Идеологическое конструирование российской истории

29 октября 2016

Основные положения:

1.      Отказаться от ошибочно понимаемой «русской идеи» (наследие крупных империй, миссия просвещения народов и т.п.). Настоящая русская идея укоренена не в прошлом и не в будущем, а «в вечности» (имеет «вечное» ценностное содержание).

2.      Примириться с «темными страницами» истории, снизить напряженность дискуссии по ключевым историческим событиям за счет не сокращения, а расширения поля интерпретаций.

3.      Допустить дискуссию по альтернативным линиям истории наравне с официальными. Активизировать их продумывание как художественными, так и научными средствами.

 

Обоснование:

I.                    Теоретический фундамент

Любая культура основывается на организации истории народа, а история организуется как сочетание времени и вечности[1]. От того, как именно понимается «вечное» в данной конкретной культуре, зависят и все проекты, модели развития и преобразования данной конкретной цивилизации.

Во-первых, это задает горизонт возможностей того, какие проекты и модели эта цивилизация вообще способна создать.

Во-вторых, успешность проектов, их соответствие или не соответствие «горизонту возможностей». Например, известно, что еще в античности были изобретены паровой двигатель и рельсовая дорога, однако эти открытия не нашли своего широкого применения и не изменили пути развития античной цивилизации потому, что время не была развита идея «жизни на высокой скорости», свободной конкуренции, повышения производства и в целом идея линейной векторной истории, или прогресса.

II.                 Как организована структура «вечность+время=история» в русской культуре?

До Крещения Руси образ вечности – это образ старца-волхва, хранителя вечности и традиций. Такая вечность не производит время истории, а лишь воспроизводит, возобновляет его[2].

После Крещения возникает традиционная для христианства структура организации истории: вечность у Бога как хранителя и одновременно порождающего источника, время же отдано человеку и это время для страданий, которые должны привести к вечному (очистить для Спасения).

Особенность русского православного менталитета в том, что вечность и время для него параллельны, т.е. Христос одновременно и страдает, и находится с Отцом в вечности. Кроме того, если европеец ждет Страшного Суда, а несчастья воспринимает лишь как сигнал о том, что Суд уже скоро, то русский человек переживает беды как уже свершающуюся часть Страшного Суда. Поэтому человек с русским менталитетом живет параллельно во времени и отчасти в плане «вечного».

После Страшного Суда «по плану» наступает Вечность, поэтому для русского человека образ будущего связан с вневременными параметрами (вечностью).

Для европейца будущее и последующая вечность отделены друг от друга и от Страшного Суда. Это объясняется наличием в европейской истории периода секуляризации, когда смысл будущего отделяется от религиозного содержания, вместо которого постепенно вырабатывается инструментарий достижения «хорошего будущего» - экономические и социально-политические стратегии, критерии прогресса, механизмы воплощения конкретных задач по достижению благополучия, и т.п.

Напротив, в русской истории длительного периода секуляризации смыслов не было, поэтому образ будущего продолжает нести на себе отпечаток и Вечности после Страшного Суда, и утопии.

Поэтому русскому сознанию (коллективному сознанию и бессознательному) сложно представить хорошее будущее, никак не связанное с образами вечности. «После страданий придет благополучие» - это ожидание относится к концептуальному комплексу «вечного». Но представить, что благополучие наступит до конца истории, для русского менталитета тяжело.

Итак, для традиционного русского сознания благополучная жизнь вынесена либо за пределы страны (концепт «заграницы»), либо за пределы истории (концепт «вечности»).

В советское время модель исторического времени становится векторной, прогрессистской, «конец истории» заменяется коммунизмом, который фактически его и означает. Будущее перемещается из вечности во время, хотя и неопределенное (после сакрального события «Всемирной революции»). Так в российском менталитете появляется исторический оптимизм, однако религиозным пластом сознания это воспринимается как профанация христианской идеи «Царства Божия».

(Приложение, Рис.1) (*по техническим причинам здесь и далее не удалось загрузить приложение)

Наконец, постсоветский период в самом начале представляет собой элиминацию  «вечного» из всех целей и задач истории, подчеркнутую прагматизацию и конъюнктурность целей развития. В сугубо политических категориях это означает, прежде всего, отказ от «имперские амбиций».

Постепенно имперские притязания возвращаются, однако то, чем они были подкреплены ранее, было разрушено в поздний советский и ранний постсоветский период.

В современной российском менталитете образ будущего – как индивидуальный, так и общественный и государственный – до сих пор неконкретный, утопичный. Индивидуальный образ успешного будущего, согласно многочисленным соц.опросам, связывается либо с карьерой и жизнью заграницей, либо с ролью крупного чиновника и олигарха, тратящего ресурсы страны. Массового образа «производителя ресурсов» не сложилось, поскольку в будущем буквально отсутствует место (укоренение, проект), «куда» можно что-либо производить, а значит, отсутствует потенциал развития, который получается только из прочного укоренения, не-утопического проекта будущего.

Чтобы сохранять потенциал развития, необходима такая идеология, которая будет поддерживать вневременные элементы («вечные цели») при организации российской истории, как в ретроспективе, так и в перспективе.

Для этого необходимо, чтобы сохранялась векторность истории, т.е. проект истории, развернутый в будущее, был укоренен в неких ключевых событиях прошлого и будущего. В историческом прошлом России должны быть обозначены события, которые были бы признаны как имеющие некий высший «вечный смысл», а не только историческую (прагматическую) пользу для России. Точно так же в будущем должны предполагаться события (цели, задачи, проекты), имеющие такой же «высший вечный смысл» помимо исторической пользы.

Исторический вектор держится на ключевых событиях, «столпах вечности», которые должны быть подкреплены соответствующей идеологией.

