Глобализм как "конец истории"

29 октября 2016

ОГЛАВЛЕНИЕ

Из главы 4 «Россия как христианская альтернатива "концу истории"» части III «РУССКАЯ ИДЕЯ СЕГОДНЯ» книги Молоткова А.Е. «Миссия России. Православие и социализм в XXI веке»

Глобализм как «конец истории»

В эмпирической реальности человеческой истории библейское добро и зло – «пшеница и плевелы» – призваны и обречены сосуществовать совместно как два, до конца не верифицируемые, полюса человеческой природы. Непрерывно переплетаясь, перемешиваясь, но никогда внутренне не сливаясь в форме некоего толерантного синтеза, эти два начала образуют в истории два незримых духовно-цивилизационных потока, которые в процессе постепенного цивилизационного самоопределения лишь к концу истории смогут полностью проявить свою истинную сущность. Только в конце истории может состояться глобальный Богочеловеческий выбор: «…и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою» [Мф.13.30].

Другими словами, к концу истории должна наблюдаться поляризация духовно-цивилизационного пространства как постепенное (и неизбежное) нарастание предгрозового эсхатологического потенциала человеческой истории. Глобализация как подведение общих цивилизационных итогов человечества предельно актуализирует и обостряет эти дотоле исторически неопределенные процессы. Отсюда неведомые ранее теории «войны цивилизаций», проблемы «международного терроризма», обострение религиозного фундаментализма – все это признаки начавшейся глобальной цивилизационной поляризации мира: кто не с нами – тот против нас.

Применительно к России эта тенденция проявляет себя особенно зримо. И отнюдь не в форме исторически-локального «чеченского фактора» или популистской проблемы повышения международной конкурентоспособности, провозглашенной чуть ли не смыслом национальной идеи, а в форме того сознательного духовно-стратегического идеологического выбора, который Россия сделала еще в начале XXвека. Весь XX век (впервые в истории!) прошел под знаком глобального цивилизационного противостояния двух социально-экономических (а по существу – духовно-нравственных) систем: капитализма –в его заключительной империалистической стадии и социализма – как этически нового типа общественных отношений. И это не просто очередной всплеск древнего геополитического противоборства между Западом и Востоком, а самое прямое свидетельство начавшейся духовно-цивилизационной поляризации мира. Христианское существо социализма и противоположное ему антихристианское начало капитализма впервые непосредственно противостали друг другу в качестве реальной цивилизационной альтернативы. И отнюдь не случайно, что геополитически это стратегическое противостояние олицетворялось противоборством двух сверхдержав, СССР и США: России – исторической носительницы Православия, и Америки – духовно основанной на тайном «сожительстве» иудаизма и протестантизма (религиозных антиподов Православия), породивших собой систему современного неолиберализма. Так, еще до появления самого понятия глобализации проявили и зримо обозначили себя духовные полюса глобального мира.

Факт исторического крушения Советской России, а с ней и всей мировой системы социализма в его первичном марксистско-ленинском варианте, отнюдь не отменяет эту глубокую духовную геостратегическую диспозицию, но лишь переводит ее на более отчетливый, религиозно-фундаментальный цивилизационный уровень. Времена «холодной войны» и гонки вооружений ушли в прошлое, но Россия, несмотря на видимую государственно-экономическую беспомощность, по-прежнему сохраняет свой альтернативный цивилизационный статус и остается потенциальным полюсом иной модели глобализации, – почему и подвергается дальнейшему беспрецедентному, внешне ничем не мотивированному, геополитическому давлению со стороны НАТО и США. Нет никакого сомнения, что это многоплановое стратегическое давление будет целенаправленно нарастать вплоть до стремления к полной «стерилизации» России как субъекта мировой истории – слишком велики ставки на последнем ее этапе.

Победа Запада в «холодной войне» предопределила нынешний облик глобализационных процессов как глобализацию по-американски. Что за этим стоит и каков внутренний духовно-цивилизационный смысл новой картины мира?

Прежде всего, глобализм бросает вызов важнейшим атрибутам традиционного общества как базовым формам человеческой самоорганизации: национально-государственной автономности, национально-культурной самобытности, духовно-идеологической самодостаточности, государственно-политическому суверенитету, территориальной целостности и т.д. Новая цивилизация предполагает глобальную унификацию всех этих традиционно-исторических форм общественного бытия под эгидой тотального информационно-экономического детерминизма, на волне технического прогресса, отменяющего собой архаичные условности прошлого. Может показаться, что это вполне объективный, исторически и цивилизационно неизбежный процесс как выход на более упрощенный (духовно и экономически прогрессивный) уровень человеческой самоорганизации; однако при внимательном рассмотрении оказывается ничем иным, как глубокой пред-эсхатологической патологией, в основе которой – кризис цивилизационной онтологии.

