Главная тема Новости

Главные итоги прошедших в Уфе саммитов: Часть 2 ШОС

29 октября 2016

Шанхайская организация сотрудничества стремится стать площадкой для решения главных мировых политических и экономических проблем, способной объединить даже таких традиционно непримиримых соперников, как Индия и Пакистан.

Лидеры стран ШОС - России, Казахстана, Китая, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана - встретились в Уфе сразу же после завершения саммита БРИКС. К ним присоединились главы пяти стран-наблюдателей (Монголии, Индии, Ирана, Пакистана и Афганистана). Кроме того, к работе саммита были приглашены представители международных организаций – ООН, СНГ, ОДКБ, СВМДА и АСЕАН, а также руководители Делового совета и Межбанковского объединения ШОС. Таким образом, это был самый представительный саммит ШОС с момента ее образования в 2001 году.

Как отмечают эксперты, саммит показал, что Шанхайская организация сотрудничества стремится стать площадкой для решения главных мировых политических и экономических проблем, способной объединить даже таких традиционно непримиримых соперников, как Индия и Пакистан.

Анализируя накануне саммита сложившуюся ситуацию в ШОС, эксперты отмечали, что с созданием «Евразийского экономического союза» и «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП) Шанхайская организация сотрудничества перестала исполнять роль единственной площадки для экономического взаимодействия России, Китая и стран Центральной Азии, что поставило вопрос об «обесценивании» ее экономической составляющей.

Напомним, что при создании ШОС Пекин возлагал большие надежды на эту структуру в плане организации многостороннего экономического сотрудничества, оказания содействия в экспорте своих товаров, а также использования излишков рабочей силы и капитала в ближнем зарубежье. Китай неоднократно предлагал различные проекты (от введения зоны свободной торговли до создания банка развития ШОС), однако все эти инициативы не находили поддержки со стороны других членов организации, в том числе России, прежде всего из-за опасений китайского экономического доминирования.

По мнению экспертов, на момент создания ШОС в 2001 году Россия отводила этой организации роль некоего идеологического олицетворения концепции многополярного мира и только потом – экономического партнера. При этом военно-политическое взаимодействие в рамках ШОС планировалось укреплять через ОДКБ.

Презентованный Пекином в 2013 году проект «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП), основанный на «концепции сопряжения», заставил задуматься о будущем экономической составляющей ШОС. Действительно, если экономическое сотрудничество между Китаем и центрально-азиатскими членами ШОС (из которых Казахстан и Киргизия уже входят в ЕАЭС, а другие могут войти в ближайшие годы) будет развиваться в рамках этого проекта, в чем тогда будет заключаться роль ШОС? Ведь Шанхайская организация сотрудничества изначально не являлась военным союзом и не планировала создание собственных силы быстрого реагирования, опираясь в вопросах безопасности на ОДКБ.

В сложившейся ситуации, по мнению экспертов, у ШОС оставался единственный шанс не превратиться в дискуссионный клуб – это принять меры по расширению географии своих членов. Тем более что имевшиеся «технические» препятствия в виде отсутствия механизмов присоединения было устранено еще в июне 2010 года во время саммита в Ташкенте с принятием «Положения о порядке приема новых членов ШОС», в котором сформулированы критерии соответствия государства членству в ШОС. Напомним, что оно должно принадлежать к евроазиатскому региону, иметь дипломатические отношения со всеми странами-членами ШОС, обладать статусом наблюдателя или партнера по диалогу, поддерживать активные торгово-экономические связи с партнерами по организации, не находиться под санкциями Совбеза ООН. (Заметим, что именно последний критерий до последнего времени делает невозможным членство в ШОС Ирана). В сфере безопасности обязательства государства, претендующего на полное членство, не должны противоречить международным договорам и иным документам, уже принятым ШОС. Кроме того, страна-кандидат не может находиться в состоянии вооруженного конфликта с другим государством или государствами.

Указанное Положение было дополнено в июне 2011 года на саммите ШОС в Астане принятием типового «Меморандума об обязательствах государства-заявителя в целях получения статуса государства-члена ШОС».

Далее история вопроса сложилась так. Первым о намерении вступить в ШОС еще в 2006 году заявил Пакистан, обладавший до этого статусом наблюдателя. На следующий год в организацию обратился  другой наблюдатель – Иран. А в 2010 году еще одна страна-наблюдатель – Индия (поддержка Москвой стремления Индии стать полноправным членом ШОС зафиксирована в тексте совместной российско-индийской декларации об углублении стратегического партнерства, подписанной главами двух государств во время официального визита в Россию индийского премьера Манмохана Сингха в декабре 2009 года).

