Главная тема Новости

Халифат: между исламом и исламизмом

29 октября 2016

Трагические события в Ираке, Сирии, Тунисе, связанные с широкомасштабной террористической деятельностью группировки, именуемой «Исламское государство» (ИГ), приковали к себе внимание мировых СМИ. Эксперты пытаются понять, что же скрывается за этой организацией, кем и с какими целями она создана?

Большинство экспертов полагают, что группировка ИГ выросла из действовавшей в составе «Аль-Каиды» другой экстремистской структуры – «Исламского государства Ирака», возникшей как ответ на вторжение США и их союзников по НАТО в Ирак в 2003 году. После расширения театра военных действий на соседнюю Сирию эта группировка была переименована в «Исламское государство Ирака и Леванта», а чуть позже получила свое нынешнее название.

Таким образом, в этом регионе сегодня действуют три «джихадистские» организации суннитов – «Исламское государство», «Джабхат аль-Нусра» и «Аль-Каида», причем ИГ среди них выделяется своей активностью. Как считает корреспондент американского журнала Time Рания Абузейд, «хотя сейчас они являются открытыми соперниками, по иронии судьбы все эти группы преследуют одну цель – создание исламского государства в Сирии (и Ираке) как части Исламского халифата, прекратившего свое существование в 1924 году после распада Османской империи».

Как отмечает известный востоковед, директор Центра общественно-политических исследований Владимир Евсеев, возникший на территории Ирака ИГИЛ изначально можно было считать «освободительной организацией, ставящей своей целью борьбу с американцами на территории этой страны». На первом этапе она состояла в основном из арабов-суннитов из числа бывших военнослужащих и сотрудников спецслужб и правоохранительных структур свергнутого режима Саддама Хусейна. При этом нельзя забывать, что этот режим (как и режим в Иране времен правления шаха Мохаммед Реза Пехлеви) был светским, а правящая партия БААС - социалистической, тесно связанной с КПСС и восточноевропейскими соцпартиями. В связи с этим эксперты не исключают, что сегодняшний союз с исламистами используется стратегами ИГ исключительно для консолидации усилий всех тех, кто недоволен вестернизацией Ближнего Востока. Отсюда они делают вывод об отсутствии в ИГ единой командной структуры, поскольку решаемые в Ираке и Сирии задачи принципиально отличаются.

«Если в Ираке речь идет о том, чтобы восстановить если не господство, то хотя бы права и контроль арабов-суннитов на существенную часть территории Ирака, и здесь ИГ может рассматриваться как освободительная организация, то в Сирии у нее несколько другая тактика и предназначение, – считает Евсеев. – В Сирии тоже можно подойти к этому формально, говоря о свержении власти алавитов. Но в Ираке при Саддаме Хусейне сунниты были меньшинством, а в Сирии они составляют как раз большинство». На территории Ирака ИГ пользуется значительной поддержкой (чему способствовала недальновидная политика бывшего премьер-министра Аль-Малики, сделавшего все, чтобы оттолкнуть суннитов от любого диалога), в Сирии этого не наблюдается. Наоборот, для стабилизации ситуации в стране Дамаск пытается вовлечь их в политический процесс. Как следствие, деятельность ИГ в Ираке и Сирии воспринимается по-разному: в Сирии – как нечто инородное, как наемники, стремящиеся захватить страну, действующие жестко, с большим количеством жертв среди местного населения. Более того, столкнувшись с отсутствием поддержки со стороны сирийских суннитов, ИГ оказалась вовлеченной в противостояние с курдами, которые не потерпят никого на своих землях. Добавим, что противостоящие сейчас исламистам курды являются последним крупным народом в мире, не имеющим своей государственности. И если они приступят в реализации идеи создания «Большого Курдистана», включающего территорию не только Ирака, но также Сирии, Ирана и Турции, то такая перспектива имеет больше шансов взорвать Ближний Восток, чем существование нынешнего «Исламского государства».