Так, все нынешние глобализационные процессы идут под эгидой американизма, т.е. того государства, которое само по себе, по форме образования, изначально было совершенно лишено каких бы то ни было онтологических смыслов. Америка – «страна свободы» – исторически образовалась как чисто прагматичное, утилитарное сообщество оторвавшихся от своих национально-культурных корней предпринимателей, съехавшихся со всего света на поклонение «золотому тельцу». Это чистая эклектика (пена) человеческой цивилизации. Кроме смысла индивидуального обогащения и юридически вытекающих отсюда «прав человека», в основании этого общества по существу ничего не было. Подобная вне-онтологическая самоорганизация общества есть в качественном отношении «злокачественная опухоль» на теле цивилизации, и именно поэтому она представляет непосредственную угрозу ее дальнейшему развитию. Парадигма не знающего ограничений индивидуального обогащения под формальной защитой соответствующей конституции, ставшая национальной идеей Америки, уже сама по себе предполагает широкую транснациональную экспансию – потенциально весь мир попадает в зону «американских национальных интересов». Формирование идеологии либерализма и демократии на фоне работорговли и тотального уничтожения индейцев есть родовая (и роковая) цивилизационная двусмысленность американизма, полностью предопределяющая собой ложь и патологию нынешних глобализационных процессов.

«Глобализация по-американски, – пишет А.Панарин, – на деле означает американскую национализацию ресурсов всего мира, отданных на откуп американской алчности. Подлинная глобализация означала бы перевод всех государств мира, в том числе и США, в более сложное пространство, образуемое на основе совместного творчества всех мировых культур и цивилизаций. Здесь же мы имеем дело не с усложнением, а с редукцией: сведением былого разнообразия к духовно-обезличенным стандартам американизма. Новая американская игра с миром – это националистическая игра с нулевой суммой: чем больше заполучит Америка, тем беднее и бесправнее станет остальной мир. Дурная «диалектика» американской глобализации состоит в том, что здесь особое, националистически американское стремится выдать себя за всеобщее (глобальное), а все, сюда не укладывающееся, объявляется агрессивным традиционализмом, подлежащим искоренению»[i]. Здесь американская идеологическая экспансия входит в глубочайшее цивилизационное противоречие с традиционными смыслами (логосами) народов мира (укорененных, в первую очередь, в традиционных религиях), объявляя им войну как не отвечающим идеалам свободы и демократии, ставя стратегическую задачу привести все многообразное содержание национальных смыслов к абстрактному знаменателю «общечеловеческих ценностей». И это не есть война цивилизаций – это война с цивилизациями, где американский неолиберализм объявил тотальную войну ценностям традиционного общества, где онтологически бесцветное (безнациональное) сообщество потребителей гипертрофировало свои эгоистические аппетиты до глобальных масштабов.

Часто прошлой советской идеологии ставят в вину политику интернационализма как якобы ведущую к отрицанию и смешению наций. Однако при всех «пролетарских» перегибах интернационализм все же безусловно подразумевал сохранение многонационального мира, и он ни в какое сравнение не идет с той принципиально антинациональной реальностью, которую несет с собой бездушная волна «общечеловеческой» глобализации. Веками существовавший традиционный мир под ее воздействием отрывается от своих глубинных (логосных) оснований, бытие наций обессмысливается, теряет свой смысл и сама история. Поэтому новая парадигма мироустройства (по-американски) при всей своей внешней информационно-технологической и экономической убедительности, будучи полностью лишенной каких бы то ни было религиозно-онтологических предпосылок – не имеет цивилизационно-исторической перспективы. В этом смысле она антиисторична, асоциальна, волюнтаристична и античеловечна. Это онтологический тупик человеческой цивилизации.