В 2009 году на саммите ШОС в Екатеринбурге был введен новый статус – «партнер по диалогу», который получили Шри-Ланка и Белоруссия. На саммите в Астане в июне 2012 года к ним присоединилась Турция, а Афганистан стал пятым наблюдателем. Однако ни одна страна до сих пор не стала полноправным участником.

Нелишне напомнить, что до последнего времени главным оппонентом приема новых членов в ШОС выступал Пекин, который следующим образом аргументировал свою позицию. Во-первых, ШОС – это сравнительно молодой интеграционный институт и вступление в него какой-либо крупной страны вызовет массу организационных проблем, еще более затруднит и так непростой процесс принятия решений. Все это так, но эксперты уверены, что истинными причинами являются нежелание Китая видеть в организации Индию, с которой у Пекина складываются весьма непростые двусторонние отношения, а также риск утраты части своего влияния в ШОС. И в этом смысле уфимский форум глав государств ШОС действительно стал прорывным.

Как отметил Владимир Путин, «сегодняшний саммит открывает новый этап в развитии в ШОС – впервые за время существования Организации запускается процесс принятия новых членов – Индии и Пакистана». Он также сообщил, что лидеры государств – членов ШОС «договорились о том, чтобы повысить статус участия в работе ШОС Республики Беларусь до государства-наблюдателя», а «Азербайджан, Армения, Камбоджа и Непал присоединяются к семье ШОС в качестве партнеров по диалогу». По его словам, «еще целый ряд стран высказывают заинтересованность в подключении в той или иной форме к нашей Организации». «Будем внимательно, с учетом соответствующих требований рассматривать их заявки», – заверил президент России. Он подчеркнул, что «одним из приоритетов деятельности ШОС по-прежнему остается обеспечение безопасности на пространстве и внешних границах ШОС».

Политические обозреватели считают несомненным успехом в деле обеспечения мира на планете решение Индии и Пакистана о вхождении в состав членов ШОС, что является демонстрацией не только желания, но и реальной возможности для разрешения застарелых противоречий между этими двумя ядерными странами мирными способами.

Что же изменится с принятием в состав ШОС в качестве полноправных членов Индии, Пакистана и, возможно, в недалеком будущем Ирана? По факту ШОС будет включать ведущие незападные государства Евразии. Добавим, что и Турция, все более разочаровывающаяся в Европе, уже получила статус наблюдателя ШОС, как и Белоруссия, как и уже разочарованная в Западе (из-за его бессмысленной защиты тамильских сепаратистов) Шри-Ланка. По оценкам экспертов, после расширения можно будет говорить о ШОС как о важнейшей структуре возникающего многополярного мира, своеобразной платформе, объединяющей евразийскую альтернативу Западной Европе.

Заметим, что если БРИКС все больше превращается в представляющую интересы незападного мира альтернативу Западу в системе глобального управления (как альтернатива G7 и G20), то ШОС трансформируется во второй (после западной Европы) незападный полюс Евразии. При этом, если БРИКС (как «семерка» и «двадцатка») – это неформальный клуб, то ШОС представляет собой четко организационно оформленную структуру.

Анализируя результаты уфимских саммитов, зарубежные эксперты подчеркивают, что углубление сотрудничества стран-членов БРИКС и ШОС не означает полного отказа Москвы от сотрудничества с западными партнерами. Так, например, известный американский политолог, профессор Принстонского университета Стивен Коэн отмечает, что Россия и все остальные государства этих двух объединений «несомненно недовольны поведением НАТО, но общая позиция альтернативного полюса заключается в том, что сближение происходит не против Соединенных Штатов, а на основе общности суверенных интересов». А в опубликованной в американском журнале «Ньюсуик» статье говорится: «Как бы ни интерпретировали события на саммите ШОС в Уфе, эта организация, а также подобные ей будут и дальше привлекать живой интерес наблюдателей на Западе из-за имеющегося у нас беспокойства относительно того, что мировой порядок медленно меняется». В ней также приводятся слова профессора Колумбийского университета Александра Кули: «В академических кругах и за их пределами проявляют любопытство относительно того, какой будет мощная международная организация, не базирующаяся на Западе. (Общая численность населения стран ШОС – 1,597 млрд человек, совокупный валовой внутренний продукт – $11,6 триллиона – прим. автора) Чем она будет отличаться? Будет ли она эффективной?». Этим же вопросом сегодня задаются эксперты в России и в других странах.

По мнению политических аналитиков, возникающую с расширением ШОС альтернативу можно сформулировать в нескольких пунктах. Во-первых, невмешательство во внутренние дела других государств (и ответственность самих государств за свою стабильность в отличие от западной концепции «ответственности по защите» как прикрытия вмешательства во внутренние дела). Во-вторых, сохранение ведущей роли Генеральной ассамблеи и Совбеза ООН. В-третьих, более справедливая система глобального управления, учитывающая интересы незападного мира. И, наконец, в-четвертых, уважение ценностных различий, отказ от навязывания собственных ценностей в качестве универсальных.

