Глобальная экономика после коронавируса

Наряду с конспирологической повесткой коронавирусных домыслов в академическом дискурсе обозначились две проблемы, также связанные с поразившей мир пандемией и в силу своей не только научной, но и практической значимости надолго вошедшие в круг наиболее обсуждаемых тем.

Одна проблема мировоззренческого порядка связана с будущим поствирусным мироустройством. Уже наметившаяся в докризисный период полемическая линия критики либерально-демократического мейнстрима [9], которую, кстати заметить, поддержали даже представители западного истэблишмента (имеется ввиду известное выступление Президента Франции Э. Макрона [1]), видимо, перерастёт в полномасштабное обсуждение перспективы общественного развития планетарной цивилизации.

Другая проблема, контуры которой уже предвосхитили оценки экспертов, затрагивает вопрос посткризисного устройства глобальной экономики.

И эта проблема имеет свою доэпидемическую историю. Задолго до коронавируса мировая научная мысль обратилась к теме, охватывающей широкий спектр вопросов, инициированных актуализацией протекционизма, возрастанием роли национальных государств в экономике, быстрым продвижением мирового хозяйства по пути инновации и информатизации.

Безусловно, кризис, связанный с коронавирусной пандемией, повлияет на архитектуру мирового хозяйства, однако утверждать, что произойдёт что-то непредвиденное и из ряда вон выходящее, не приходится.

Случившийся «обвал» лишь отчётливее проявит, углубит, актуализирует давно назревшие и пробивающиеся сквозь «толщу модерна» тенденции, которые по большому счёту означают его закат. Однако представлять глобальный экономический порядок так, как будто последствием коронавируса станет его неизбежный крах, преждевременно.

Ещё в 1972г. Римскому клубу был представлен доклад, подготовленный Массачусетским технологическим институтом, под красноречивым названием «Пределы роста». Пессимистичный сценарий этого доклада предрекал кризис мирового хозяйства к 2020 г., и падение уровня жизни населения планеты до сопоставимого с 1900г. [22]. Все последующие (обновлённые) доклады принципиально не меняли первоначально озвученного сценария.

Одним из оснований пессимизма не только у авторов докладов Римского клуба, но и у здравомыслящего большинства мирового сообщества является, мягко говоря, не рачительное использование биоресурсов планеты, значительная часть которых тратится на средства уничтожения землян, создание избыточных благ для богатого меньшинства и т. д. По оценкам Global Footprint Network, в 2019 г. человечество тратило ресурсы планеты в 1,75 раза быстрее, чем естественно они могли восстановиться. В этой связи основатель и президент Capital Institute Дж. Фуллертон предложил альтернативную современному ориентированному исключительно на прибыль капитализму модель «регенеративной экономики» [2].

Другим поводом для больших сомнений в потенциале развития капиталистического способа производства как такового стали проявившиеся пределы товарных рынков, обеспечивающих эффективность оборота капитала в реальном сегменте общественного хозяйства. Например, наполненность мирового рынка товарами длительного потребления, по некоторым оценкам, достигла 80–100 %.

Трансграничные товарные потоки демонстрируют устойчивую тенденцию к сокращению. По данным Всемирного банка, отношение мирового товарооборота (в стоимостном выражении) к ВВП в десятилетие 1985–1994 гг. в среднем росло по сравнению с предыдущим десятилетием в 2 раза быстрее, а за период 2009–2018 гг. к предыдущему десятилетию только в 1,8 раза [3].

После пика 2007 г. значительно сократились трансграничные потоки капитала (с 12,4 до 4,3 трлн долл.), а прямые иностранные инвестиции хотя и подросли после мирового финансового кризиса, по-прежнему не удовлетворяют целям устойчивого развития, заявленным ООН (в 2007  г. их доля в приросте валовых вложений в основной капитал составила 13,6 %; в 2008 г. – 9,7 %, в 2014 г. – 8,5 %) [25].

Передел или попытки регулировать рынки, фундирующие «материальную экономику» капитализма, сопряжены с нарастающими противоречиями, способными обрушить существующий миропорядок. Европейское «квотирование» национального производства уже сегодня вызывает массу разногласий между наметившимся центром (Западной Европой) и периферией (Южной и Восточной Европой).