Не случайно Ф.Фукуяма двусмысленно гордо именовал новую систему миропорядка «концом истории», в ней действительно исчезает смысл и содержание традиционной истории как диалектическое развитие и самоопределение ее культурно-автономных цивилизационных субъектов. Подразумевается, что идейные искания человечества закончились, и окончательно-универсальная модель человеческой цивилизации найдена. Хотя, при внимательном рассмотрении, данное решение общей цивилизационной задачи человечества есть лишь ее прагматичное редуцирование, т.е. уклонение от высших духовно-религиозных заданий истории в сторону эмпирически упрощенного, секулярно-выхолощенного экономического материализма банального потребления. Это есть не вершина цивилизации, а форма ее разложения и деградации. Как отмечает М.Гельвановский, под действием идей неолиберального экономизма в мире идет интенсивный процесс социально-культурной инверсии, в корне переворачивающий систему жизненных ценностей традиционного общества: «Если в предшествующий период человеческой истории в центре национальных социальных систем находилось духовное ядро, оберегаемое политической и военной системами, а экономика была средством поддержания их жизнеспособности, то сегодня мы наблюдаем почти повсеместный процесс инверсии социальных систем, когда экономика в виде императива становится доминантой социального развития, целью этого развития, превращая современное общество в арену погони за прибылью и потребительской гонки, разрушающей традиционные устои семьи, местной общины, вековые социальные структуры народов и государств. Разрушая традиционные структурные социальные конструкции и связывающие их человеческие отношения, экономизм как бы расщепляет живую ткань общественного организма со всеми его особенностями в некую атомизированную однородную массу, подчиняющуюся так называемым законам рынка, создавая новую шкалу ценностей – потребительских ценностей взамен человеческих ценностей высшего порядка, требующих от человека самоотдачи, внутреннего душевного и духовного напряжения, – сострадания, милосердия, жертвенности, т.е. по сути того главного, что мы находим прежде всего в христианстве»[ii]. В этой связи можно говорить о глобальной идеологической революции, переворачивающей традиционные системы социальных и международных связей на основе диктатуры победившего западного капитализма. Причем, как подчеркивает В.Шевченко, эта революция осуществляется «сверху» и носит превентивный, упреждающий характер: «ее цель – создание не взаимосвязанного и взаимозависимого мира, а мира зависимого и управляемого из одного центра»[iii].

Последний акцент вскрывает особое, остающееся глубоко не проявленным, измерение нынешней модели глобализации, связанной с идеологической идентификацией ее подлинных вдохновителей. Для понимания духовного качества современной глобальной революции необходимо осознание того, что феномен глобализма не ограничивается одной лишь логикой макроэкономической самоорганизации мира: не один лишь обезличенный экономизм сам по себе является генератором глобализационных процессов (на чем так часто останавливается антиглобалистская аналитика), у них есть и своя «религиозная онтология». За финансово-экономическим диктатом МВФ, Всемирного банка и других подобных структур глобального экономического регулирования просматривается вполне определенный идеологический субъект мировой истории, для которого экономическая власть над миром – лишь механизм осуществления глобальной политической власти. Глобализация как «проект» есть в этом смысле не просто утилитарная экономическая задача о прибыли, якобы естественно структурирующая глобализационные процессы, а, главным образом, политическая задача о власти, как переподчинение свободных цивилизационных процессов (в их национальной, культурной, политической и социальной динамике) универсальной геополитической матрице «господства и подчинения», идеологически предопределенной еще талмудической логикой сионских мудрецов. При всей объективности мировых интеграционных процессов глобализация в ее современном, откровенно форсированном виде, есть не что иное как метод организации глобального господства элитарных кругов избранной нации, потенциально устремленной к этой цели со времен становления своего национального самосознания. Именно в такой религиозно-детерминированной связке облик нынешней глобализации приобретает свой идеологически законченный образ.

Данный тезис кому-то может показаться слишком спорным, надуманным и ненаучным: каким образом относительно незначительная в процентном отношении и безнадежно разрозненная по всему миру еврейская диаспора способна осуществлять подобный глобально-исторический проект? Однако любому мало-мальски не поверхностно знакомому с библейской традицией и признающему, что вся человеческая история как минимум двух последних тысячелетий разворачивается в контексте этой традиции (как христианская история человечества), данное, даже гипотетическое допущение, не покажется странным. Наоборот, вся логика библейского понимания истории, и главным образом ее финальная эсхатологическая трактовка, говорит о том, что подобное завершение человеческой истории духовно и идеологически неизбежно: антихрист как олицетворение еврейско-иудейских обетований (как царь иудейский), придет «на малое время» к власти над миром. При этом антихрист – это не просто некое частное лицо, единолично явившееся невесть откуда и подчинившее себе всех и вся, это олицетворение глобального идеологического торжества антихристианства как явления мировой истории, духовно-историческим носителем которого со времен голгофской трагедии было (и остается) иудействующее еврейство. Ожидаемый евреями мессия (Мошиах), должный исторически утвердить их «богоизбранное» господство и ожидаемый христианами Антихрист – это одно лицо! Такова логика библейского видения человеческой истории, такова и ее эмпирическая проекция в конкретных политических, идеологических, экономических и духовных формах современной глобализации. То и другое удивительным образом соответствует друг другу. Не видеть этого – значит не понимать истинный масштаб происходящих ныне событий.

