достаточно, чтобы прослыть за просвещенного политика, взялся (причем покровительственно) поучать коммунистов России.

«Нам очень вредит, — пишет он в «Литературке», — весьма прочно утвердившийся в сознании многих граждан стереотип, что социализм — это якобы лишь то, что было в СССР. Понятно, что идейные противники социализма всегда рады лишний раз напомнить народу про беды, проблемы и трагедии советского периода. Но, к огромному сожалению, в эту же игру играет и КПРФ, которая вместо того, чтобы открывать россиянам качественно новую социалистическую перспективу, затягивает своих сторонников в омут безнадежной ностальгии по СССР. По-хорошему коммунистам давно пора бы трансформироваться в современную социал-демократическую партию, а еще лучше — объединиться с нами на единой платформе, создав мощный левый фланг… На нижнем и среднем уровне КПРФ есть множество наших собратьев по духу, понимающих это и готовых к этому. Но у руля этой партии пока стоят люди, которым все мерещится призрак Сталина».

Что касается стереотипа советского социализма, что утвердился в массовом сознании и якобы вредит ему, то сказано это Мироновым просто по глупости. Говорить так, зная результаты голосования миллионов телезрителей в передаче 5-го канала ТВ «Суд времени» и в передаче телеканала «Россия 1» «Исторический процесс», — значит либо считать разгромные для обличителей советского социализма результаты мистификацией, либо с маниакальным упорством отвергать неудержимый процесс оздоровления исторической памяти людей о великом советском прошлом. И то и другое — свидетельство интеллектуальной импотенции. Последняя есть причина тщетности усилий по укоренению в массовом сознании стереотипа «социалистически» укрощенного капитализма.

Тщетно пугать сегодня народ России призраком Сталина. Призрак кризиса его тревожит. В антисталинистах же ходят записные либералы. Миронов и его «справороссы» с ними заодно. От большого ли ума? От ненависти ко всему советскому.

Не удалось «Справедливой России» обольстить коммунистов социал-демократией, расколоть КПРФ. Теперь для Миронова и его партии вопрос жизни и смерти — расколоть левопатриотическую среду избирателей, перетянуть на свою сторону как можно больше сторонников КПРФ. Чтобы выжить — прорваться в Думу, пойдут на всё: на имитацию борьбы с олигархами, на идеологическую мистификацию и социальную демагогию, наконец, на сговор с исключенными из КПРФ, ведущими против нее подрывную деятельность.

Мистификация и демагогия, если они не имеют товарного вида, не обладают социальной конкретностью и конструктивностью, не облечены в популярные социальные лозунги, быстро будут разоблачены. Надо отдать должное разработчикам предвыборной программы «Справедливой России»: в ней содержится целая система мер, направленных на решение давно назревших проблем, будь то требование ввести прогрессивную шкалу подоходного налога и налог на роскошь, довести размер военных пенсий до 70% от общего содержания военнослужащего, а зарплату бюджетников (ученых, учителей, врачей, работников культуры) — до уровня зарплаты госслужащих, увеличить все единовременные и ежемесячные детские пособия в 3 раза, исключить принудительный снос жилья с целью коммерческой «точечной» застройки и т.д. и т.п. Всё это, как говорится, на кончике языка у живущих на зарплату, пенсию и пособие и не может не привлекать.

Мистификация и демагогия «справороссов» состоят не в том, что сказано, предложено ими, а в том, что ими не сказано, умалчивается. А не сказано и умалчивается главное: вся система очень нужных мер может быть реализована только тогда, когда будет ликвидирована олигархическая собственность, в первую очередь в ресурсо-добывающей отрасли экономики, от которой зависит состояние всех систем жизнеобеспечения народа. В противном случае все предлагаемые весьма необходимые меры окажутся звонкой декларацией, уйдут в свисток. КПРФ об этом прямо заявляет, выдвинув первым требованием своей Антикризисной программы национализацию олигархической собственности. Эсеры-«справороссы» никогда такого требования не выдвинут. Для них — социалистов от капитала — это равно самоубийству. Красивыми частными инициативами они прикрывают свой отказ от решения коренного, общего противоречия — от принципиального изменения отношений собственности в России. Действуют как типичные носители и защитники идеологии буржуазного социализма. Господа социалисты — иначе их не назовёшь.