Намерение использовать (в целях европейского развития) потенциал сорокамиллионного украинского рынка привело к кризису, разрешение которого затягивается надолго. Трамповская «национализация» рынка США вызвала войну с Китаем. Реализация китайской инициативы «Один пояс, один путь» вызвала озабоченность стран «золотого миллиарда». В 2018  г. МВФ публично выразил опасение по поводу долговой ловушки стран-участниц китайского проекта [4].

Одним словом, в связи со значительным сокращением потенциала роста товарной экономики капитализма «разбегание» стран по «национальным квартирам» приобретает характер нового издания протекционизма, обретающего в условиях коронавируса зримые очертания. В этой связи, видимо, подвергнутся ревизии все существующие интеграционные сообщества и альянсы. «Пока я жива – этому не бывать», – такой фразой немецкий канцлер А. Меркель выразила свой протест по поводу выпуска единых еврооблигаций, объединяющих в условиях пандемии долги благополучных европейских государств и стран европериферии [5].

В ракурсе резервов товарного капитализма следует указать на недостаточно «освоенный» потенциал внутреннего рынка Индии и Китая. С 2009 г. КНР прилагает большие усилия для его расширения. Однако решаемая китайским руководством задача стимулирования внутреннего спроса не тривиальна по своему содержанию. Во-первых, её решение связано со значительными инвестициями в перестройку в основном экспортно-ориентированной национальной промышленности на выпуск продукции внутреннего потребления. Во-вторых, расширение внутреннего рынка обусловлено другой масштабной проблемой – стимулированием потребительского спроса.

Одним из препятствий, вставших на пути её преодоления, стал долговой пузырь домохозяйств, наполнившийся кредитными средствами, призванными «подогреть» потребление китайцев и долг государства (включая местные структуры, выпускающие облигации). По данным Института Международных Финансов, национальный долг Китая (включающий обязательства правительства, корпораций и домохозяйств) в 2019 г. превысил гигантскую сумму в 40 трлн долл., что составляет 15 % глобального долга и превышает 300 % ВВП КНР [6].

Очевидно, что осложнившие задачу реформирования китайской экономики условия пандемии, сократившие не только внутренний, но и внешний спрос на товары из Поднебесной, потребуют, по крайней мере, корректировки планов её властей.

Падение промышленного производства Китая за первые два месяца 2020 г. стало рекордным за последние 30 лет и достигло 13,5 %. За этот же период инвестиции в основной капитал Поднебесной упали на 24,5 % в годовом исчислении (при прогнозируемом росте в 2,8 %) [7].

Каких последствий следует ожидать от депривации мирового товарного капитализма? Безусловно, наиболее реалистичными становятся прогнозы, предрекающие снижение темпов развития глобальной экономики, а скорее её рецессию. Директор-распорядитель МВФ В. Георгиева заявила: «Прогноз по росту мировой экономики на 2020 г. отрицательный: рецессия такая же, как во время глобального финансового кризиса, или ещё хуже» [8].

Падение глобальной экономики, безусловно, будет сопровождаться и уже сопровождается резким снижением уровня жизни основной массы населения мира. Глубину его обвала трудно себе представить на фоне того, что даже в самой могущественной стране США (по данным опроса агентства Associated Press и социологического центра NORC) 70 % жителей уже к концу 2019 г. заявляли о том, что «cтрана находится на неверном пути», а 52 % граждан полагали, что дела в 2020 г. «будут только хуже» [9].

Столкнувшись с социальным давлением, мировой политический класс (независимо от культурной, этнической, идеологической идентичности) будет вынужден усилить «дрейф» в противоположном неолиберальному курсу направлении регулируемого экономического порядка. Скорее всего, вектор глобальной перспективы общественного развития будет форматироваться вокруг сакраментальной фразы одного из современных британских обществоведов Н. Фергюссона, который заявил: «Либеральный мировой порядок не был ни либеральным, ни мировым, ни упорядоченным. Он столкнулся с фатальным кризисом легитимности и стал “нелиберальным межэлитным мировым беспорядком”» [9].

Ещё в 2019 г Э. Макрон в беседе с бизнесменами заявил о «кризисе мировой экономики» и «деградации капитализма», имея в виду исчерпанность ресурсов развития рыночного нерегулируемого хозяйства. Французский президент заявил о необходимости трансформации его устоев на основе «конвергенции», «соединения лучших достоинств капитализма и социализма» [10].