Еврейство не пассивная, а в высшей степени активная историческая сила, и в нынешней глобализации она играет роль отнюдь не стороннего наблюдателя, а роль ведущего идеологического игрока, больше всех заинтересованного (в силу своих религиозных, экономических и культурно-психологических установок) в становлении новой системы миропорядка. В наше время это уже достаточно очевидная истина. Как замечает А.Панарин, «никто не может игнорировать того факта, что новая либеральная революция глобалистов нашла своих непримиримых идеологов и партизан в лице активного еврейского меньшинства. Для этого меньшинства почти все экстравагантности современного глобализма выглядели привычными – вписывающимися в традицию еврейской диаспоры, которая в течение многих сотен лет живет в особом пограничном пространстве и исповедует пограничные ценности. Весь набор признаков: дистанцированность от туземного большинства, тяготение к неподконтрольным практикам, тайная эзоповская мораль и тайная глобальная солидарность перемигивающихся за спиной "непосвященных", наконец, настойчивое стремление находить опору и подстраховку извне – все это обеспечивает завидное единство традиционной психологии еврейского меньшинства с психологией новейшего глобализма»[iv]. …И это только внешние национально-психологические предпосылки. Фундаментальное же самосознание евреев (талмудический иудаизм), составляющее внутреннее ядро еврейской национальной идеи, осуществляет реализацию данного проекта в истории в высшей степени сознательно и последовательно. В лице глобализации как объективного процесса геополитической интеграции фундаментальное еврейство видит самый прямой путь к своему мессианскому предназначению – управлению миром на правах единственного богоизбранного народа. Именно эта сакральная идея «ветхозаветного обетования» является главным идеологическим подтекстом идеи однополярного мира. Иудаизм не был бы самим собой, если бы допускал возможность какого-то иного идеологического доминирования на заключительной стадии самоорганизации мира. Именно потому, что еврейская ставка сделана всерьез и идеологически фундаментально процессы глобализации идут по самому интенсивному и жесткому сценарию, не допускающему каких-либо «естественно-исторических» проволочек. Здесь еврейская деловитость проступает в своих самых масштабных глобально-исторических проявлениях, вполне адекватных ветхозаветной иудейской парадигме.

И в этом нет ничего сверхъестественного… Это всего лишь практическая реализация новой модели мира. Сам термин «однополярный мир» подразумевает организацию системы мировых отношений по принципу «пирамиды» (и соответствующей иерархии) как единую соподчиненность элементов системы некой «вершине», осуществляющей чье-то безраздельное господство в управлении миром. То есть фактически предполагается реорганизация мира по принципу глобальнойимперии, где некая транснациональная элита осуществляет единоличную власть от лица универсальной «общечеловеческой» идеологии, определяющей раз и на всегда статус-кво каждого из элементов системы. При этом жесткое (оно же естественное) глобальное финансово-экономическое регулирование располагает элементы таким образом, что абсолютное бедное большинство образует основание пирамиды, а богатое меньшинство (отнюдь не «золотой миллиард») – ее вершину. Уже сейчас мы наблюдаем повсеместную переориентацию мировых национальных элит на включение в эту мировую иерархию в качестве системных элементов, осознающих свою полную иерархическую соподчиненность вышестоящим глобальным (наднациональным) управляющим. Поэтому любая элита или национальный лидер, отказывающийся становиться элементом системы (т.е. отказывающийся предавать национальные интересы ради интересов хозяев мира), автоматически объявляется изгоем мирового сообщества – последним диктатором, осью зла, пособником международного терроризма, тоталитаризма, фундаментализма… и т.д.