Что касается спонсоров ИГ, то эксперты сходятся во мнении, что эта организация финансируется аравийскими монархиями Саудовской Аравии и Катара, а также Турцией и различного рода исламистскими фондами. При всех разногласиях, они преследуют одну цель – ограничить иранское влияние в Ближневосточном регионе.

Идеологи «Исламского государства» стремятся на деле доказать, что «государство» – это не фигура речи, а цель, которую они поставили перед собой. Исламское государство уже своим названием оправдывает совершаемое боевиками ИГ насилие, поскольку право на него принадлежит исключительно государству. Эксперты обратили внимание на то, что группировка сделала упор не на совершении террористических актов (хотя и они имеют место, например, массовое убийство туристов в Тунисе), а на открытом и масштабном вооруженном противостоянии правительственным войскам в Ираке и Сирии, отдельным отрядам шиитского и курдского сопротивления, что придает ей видимость воюющей армии. На занятых ИГ территориях формируются органы исполнительной власти, местные администрации, создается социальная инфраструктура, организуется поставки продовольствия. Именно это заставило многих политологов заговорить о том, что ИГ нельзя рассматривать как террористическое движение в общепринятом смысле.

В контексте государство-строительства лидеры ИГ особое внимание уделяют пропаганде своих идей построения всемирного Халифата, созданию образа борцов за справедливость, объединение «истинных» мусульман в борьбе с неправоверными, используя для этого весь арсенал художественных образов, достижения в сфере телекоммуникаций и т.д. Эксперты отмечают, что заполонившие YouTube видеоролики с места казни захваченных игиловцами заложников и пленных сделаны на высочайшем профессиональном уровне с использованием психологических методов привлечения внимания (цветовое и музыкальное оформление, чередование крупных и панорамных планов и т.д.).

Все это свидетельствует о том, что идеологи ИГ стремятся позиционировать движение как всеарабское антизападное сопротивление, как ответную реакцию на преступления, совершаемые коллективным Западом в этом регионе на протяжении десятилетий, как своеобразную плату за унижения и оскорбления исламского мира. Именно с этим связываются показная жестокость и варварство игиловцев по отношению к памятникам арабского Востока, которыми дорожит «цивилизованный мир». Демонстративным разрушением исторических артефактов они как бы стремятся показать, что объявили войну Западу и его несправедливой модели глобализации.

По мнению председателя программы «Религия, общество и безопасность» в Московском центре Карнеги Алексея Малашенко, «Исламское государство» представляет собой частный случай более широкого явления – исламизма. «Это тяжелый и жесткий феномен всех современных мусульманских стран, который возник давно и особенно проявился после Второй мировой войны», – считает он. Распад Советского Союза лишил национальные режимы на Ближнем Востоке политической, экономической и военной поддержки, тем самым сделав их несостоятельными. На этом фоне все более популярными становились течения, призывавшие к возврату к «своим исламским корням и заветам пророка Мухаммеда», нашедшие свое дальнейшее развитие в идее «исламской альтернативы». Ее предвестником стала исламская революция в Иране в 1979 году, в успех которой поначалу никто в мире не верил. Однако, как замечает Малашенко, созданный ею режим доказал свою устойчивость и существует до сих пор, хотя для его утверждения в стране было пролито немало крови.

С тех пор эта идея нашла широкое распространение и поддержку в мусульманском мире. Это касается не только ближневосточного региона, но и российского Северного Кавказа, а в перспективе и Поволжья, других регионов компактного проживания российских мусульман.

Как отмечают эксперты, сегодня число сторонников «исламской альтернативы» в мусульманском мире исчисляется сотнями миллионов человек. Однако не все так просто. Одни приверженцы этой идеи выступают за эволюционный путь исламизации мира, призывают сосредоточиться на глубоком изучении сущности самого ислама, на что могут потребоваться годы кропотливой просветительской и разъяснительной работы. Другие мусульмане путем инициирования и участия в ненасильственных массовых акциях протеста стремятся всячески ускорить эти процессы. В то время как самые непримиримые экстремисты готовы в любой момент вступить (или уже вступили как игиловцы) в борьбу за немедленное создание всемирного исламского Халифата, уничтожая любого, кто с ними не согласен. Именно они составляют костяк боевиков «Исламского государства» на границе Ирака и Сирии. Отметим, что они не признают никаких границ и этим, например, они отличаются от тех же моджахедов или талибов, которые ведут в мусульманских странах «национально-освободительную борьбу».