Однако на пути социализации экономического миропорядка стоит фундаментальное препятствие, а именно структурные качества современного капитализма, его финансиализация, при которой основной оборот капитала и получение прибыли происходит в финансовой сфере, далеко отстоящей от реальной экономики, овеществлённого труда и эквивалентного отражения материальных, интеллектуальных, информационных ресурсов во вновь создаваемых виртуальных «продуктах». Выражаясь просто, виртуальный оборот капитала (в виде самых различных финансовых активов: ничем не обеспеченных денег, деривативов, облигаций, фьючерсов и др.) только косвенным образом связан с общественным хозяйством и продуцирует периодическое надувание «грыжи» избыточной ликвидности, появление нескольких «счастливых миллиардеров» на фоне бедности граждан, порождает непосильный пресс бюджетных обязательств государств.

Например, накануне глобального финансового кризиса 2008  г. рынок ипотечного кредитования США оценивался в 12 трлн долл. и был почти равен ВВП страны, а ипотечный долг достиг 70 % ВВП. С принятием властями США в 2000 г. закона о модернизации товарных фьючерсов фактически производные финансовые инструменты были полностью освобождены от надзора Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) и Комиссии по срочной биржевой торговле (CFTC). Рынок деривативов США вырос со 100 млрд долл. в 2001 г. до 531 млрд долл. в 2008 г. Надувшийся пузырь американских ипотечных кредитов инфицировал мировые финансовые рынки, в результате чего темпы роста мировой экономики сократились в 2008 г. вдвое в сравнении с 2007 г. (с 5,7 % до 2,7 %) [28].

Операция количественного смягчения ФРС (было куплено ценных бумаг на 1,7 трлн долл.) несколько сгладила последствия рецессии для американской экономики, вызванной ипотечным кризисом.

Глобальный финансовый кризис 2008 г. (заметим, значительно менее болезненный, чем кризис, связанный с пандемией) не устранил источника, его породившего. К 2020 г. сумма кредитов, выданных банковской системой США под залог компаний с высоким уровнем риска, составляет 1,4 трлн долл., а общий объём оборачиваемых деривативов в мире исчисляется суммой, намного превосходящей глобальный ВВП (2013 г. – 710 трлн долл., 2020 г. – 1,2 квадриллиона) [11].

«Турбо капитализм» (по выражению профессора А. Фаллико) как порождение американского глобализма стал «бомбой замедленного действия» для всей глобальной экономики и катализатором и без того неизбежного при капитализме неравенства. Только за 2018 г. миллиардеры во всём мире разбогатели ещё на 12 %, а бедная часть населения планеты потеряла 11 % своего состояния. Богатство 26 богатейших персон мира оказалось равным состоянию 3,8 млрд человек. Только 1 % состояния основателя Amazon Д. Безоса равен бюджету здравоохранения Эфиопии с населением 105 млн чел [12].

Необходимость социальной поддержки населения инициирует государственное заимствование, а всё увеличивающийся сегмент предприятий-«зомби» [13] требует необеспеченного, дешевого кредитования.

С 2003 по 2018 гг. глобальный корпоративный долг увеличился с 26 трлн до 74 трлн долл., а мировой долг государств – с 23 трлн до 67 трлн долл. [14].

В связи с коронавирусом финансовый пузырь значительно увеличится за счёт обязательств государственного займа и рисковых необеспеченных акций. Например, по данным агентства Mody’s, долг спекулятивного уровня предприятий физически затухающей сланцевой отрасли США составляет более 60 % от общей суммы, подлежащей погашению в 2024 г.

Уже в настоящее время в зоне риска находятся долги сланцевиков в размере 86  млрд  долл. [18, с.  17]. Только за три недели конца марта – начала апреля текущего года в США зарегистрировано около 16 млн безработных, поддержка которых потребует новых трат бюджета. В целом в результате пандемии уровень американской безработицы вырастёт до 20 % [15].

Однако главным последствием пандемии стали меры мировых финансовых центров, которые и ранее способствовали надуванию финансового пузыря, грозящего обрушить глобальную экономику. В условиях кризисной неопределённости ФРС, ЕЦБ, Банк Англии, другие Центробанки «заливают пожар» за счёт «количественного смягчения», снижая ключевые ставки и увеличивая эмиссию.

Министерства финансов стремятся поддержать падающие предприятия за счёт всякого рода субсидий, налоговых послаблений, скупки акций и проч.

Из национального бюджета Германии выделено на поддержку бизнеса 557 млрд евро, Франции – 547 млрд евро, Италии – 340 млрд евро, Великобритании – 330 млрд долл., Японии – 193 млрд долл., Польши – 52 млрд долл., Финляндии – 15 млрд евро и т. д. Правительства многих стран заявляют, что в случае, если помощь государств окажется неэффективной, системообразующие предприятия будут национализированы [16].