Об этом принципиально новом явлении геополитики убедительно пишет А.Панарин: «…Теперь, в эпоху глобализма, быть элитой означает, собственно, членство в неком тайном интернационале, никак не связанном с местными национальными интересами. Современные элиты представляют собой нечто вроде замкнутого международного клуба со своей корпоративной этикой, ничего общего не имеющей с обычной гражданской и политической этикой, обязывающей служить своей стране, своему народу и государству. И поскольку народам это вряд ли может понравиться, то идеология современного глобализма неизбежно включает некий скрытый подтекст, некую эзотерику, чем-то напоминающую учение прежних гностических сект. Глобальный гнозис имеет двойное дно. Внешняя сторона его отражает все прежние штампы эпохи модерна – прогресс, всеобщее благоденствие, права человека. Внутренняя, выражаемая тайным языком элиты, понятным только посвященным, будучи раскрытой, способна вызвать настоящее смятение сознания…»[v]. Именно последнее обстоятельство является одним из существенных барьеров, мешающим открытому интеллектуальному осмыслению феномена глобализма в его темной антихристианской сущности. Однако если мы хотим адекватно ориентироваться в геополитической реальности, то пора взглянуть правде в глаза (назвав вещи своими именами!), а не довольствоваться «штампами модерна», угодливо предоставляемыми профанному большинству тотально системными СМИ.

В целом, подводя итог, можно сказать, что феномен глобализма имеет очень сложный, многоплановый цивилизационный генезис, включающий как объективные, так и субъективные предпосылки. Однако на передний план геополитики ныне выходит именно второй, субъективный образ глобализации, по форме осуществляемый как «проект» через совместные усилия демократического мирового сообщества. Именно этот «проект» вызывает наибольшую обеспокоенность и подозрение у рядовых участников процесса. И, как было показано выше, неспроста. Под предлогом демократизации мира происходит переформатирование свободных культурно-цивилизационных процессов в направлении искусственно сверстанной «онтологии универсализма», подрывающей фундаментальные основы традиционного мира. Мир фактически переподчиняется некой неопределенной закулисной силе, устанавливающей для мира новые правила игры с заранее предсказуемым результатом. По методологии это очень напоминает приватизацию начала 90-х – только в глобальных масштабах… Духовным вдохновителем (и финансовым спонсором) «проекта века» является еврейский иудаизм, однако непосредственным лицом и исполнителем – американизм, как идеология, метод и инструмент построения нового миропорядка. И в этом есть своя цивилизационная диалектика.

По мысли А.Панарина, современное «великое учение» глобализма основано на «трех источниках»[vi]иудаизме, протестантизме и американизме. По своему генезису это есть особый цивилизационный синтез, имеющий глубокую методологическую цельность: иудаизм несет на себе невидимое сакральное содержание глобализма, обеспечивая ему, так сказать, онтологическую легитимность; протестантизм в форме либерализма обеспечивает идеологическую поддержку глобализации в виде всеобщего поклонения духу капитализма; и американизм осуществляет реальную политическую (в том числе – военную) практику глобальной экспансии.

Все три составляющие глобализма органично связаны и взаимозависимы, что и позволяет говорить о синтезе, а не просто о взаимовыгодном сотрудничестве: одно здесь определяет и переходит в другое, образуя целостный образ цивилизации «последнего времени». Сакральная воля к власти иудаизма в лице тоталитарной экспансии американизма впервые за долгие тысячелетия обретает реальную «плоть и кровь» для глобальной реализации талмудических обетований сионизма.Протестантизм как крайний предел христианской апостасии совершенно естественно смыкается с христианским антиподом – иудаизмом, образуя универсальную идеологическую среду неолиберального капитализма как сублимированную форму антихристианства. Воплощение этой идеологии в рамках американской государственности (американизм) и ее уверенное самоутверждение в масштабах мира знаменует конечную стадию апостасии как утрату «соли» исторического христианства, что само по себе означает вступление мира в апокалиптическую фазу истории! На арену истории в качестве актуального игрока, покинув духовно-историческое (и метафизическое) подполье, в полный рост выходит иудаизм, претендующий переустроить «постхристианский» мир по своим жестким ветхозаветным законам. Американизм как слепое орудие этой силы, на глазах превращаясь в новую форму расизма, призван осуществить всю грязную механическую работу по «зачистке» мирового пространства от любого иного (неиудейского) религиозно-идеологического фундаментализма. Такова реальная идеологическая подкладка нынешней глобализации.