Безусловно, что не каждый умеренный исламист непременно встанет на путь экстремизма. Но нельзя игнорировать факт непрекращающегося перехода части исламистов, в основном молодых людей, на более радикальные позиции. Молодежи вообще свойственна героизация, в данном случае – боевиков-джихадистов, и преодолеть ее крайне сложно.

Надо отметить, что провозглашение игиловцами «исламского Халифата» не нашло поддержки со стороны авторитетных исламских ученых. Так, Юсуф аль-Карадави заявил о «не соответствии установлениям шариата». «Да, мы ожидаем создания халифата как можно быстрее, – заявил он. – Но декларация "Исламского государства" недействительна с точки зрения шариата и может иметь опасные последствия для суннитов Ирака и для тех, кто сражается в Сирии». По словам аль-Карадави, назначение «халифом» со стороны лишь одной группировки, известной радикальными взглядами, не соответствует условиям шариата. «Титулом халифа может наделить только вся мусульманская умма, а не отдельная группа», – пояснил ученый.

В свою очередь, имамы и лидеры мусульманских общин Великобритании призвали журналистов и политиков при упоминании этой исламистской группировки отказаться от употребления названия «Исламское государство». «Мы считаем, что террористическое движение… не может называться “Исламским государством”. Оно не исламское и не государство», − говорится в заявлении, направленном в адрес британского премьера.

По мнению Алексея Малашенко, появление на мировой арене «Исламского государства» ознаменовало собой переход от «арабской весны» к «исламской осени». «Когда в 2011 году по Ближнему Востоку триумфально зашагала «арабская весна», мало кто слушал немногочисленные осторожные голоса экспертов, предупреждавших о том, что арабская демократия неминуемо приведет к росту исламизма, – отмечает востоковед. – Но в результате именно так и вышло. “Арабская весна” за полгода превратилась в “исламскую осень”, а потом предъявила всему миру “Исламское государство”. Глупо объяснять это явление следствием какой-то американской провокации. На самом деле это результат глубинных внутренних процессов внутри мусульманского общества, которые идут сейчас и будут продолжаться дальше».

Что касается России, то эксперты сегодня пока не видят реальных угроз, исходящих от ИГ. Тем не менее, уже можно говорить о предпосылках к формированию таких угроз уже в ближайшей перспективе.

В интернете появилась запись, на которой присягу «Исламскому государству» приносят боевики, входящие в террористическую организацию «Имарат Кавказ». По утверждению СМИ, речь идет об участниках бандподполья из северокавказских республик. Напомним, что ранее директор ФСБ России Александр Бортников сообщил, что в рядах игиловцев в Ираке и Сирии воюют примерно 5 тыс. россиян, в том числе около 200 человек из Приволжского федерального округа. Это дало повод старшему научному сотруднику Центра проблем Кавказа и региональной безопасности Института международных исследований МГИМО Ахмеду Ярлыкапову заявить о том, что «вербовочная сеть ИГ все сильнее опутывает нашу страну». Достаточно вспомнить нашумевшую историю с попыткой выезда студентки МГУ Варвары Карауловой, фактически завербованной игиловцем, на территорию, подконтрольную ИГ. Тем временем в Карачаево-Черкесии недавно выла выявлена и нейтрализована ячейка вербовщиков, в которую входили и жители Ставропольского края.

Как считает Ярлыкапов, далеко не все, кто присягает ИГ, выезжают за границу и вливаются в ряды этой международной террористической организации. Многие из них остаются в стране, и «мы постепенно получаем филиалы ИГ здесь, у нас в России». «Я думаю, что “Исламское государство” не будет настаивать на их переезде [на Ближний Восток]. Какая-то часть людей им нужна для того, чтобы наращивать свою сетевую террористическую часть за рубежом», – подчеркивает ученый.