Американский бюджет выделяет на борьбу с пандемией 2 трлн долл. (для сравнения, в 2009 г. было отпущено 1,4 трлн долл.), что, конечно, приведёт к увеличению его дефицита. На мартовских (2020 г.) чрезвычайных заседаниях Комитета по операциям на открытом рынке ФРС США приняла решение о понижении ключевой ставки до 0-0,25 %. Фактически кредитные деньги становятся бесплатными98. Европейский центральный банк оставил ставку рефинансирования на нулевом значении, Банк Англии снизил процентную ставку до 0,25 %, Банк Канады – до 0,75 %, Центральный банк Норвегии – до 1,0 %.

Безусловно, дешёвые деньги станут благом лишь в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной могут обернуться новым изданием глобального финансового кризиса99. Низкие процентные ставки и «мягкая монетарная» политика будут способствовать росту финансовых рынков на фоне падения реальной экономики. Большинство их субъектов (т.  е. «игроков») являются представителями страты, относящейся к верхней дециле распределения доходов. На низких ставках выигрывает богатое меньшинство, приобретая спекулятивные активы (падающие в цене недвижимость, акции и т. д.) и выигрывая на восходящем тренде их стоимости. Напротив, небогатое большинство (такое даже в развитых странах составляет 90 % населения), не получая даже минимального дохода от накоплений, размещённых в банковских депозитах, вынужденно их расходовать на текущие потребности. Ситуацию осложняет подтверждённая статистикой тенденция: при снижении сбережений уровень потребления «бедного» населения растёт более быстрыми темпами, чем у состоятельных слоёв. Этот факт, видимо, связан с психологическим аспектом: стремлением соответствовать средним потребительским стандартам. Эта ситуация порождает эффект «жизни в кредит», усугубляющий материальное положение большей части населения.

Ещё одно последствие занижения ставок связано с «замиранием» банковского сектора, так как активность финансирования смещается в сторону небанковских финансовых институтов.

Таким образом, низкие процентные ставки, нередко приносящие краткосрочный эффект, в долгосрочной перспективе неизбежно ведут к дисбалансу мировой экономики и нарастанию неравенства. Директор-распорядитель МВФ К.  Георгиева, презентуя 17 января 2020  г. доклад «Finance and Ineguality», произнесла фразу, которая может быть пророческой в условиях пандемии: «Чрезмерное неравенство тормозит и экономический рост… может подпитывать популизм и политические потрясения», а «мировая экономика рискует вернутся к Великой депрессии, вызванной неравенством и нестабильностью финансового кризиса» [16].

Одним словом, меры, предпринимаемые мировым политическим классом, естественно вписываются в современную парадигму финансиализации капитализма. Они являются не чем иным, как ещё одним шагом на пути приближения к очередному нециклическому глобальному финансовому кризису, который на сей раз будет, по всей видимости, означать крах капиталистической социально-экономической системы в целом.

Как ни парадоксально, но кризис, связанный с пандемией, отчётливо обозначил очертания постмодерна, неизбежно идущего на смену прежней экономической системе. Если до коронавируса учёные говорили об отдельных признаках наступления эпохи «креативной» или «умной» экономики, то кризис, связанный с ним, обозначил проблему перехода к новым методам, принципам управления, к безлюдным цифровым технологиям в плоскость практического воплощения.

Кризисные условия развития глобальной экономики значительно интенсифицировали обозначившийся ранее мегатренд на информатизацию социально-экономического пространства. Согласно данным корпорации Cisko, за период 2002–2016 гг. мировой трафик интернета увеличился в 266 раз (со 100 до 26000 Гб в сек.), а его трансграничные потоки увеличились на 3280  %. В 2015  г. на долю трансграничных информационных потоков уже приходилось 2,3 трлн долл., или 3,5 % мирового ВВП (для сопоставления, общий поток трансграничного движения товаров, услуг, людей, информации оценивался в 8 трлн долл., или 10 % ВВП) [3, c. 6].

И хотя сама по себе информатизация (цифровизация) экономики не создаёт нового типа социальных отношений, однако, безусловно, по мере роста способствует трансформации таких фундаментальных феноменов, как «собственность», «предприятие», «потребление» и т. д., выходящей за рамки традиционной индустриальной экономической системы.