Единственной духовно-мировоззренческой силой, до конца понимающей всю метафизическую глубину и эмпирическую откровенность этого процесса и способной обличить антихристианскую сущность нового мирового порядка является православие. Не случайно после развала СССР З.Бжезинский обозначил именно православие как «врага №1» современного глобализма. С любых иных точек зрения: светской (геополитической, экономической, этнографической, исторической, националистической, научной…) или религиозной (католической, протестантской, буддийской, мусульманской, языческой…) данная мировая тенденция (глобализация по-американски) не может быть оценена адекватно в своем подлинном эсхатологическом масштабе – ее основная духовно-религиозная оппозиция остается за рамками рассмотрения. Лишь православный дискурс открывает в глобализации кульминацию «тайны беззакония» как решающую стадию исторического противостояния христианской истины и антихристианских сил мира. Только православие, подобно старцу Иоанну (из повести В.Соловьева «Три разговора»), перед лицом изумленного мира сможет воскликнуть: «…Братушки – так это ж Антихрист!..» Ибо только православие, сохранившее в себе Истину апостольского христианства, способно распознать имя и личину той темной метафизической лжи, что стоит за «светлым образом» американской глобализации с ее защитой демократии, борьбой с международным терроризмом, исламским фундаментализмом, религиозным экстремизмом и тому подобными угрозами нашей эпохи. Именно поэтому на Россию, как живую носительницу православия, направлена интенсивная тактическая и стратегическая агрессия американского неоимпериализма. Здесь хранится непобедимый идеологический противник иудаизма – христианская Истина.

Данная стратегическая религиозно-идеологическая диспозиция накладывает на Россию исключительную цивилизационно-историческую ответственность – необходимость сохранения и развития в лоне национального бытия истинных начал христианской цивилизации. Кроме России осуществить эту миссию в мире некому, лишь Россия способна вступить в адекватное цивилизационное противостояние с миром апостасийного зла. При этом надо отдавать себе отчет в том, что новая биполярность мира это не предмет условно-юридического международного договора, а прямое следствие метафизического противостояния онтологически различных цивилизационных проектов. Лишь всячески утверждая собственную цивилизационную идентичность (Русскую идею), Россия способна стать активным субъектом заключительной фазы истории. Сущность же Русской идеи – в осуществлении на земле христианской правды, в реализации принципиально новых общественно-государственных форм социального христианства. В условиях критической безысходности цивилизационного кризиса глобального мира данный прорыв в духовно-идеологическом самосознании человечества становится реальной христианской альтернативой «концу истории».

С другой стороны, у России просто нет шансов в истории, кроме как создавать альтернативную цивилизацию. Участие в современном варианте глобализации даже в качестве равного партнера в лучшем случае продлит существование России как государства до рубежей крушения этого «нового Вавилона» человеческой истории; а в худшем – приведет к исчезновению России как субъекта истории уже в самое ближайшее время, т.к. то русло, в которое направляют нас внутренние и внешние управляющие есть безысходный исторический тупик. Для русской цивилизации оказаться в качестве глобального сырьевого придатка Запада – самый печальный и унизительный финал, который только можно представить. Поэтому либо Россия сохранит свое истинное духовно-христианское историческое лицо и найдет для этого соответствующие формы национально-государственной независимости, либо будет смята неумолимой логикой глобализации. Современные геополитические реалии таковы, что мир становится тотально управляемым, эпоха естественно-исторического развития закончилась. Мир переформатируется в соответствии с масштабными проектами новых мировых «архитекторов» (Югославия, Афганистан, Ирак тому очевидные свидетельства). Надеяться в этих условиях на историческое «авось», что нас это как-нибудь обойдет стороной, и мы тихо сможем сохраниться в качестве субъекта геополитики только благодаря инерции своей предыдущей истории или величины территории, в крайней степени наивно. Правящие ныне миром жесткие геополитические прагматики лишены каких бы то ни было исторических сантиментов – скидок на величие исторического прошлого никому не будет. Более того, именно Россия, проявившая в своей истории зачатки альтернативной цивилизации (социализма в первую очередь), предопределила тем самым свой геополитический приговор («в расход», по Бжезинскому) – никакой альтернативы новому мировому порядку быть не должно. Это худший вариант… Однако трезвый анализ свидетельствует, что именно он реализуется в современной России: демонтаж государства и армии, промышленности и культуры, деморализация общества, катастрофическая демография, и никаких мобилизационных действий по остановке этих губительных процессов! Наоборот, параллельно предельно интенсивный экспорт сырья (газа, нефти, леса, электроэнергии) – это все, что нужно Западу от России[vii].