Напомним еще раз, что о буржуазном социализме писали К. Маркс и Ф. Энгельс: он находит подходящее для себя выражение «только тогда, когда превращается в простой ораторский оборот речи». У Миронова и мироновцев мы встречаем это сплошь и рядом. Для иллюстрации сказанного приведем один из ораторских пассажей бывшего спикера всё в той же «Литературной газете». «Наш новый социализм в XXI веке, — возглашает Миронов, — не некая искусственная модель «светлого будущего», где все ходят строем, думают одинаково и поют одни и те же песни».

Оратор полагает, что в этой вульгарно-примитивной характеристике советского социализма он блещет интеллектом. Набивший оскомину штамп узколобой антисоветчины — таков образец мироновского речетворчества. В этом весь Миронов: до самозабвения упивается собственной пошлостью. Но продолжим цитирование его откровений: «Мы хотим мыслить прежде всего ценностями. Скажем, демократия — это для нас безусловная ценность. Поэтому мы в первых рядах борцов за честную политическую конкуренцию и свободные выборы. Мы признаём рынок и разнообразие форм собственности, включая частную. Но при этом жестко оговариваем: рынок должен знать свое место. Его удел — пространство экономики. Надо четко разграничивать: экономика должна быть рыночной, а общество ни в коем случае!»

Прочтя всё это, непроизвольно приходишь к выводу, что главное здесь в словах: «Мы вообще не хотим мыслить». Миронов не желает мыслить схемами, но как быть с такой понятийной схемой, как классовая структура общества? Пренебречь ею? Но тогда не познаешь общества, в котором живешь. Миронов не желает мыслить формациями и, конечно же, потому, что переход от одной формации к другой, скажем от капиталистической к социалистической, связан с борьбой пролетариата с буржуазией. Вот этого-то и не желает Миронов. Он «отменяет» классовую борьбу и потому раздражённо возглашает: «Кто вообще сказал, что к социализму можно прийти только от Маркса, Ленина или Сталина?» По Миронову, к нему, социализму, «можно прийти, например, от Канта с его нравственным императивом» (?!). Что на это ответишь… Руками остаётся развести. Миронов либо забыл, либо не знает, что классовую борьбу, которую он считает примитивной марксистской схемой, признали до появления марксизма современники Пушкина и Бальзака — французские историки Гизо, Минье, Тьерри.

Миронов мыслит ценностями. Самая святая для него ценность — демократия. Прекрасно! Но демократии вообще, вне времени и пространства, вне определенного социального строя, вне классового его содержания, не существует. Далекий от марксизма генерал де Голль это понимал, понимал необходимость классового подхода в политике. На вопрос «Почему вы не запретите компартию Франции?» он отвечал: «Я не могу запретить рабочий класс».

Миронов так ненавидит марксизм, что не желает считаться с объективной реальностью, если она подтверждает верность марксистской теории. Это ведь надо договориться до такой абракадабры: «Экономика должна быть рыночной, а общество ни в коем случае!» Может ли общественная жизнь при буржуазной рыночной экономике (о ней ведь речь) быть свободной от буржуазной политики, морали и права, если они призваны эту экономику защищать и охранять? Или капитал, подобно гегелевскому мировому духу, возникает сам по себе, не имея никакого отношения к рынку труда и товаров?

Даже убежденный российский социал-демократ Б. Орлов вынужден признать: «Рынку — рыночное» — можно часто услышать… Но как установить такую перегородку? Как отделить рыночную корысть от высоких духовных побуждений, если взять такие темы, как учеба и образование, издание книг, написание живописных полотен, постановка театральных спектаклей». Миронов устанавливает такую перегородку. Как? А очень просто — ораторским оборотом речи.

И ведь находятся политические душечки, в особенности среди уже не раз себя обманувшей интеллигенции, которые клюют на этот ораторский блеф: «Ах, как хорош Миронов! Как говорит, как говорит!..»

За старанием сладкоголосого лидера «Справедливой России» обелить капитализм, облагородить его социал-демократическим интеллигентствующим трёпом и, конечно же, очернить советский социализм надо видеть страх власти: что будет, что будет, если советский проект окажется вновь востребован трудовой Россией?!. А он в конце концов обязательно будет востребован.

 

Юрий Белов в газете «Правда»: «Социалисты» от капитала