В связи с тупиковостью вектора, указывающего в сторону дальнейшей финансиализации, глобальная экономика после пандемии будет вынуждена идти по пути продвижения к новой формации, источниками развития которой являются интеллект и информация.

Ссылки:

1. Макрон: «Мы определенно являемся свидетелями конца Западной гегемонии в мире» (Elysee, Франция) // Inosmi.ru [Сайт]. URL: https://inosmi.ru/politic/20190828/245721003.html (дата обращения: 07.04.2020).

2. Горова Н. В логике природы: Самовосстанавливающее развитие в ответ на пределы роста// Коммерсантъ. Приложения [сайт]. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4275942 (дата обращения: 24.03.2020).

3. World Economic Outlook Database. [Электронный ресурс]. [2018]. URL: https://www.inst.org/extermal/pubs/ft/weo/2018/02/weodata/index.aspx (дата обращения: 12.09.2020).

4. Комраков А. МВФ поставили под ружье // Независимая газета. 2019. 23 мая.

5. Антонов  М. Ангела Меркель подверглась издевкам британской прессы из-за отказа от евробондов // Вести.ru [сайт]. URL: https://www.vesti.ru/doc.html?id=831705 (дата обращения: 11.04.2020).

6. Сергеев М. Долг Китая достиг трехсот процентов ВВП // Независимая газета. 2019. 18 июля.

7. Злобин А. Промышленное производство в Китае показало рекордное падение за 30 лет // Forbes: [cайт]. URL: https://www.forbes.ru/newsroom/biznes/395109-promyshlennoe-proizvodstvov... (дата обращения: 14.03.2020).

8. МВД предупредил о глобальной рецессии хуже 2009 года // РБК: [сайт]. URL: https://rbc.ru/economics/23/03/2020/5e7905149a79477203fd6e7d (дата обращения: 12.04.2020).

9. «Капитализм сошёл с ума»: Макрон заявил о мировом кризисе // Газета.ru. URL: https://www.gazeta.ru/politics/2019/08/25_a_12601393.shtml (дата обращения: 12.04.2020).

10. Там же.

11. Эрлен Ф. Размер мирового рынка деривативов: 710 трлн долл. // GoldenFront: [сайт]. URL: https://goldenfront.ru/articles/view/razmer-mirovogo-rynka-derivativov-7... (дата обращения: 12.04.2020); Насколько велик рынок деривативов? // TalkingOfMoney.com. URL: https://ru.talkingofmoney.com/how-big-is-derivativs-market (дата обращения: 12.04.2020).

12. Холявка А. Перед налогом все неравны // Ведомости. 2019. 22 янв.

13. Доходы, которых не покрывают обязательства по заимствованию.

14. В экономике США и Европы полыхает пожар [Электронный ресурс]. URL: https://fondsk.ru/news/2020/03/23/v-economikah-ssha-i-evropy-polyhet-poz... (дата обращения: 10.04.2020); Глобальный долг вернулся к росту // Коммерсант. 2018. 11 июля.

15. Из-за пандемии уровень безработицы в США может достичь 20% // РБК: [сайт]. URL: https://rbc.ru/economics/04/04/2020/5e85e49b9a7947f926e52834 (дата обращения: 11.04.2020).

16. В экономике США и Европы полыхает пожар...

17. Катасонов В. Денежные власти США решили устроить мир во время чумы // Информационное агентство «Аврора» [сайт]. URL: https://aurora.network/articles/6-jekonomika/77865-denezhnye-vlasti-ssha... (дата обращения: 12.04.2020).

18. Катасонов В. Аргумент коронавируса и ключевые ставки Центробанков // Фонд стратегической культуры: электронное издание. URL: https://www.fondsk.ru/news/2020/03/16/argumentkoronavirusa-i-kljuchevye-... (дата обращения: 05.04.2020).

Егоров В. Г., доктор экономических наук, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии и права Московского государственного областного университета

Источник: Пандемия COVID-19: конец привычного мира? / А.В. Абрамов, В.Э. Багдасарян, С.О. Бышок, С.В. Володенков, Д. Г. Евстафьев, В.Г. Егоров, Н.А. Комлева, Н.С. Крамаренко, А.В. Манойло, О.М. Михайлёнок, А.И. Петренко, В. Ф. Прокофьев // Вестник Московского государственного областного университета (электронный журнал). 2020. № 2. URL: www.evestnik-mgou.ru