В последнее время мы как-то уже привыкли к этой «схеме развития», считая ее чуть ли не исторически объективной, забывая, что Россия сама по себе не делала этого «исторического выбора», он был лукаво навязан ей кучкой национальных предателей – «пятой колонной» агентов глобализации под шумок крушения советского коммунизма. Этот выбор есть вопиющая ложь современной русской истории, и на фундаменте этой лжи невозможно построить мало-мальски надежное историческое будущее!

Как тут не вспомнить слова митр. Агафангела, сказанные им на VIII Всемирном Русском Соборе: «Почему-то стало общепринятым не называть вещи своими именами. В смутное время XVII века летописец писал, что люди "измалодушествовались". В наше же время надо сказать, что люди изолгались. Правда и ложь, честь и бесчестие, вера и лицемерие, верность и предательство преднамеренно смешиваются и подмениваются для того, чтобы духовно оглушить и ослепить людей, вызвать в их душах замешательство, растерянность и беспомощность, подмять заблудших и обессиленных под чужую власть. Сегодня, в эпоху величайшей смуты и мнимого торжества лжи, мы обязаны хранить чувство правды как зеницу ока и требовать от себя и от людей права на правду. Ибо без чувства правды мы не узнаем лжеца, а без права на правду мы потеряем всякую истину, всякое убеждение, всякое доказательство и все священное в жизни.

Главная задача православия – свидетельство истины, а историческая миссия России перед всем православным миром и перед всем человечеством вообще состоит в свидетельстве истины и стоянии в ней. Этого от нас требует Бог. Этого от нас ждут люди. И горе нам, если мы побоимся обличать ложь и не будем благовествовать истину»[viii].

Но чтобы преодолеть инерцию тотальной лжи мировой апостасии, вырваться из трясины исторической данности глобализации от государства и общества требуется особое нравственно-волевое усилие. Необходима новая духовно-историческая мобилизация нации на основе твердой решимости отстоять свое право на историческую независимость, на продолжение и развитие своей самобытной евразийско-христианской цивилизации. Необходимо восстановить сокровенную правду русской истории и выйти из «содома и гоморры» неолиберального американского глобализма. России уготована совершенно иная, более светлая историческая судьба – быть начатком иной духовно-просветленной христианской цивилизации.

Несмотря на видимую геополитическую беспомощность нынешняя Россия по-прежнему сохраняет исключительный цивилизационный потенциал, который парадоксальным образом может быть реализован именно в ситуации «безысходности». По словам А.Панарина именно данное обстоятельство способно стать источником особой творческой активности: «Альтернативу ищут и находят не те, кто лучше оснащен, а те, кто кровно в ней заинтересован. Вот почему настоящие чудеса истории, связанные с появлением новых альтернатив, новых центров силы, новых моделей развития зачастую происходили не в господских центрах, а на обделенной периферии мира. В этом смысле пора заново реабилитировать периферию. Находиться в положении осаждаемой и экспроприированной, прижатой к стене периферии – значит находиться в творческой позиции, в ситуации, где без поистине творческих решений не обойтись. В этом смысле новое положение России как осаждаемой периферии, лишенной прежних резервов, слабых духом побуждает к капитуляции, сильных – к небывалой творческой активизации. Парадокс ситуации состоит в том, что Западу можно довольствоваться старыми стереотипами и тривиальными походами, тогда как Россия на них объективно не способна продержаться. Ее дилемма: гибель или творческое обновление»[ix].

 


[i]Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. - М., 2003. С.343.

[ii]Гельвановский М. Проблемы формирования христианской экономики в современном контексте // Национальные концепции социализма и судьбы России. - М., 2004. С.173.

[iii]Шевченко В.Н. О духовных ориентирах российской власти в эпоху глобализации // Духовное измерение современной политики. - М., 2003. С.166.

[iv]Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. - М., 2003. С.253.

[v]Панарин А.С. Искушение глобализмом. - М., 2003. С.6.

[vi]Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. - М., 2003. С.521.

[vii]См.: Добреньков В.И. Глобализация и Россия. - М., 2006. С.316-370.

[viii]Митр. Агафангел. России брошен вызов глобализма // Россия, пробудись. - 2005. С.7-8.

[ix]Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. - М., 2003. С.204.

 

Комментариев пока нет