А это означает, что ШОС должна трансформироваться из инструмента российско-китайского взаимодействия в Центральной Азии, в гораздо более серьезный интеграционный институт, в рамках которого крупные незападные государства восточного полюса Евразии будут на равноправной основе согласовывать свои (незападные) интересы, и, по возможности, выработать совместную позицию по отношению к нему.

Что касается Индии и Пакистана, то их вхождение в Организацию придаст ШОС мощь и геополитическое влияние, с которыми многим придется считаться, поскольку она будет представлять бόльшую часть незападного мира.

Эксперты уверены, что положительное решение вопроса о полноправном членстве Ирана положительно скажется и на деятельности ШОС. При этом они учитывают, что, во-первых, Тегеран проводит самостоятельную внешнюю политику и может быть важным партнером России и Китая в их стремлении сохранить собственную независимость, противостоять давлению Запада. Во-вторых, Иран – это крупный экспортер энергоресурсов и важный экономический партнер. И, наконец, в-третьих, это одна из основных сил, противостоящих террористической угрозе, исходящей от группировки «Исламское государство». Однако пока Иран находится под санкциями ООН, вопрос о принятии Тегерана в ШОС остается открытым.

Большое внимание было уделено проблемам борьбы с международным терроризмом. Еще до начала форума было известно, что они лидеры стран ШОС намерены обсудить угрозы, исходящие от террористической группировки «Исламское государство», в рядах которой воюют граждане государств, входящих в Организацию. Однако в итоговых документах ИГ нигде не упомянуто. В уфимской Декларации говорится, что страны ШОС будут наращивать усилия по противодействию «традиционным и нетрадиционным вызовам и угрозам безопасности», а также по обеспечению комплексной безопасности, прежде всего, борьбе с терроризмом. Страны договорились совместно бороться с распространением радикальных идей через Интернет – главный источник влияния ИГ и других экстремистских организаций по всему миру.

Конкретные предложения по борьбе с терроризмом содержатся в принятой на саммите Стратегии развития ШОС до 2025 года. «Особое внимание будет уделяться сотрудничеству по вопросам противодействия деятельности международных террористических организаций (МТО), направленной на вовлечение граждан государств-членов в террористические, сепаратистские и экстремистские группы, налаживанию взаимодействия с соответствующими международными организациями и региональными объединениями по выявлению и перекрытию каналов перемещения лиц, прошедших террористическую подготовку для участия в вооруженных конфликтах на территории третьего государства на стороне МТО, а также выявлению таких лиц, возвращающихся на территорию государств-членов ШОС после прохождения подготовки или участия в вооруженных конфликтах на стороне МТО», – говорится в документе. Кроме того, государства-члены договорились разработать специальную конвенцию ШОС по борьбе с экстремизмом.

На саммите также речь шла о противодействии финансированию терроризма за счет наркоторговли. По инициативе России принято решение о создании в рамках региональной антитеррористической структуры ШОС соответствующей рабочей группы.

В своем выступлении на саммите Владимир Путин, в частности, обратил внимание на проблему роста производства опиатов в Афганистане, подчеркнув, что весьма существенные средства от продажи наркотиков поступают на поддержку террористов и экстремистов. Масштабы культивации опиумного мака в 2014 году в Афганистане выросли на 7%, а объем производства опиатов достиг 6,4 тыс. тонн (в 2013 году – 5,5 тыс. тонн). Российский президент отметил, что десятилетнее пребывание международного военного контингента в этой стране «не принесло качественного улучшения ситуации». «Положение дел усугубляет растущая активность так называемого "Исламского государства", – продолжил Путин, добавив, что «эта террористическая организация стремится распространить свое влияние». При этом существенные средства от реализации афганских опиатов поступают на поддержку терроризма в этой стране.

Глава российского государства сообщил, что лидеры стран ШОС условились наращивать «координацию по линии министерств обороны для более эффективного мониторинга ситуации и согласованию совместных действий по купированию возможных угроз», а также о продолжении практики ежегодных антитеррористических учений.

Участники саммита ШОС особое внимание уделили вопросу недопущения повторения трагедии Второй мировой войны, усилению борьбы с нацизмом, что зафиксировано в совместном заявлении.

Главы государств ШОС также поддержали идею сопряжения интеграционных проектов – Евразийского экономического союза и экономического пояса «Шелкового пути» – более тесного сотрудничества стран БРИКС, ШОС и ЕАЭС. Кроме того, Владимир Путин сообщил, что считает перспективной идею создания общетранспортной системы ШОС с использованием потенциала Транссибирской и Байкало-Амурской магистралей, а также «наполнение конкретными задачами деятельность Энергетического клуба ШОС».