(Приложение, Рис. 2)

 

III. Важнейшими элементами такой идеологической конструкции должны быть следующие:

1.         Проект «Вечная идея». Отказ от упрощенно понимаемой «русской идеи» и тем самым от неудач, связанных с ее поисками. Это означает отказ от таких идеологических ориентаций, как то: миссия России связана с ее прошлым, наследием крупных империй (от Византии до СССР); Россия демонстрирует другим народам, как надо (или не надо) жить, несет миссию просвещения.

Настоящая «русская идея», которая будет прочной и работающей идеологией, должна быть укоренена не только в прошлых достижениях и не только в будущих проектах, но содержать в них некое «вечное наполнение», целиться выше, чем историческая выгода или успех для России.

Однако только крупных проектов (господство в регионе, статус сверхдержавы, освоение космоса и полет на Марс, и т.п.) недостаточно. Все проекты будут нежизнеспособны, обречены без адекватной организации исторического времени и его «вечного» содержания. Без организации истории, в которой события укоренены «в вечности», наполнены «высшим содержанием», все проекты будущего России будут иметь ценностное содержание утопии. Утопия лишена исторической сложности, она рисует совершенное будущее, а значит, завершенную историю (со «снятыми противоречиями» в терминологии Г. Гегеля). Утопия не укоренена в конкретном историческом времени, поэтому не способна выступать в качестве проекта чего-либо конкретного, а значит, привести к историческим достижениям в действительности.

(Приложение, Рис. 3)

Поэтому необходима организация российской истории, включающая принципы (проекты) Примирения и Альтернативной истории.

2.         Проект «Примирение». Необходимо включить в идеологическую картину и активное общественное рассмотрение т.н. «темные страницы» истории (неприятные факты, спорные фигуры), но изменить способ их рассмотрения и обсуждения. Не осуждать, не стыдиться, не пытаться переписать, признать историческую необходимость, факты и включить в общую картину наряду с фактами достижений. Постоянно задействовать их осмысление в рамках «Альтернативной истории» (см. ниже).

3. Поскольку до сих пор примирения не получалось из-за большого количества интерпретаций, дискуссий, неизвестных или малоизвестных исторических фактов и запутанных аргументов тех или иных действий ключевых исторических лиц, необходимо не только не сокращать, но даже расширить поле интерпретаций.

Проект «Альтернативная история». Следует выделить основную идеологическую канву (которая должна соответствовать принципам проекта «Примирения»), прочие же интерпретации оставить для альтернативных сценариев, которые нужно продумать как художественными средствами (книги, кинофильмы, игры), так и научными (проекты, конференции, включающие альтернативные варианты развития событийсослагательное наклонение в истории») в прошлом и будущем наравне с историческими данными). При этом научная аргументация должна быть соблюдена так же строго.

(Приложение, Рис. 4)

 

IV. Цель и предполагаемый результат:

Предложенные инструменты организации российской истории призваны предотвратить элиминацию элементов «вечного» из событий как прошлого, так и будущего, и, тем самым, предотвратить их обесценивание.

Если этого не происходит, то событие, достижение – в прошлом или будущем – теряет свою укорененность в плане «вечного» (теряет вневременную ценность, обесценивается) и перестает быть поддержкой для вектора истории. При этом история начинает как бы «закручиваться назад», в «славное прошлое» (концепт «Золотого века») в поисках точки укоренения, которая бы была связана с вечной ценностью, обладала бы соответствующей модальностью.

(Приложение, Рис. 3)

Примеры:

Например, крах проекта «Построение коммунизма» способствовал тому, что общий проект российской истории потерял укоренение в будущем, а альтернативное укоренение с тем же ценностным наполнением «вечного, высшего смысла» найти не удалось. В результате история начала «заворачиваться» в прошлое.

По пути этого регрессивного движения обесценивались и другие события российской истории (пересмотр достижений советской эпохи, эпохи Петра I, периода монголо-татарского ига, и т.д.). Поскольку в истории оставалось все меньше укореняющих ее событий с безусловным «вечным» ценностным содержанием, российская история теряла векторность, устремленность в будущее, и еще глубже «заворачивалась», обращалась в прошлое.

(Приложение, Рис. 5)

Само прошлое становится неустойчивым и заворачивает время истории еще дальше, в частности, в эпоху до Крещения Руси. Тем самым реанимируется «исконно славянский» дискурс, язычество и т.п. В свою очередь, эти исторические укоренения критикуются в рамках православного дискурса (т.е. также обесцениваются) и, к тому же, они смыкаются с идеологическим фундаментом национализма.

(Приложение, Рис. 6)

Тем самым организация российской истории регрессирует в циклическую модель, теряет векторность и обречена на циклическое повторение, проигрывание существенных черт, воплощенных в ключевых событиях.

Идеология с предложенными параметрами позволяет если не предотвратить, то существенно снизить такое регрессирование.

 

 ПРИЛОЖЕНИЕ

Рис. 1

 

Рис.2

Рис. 3

 

Рис. 4

 

Рис. 5

Рис. 6

 


[1] Смолина А.Н. Генезис   представлений   о   времени   и   вечности   в современной   культуре. Перспективы   социокультурного моделирования. –  Волгоград : ПринТерра, 2007. (Библиография работ, использованных для создания и обоснования предлагаемой концепции, содержится в монографии. Сама концепция в монографии не приводится).

[2] Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время в поисках утраченного. М.: «Языки русской культуры», 1997; Смолина А.Н. Глубина времени, поверхность истории и проблема объективности события // Историческое знание и интеллектуальная культура. М. :  ИВИ РАН, 2001 . - С. 34 -40.

 

Комментариев пока нет