В свою очередь, сотрудник этого же Центра Вадим Муханов в интервью «Клубу Регионов» заметил, что долгое время на угрозу проникновения «Исламского государства» в Россию не обращали внимания, несмотря на опасения ряда специалистов. «Можно только сожалеть, что только сейчас органы, отвечающие за вопросы безопасности, стали публично говорить о проблеме ИГ», – констатировал он.

Эксперты полагают, что для ослабления и последующего разгрома «Исламского государства» необходимо развернуть боевые действия одновременно на территории Сирии и Ирака, не давая возможности отрядам этой исламистской группировки беспрепятственно перемещаться по региону, наносить по экстремистам точечные удары с тем, чтобы избежать потерь среди мирного населения (даже симпатизирующего исламистам), поскольку в противном случае популярность группировки будет только возрастать. Важно также своевременно информировать население обо всех случаях жестокого обращения боевиков с местными жителями. Кроме того, необходимо решительно пресекать активность в мусульманской среде вернувшихся бывших боевиков ИГ, в первую очередь их попытки формировать вокруг себя «группы поддержки», а также ведение с их стороны пропаганды в мечетях.

Наряду с мерами по выявлению и пресечению деятельности ячеек ИГ, эксперты призывают власть развернуть пока не поздно против вербовщиков «Исламского государства» ориентированную на молодежь контрпропаганду, основанную на том, что они напрасно верят в социальную справедливость, которую якобы несет «Исламское государство».

Безусловно, группировка «Исламское государство» представляет серьезную угрозу миру на Ближнем Востоке, но это не означает, что у нее нет слабых мест. Уже сказывается отсутствие в ней (и в целом в исламизме) харизматических лидеров, не говоря уж о всеисламистском вожде масштаба бен Ладена или аятоллы Хомейни, что «обедняет» религиозно-политическое движение (непререкаемых авторитетов нет ни в целом на Ближнем Востоке, ни в Северной Африке, ни в Центральной Азии). В свою очередь, глава «Исламского государства» (халиф) Абу Бакр аль-Багдади не имеет сегодня достаточного политического и религиозного авторитета для роли исламского мессии.

Показная и бессмысленная жестокость игиловцев (уничтожение тех, кто не исповедует ислам, казни неугодных священнослужителей, журналистов, как западных, так и местных, фактическое насаждение рабовладения, применение средневековых шариатских наказаний) ведет к дискредитации Движения в глазах большинства мусульман, убежденных в том, что ислам – веротерпимая религия, сужает базу их поддержки. И, наконец, как показывает практика «мирной» жизни на завоеванных игиловцами территориях, исламисты не слишком приспособлены к управлению государством, к погружению в социально-экономическую рутину, проведению реформ, поддержанию стабильности, утверждению легитимности насаждаемого ими режима.

По мнению экспертов, даже в случае военной победы над группировкой ИГ, уничтожения опорных пунктов исламистов, их тяжелой военной техники, а также восстановления местной власти на «освобожденных» от боевиков территориях, борьба с радикальными исламистами не завершится. Скорее всего, это понимают и политики, и военные. Достаточно заметить, что в Совете Безопасности ООН, наряду с мерами противодействия «Исламскому государству», уже поднималась тема изоляции этой террористической организации, что является свидетельством признания возможности существования ИГ еще достаточно длительное время.

Как замечает Алексей Малашенко, после поражения джихадисты уйдут в подполье, вернутся в страны, откуда приехали на Ближний Восток и где рано или поздно продолжат свою деятельность. Они займутся пропагандой, вербовкой сторонников, продолжат борьбу в рядах исламистской оппозиции. Мы станем свидетелями политизации ислама. Вполне вероятно обострение террористической угрозы, в том числе в странах Европы и США, а также в России, которая поставляет оружие иракскому правительству.

Комментариев пока нет