Российский президент проинформировал о намерении стран–участниц ШОС создать «Международный центр проектного финансирования» на базе межбанковского объединения ШОС, а также о формировании Банка развития и спецсчета ШОС с начальным капиталов в $100 млрд.

Итоги саммита ШОС в Уфе в целом свидетельствуют о том, что особое внимание лидеры стран–участниц этой организации намерены уделять конкретным структурам и проектам многостороннего экономического сотрудничества, среди которых наиболее перспективными можно выделить следующие.

– Скорейшее создание и начало работы Банка развития и спецсчета ШОС, способного финансировать многосторонние экономические проекты (по мнению экспертов, реализация нескольких крупных многосторонних проектов имела бы огромное значение для повышения привлекательности организации).

– Начало активной деятельности Энергетического клуба ШОС, создание его постоянной структуры, деятельность которой была бы направлена на координацию экспорта и импорта энергоресурсов членами и наблюдателями организации. В ШОС (в тех иных форматах) входят несколько крупнейших экспортеров (Иран, Россия, Казахстан) и импортеров энергоресурсов (Китай, Индия). Эффективная координация их политики может сделать Энергетический клуб ШОС одной из ведущих международных организаций в этой сфере. Именно в этой структуре можно подумать и о создании так называемого «газового ОПЕК».

– Создание органа координации инфраструктурных проектов между Россией и членами ЕАЭС с одной стороны (они будут вырабатывать единую позицию в рамках «сопряжения) и другими членами–наблюдателями и партнерами по диалогу ШОС – с другой.

При этом (как ранее и БРИКС) ШОС высказалась против любого вмешательства иностранных государств в конфликты на Ближнем Востоке и в Северной Африке, выступила за необходимость реформирования ООН, которую критикуют за то, что она уже не представляет интересы всех стран, не может быстро реагировать на конфликты и слишком подвержена влиянию США и их союзников. Кроме того, ШОС выступила за неукоснительное соблюдение положений договора о нераспространении ядерного оружия, развитие процесса ядерного разоружения в условиях равной и неделимой безопасности для всех, а также на содействие равноправному взаимовыгодному международному сотрудничеству в области использования ядерной энергии в мирных целях.

Лидеры стран ШОС поддержали позицию Москвы по проблеме ПРО. «Государства-члены убеждены, что одностороннее и неограниченное наращивание отдельными государствами или группами государств систем противоракетной обороны нанесет ущерб международной безопасности и дестабилизирует обстановку в мире. Они исходят из того, что вопросы, связанные с обеспечением всеобщей безопасности, необходимо решать при участии всех заинтересованных государств с использованием политико-дипломатических методов», – говорится в Декларации.

Вместо заключения

В своем выступлении на заключительной пресс-конференции по итогам работы форума российский президент Владимир Путин говорил о чрезвычайной насыщенности и содержательности программы мероприятий саммита. С этим трудно поспорить, однако у наблюдателей сложилось мнение о том, что в беседах и обсуждениях превалировали в основном вопросы международной политики и развития двусторонних отношений между странами БРИКС и ШОС. По крайней мере, заключенные в рамках этих встреч основные соглашения представляют собой больше расплывчатые планы и декларации о намерениях, чем документы прямого действия. Эксперты предупреждают о необходимости превращения России в «цементирующий» фактор развития партнерских связей, отвечающих национальным интересам каждой из стран БРИКС. Простое упование Россией на то, что созданный форум стран БРИКС уже сам по себе является важным структурным элементом перехода к многополярности, является излишне оптимистичным.

Можно согласиться с Дарьей Андреевой и Еленой Грековой, политическими обозревателями «Русской планеты», что в Стратегии экономического партнерства, утвержденной в рамках саммита БРИКС, «отсутствует конкретика относительно будущих совместных усилий стран “пятерки”, а цели и задачи обозначены слишком общими формулировками, чтобы получить хоть какое-то представление о реальном “выхлопе” от этих документов». Так, например, раздел Стратегии о сотрудничестве в сфере финансов почти целиком состоит из планов «по обсуждению» и «обмену мнениями», при этом ни слова не говорит о реальной работе. «Зато в него не забыли включить пункт о продвижении реформ Международного валютного фонда и Всемирного банка, несмотря на то, что шансы на принятие этих реформ практически равны нулю», – отмечают эксперты.

Единственным объективно измеримым результатом саммита БРИКС в Уфе остается создание Нового банка развития и условного фонда валютных резервов стран-участниц БРИКС, который займется кредитованием совместных крупномасштабных проектов в транспортной и энергетической инфраструктуре, в сфере индустриального развития. По словам российского президента, разработка долгосрочного перечня конкретных проектов (так называемой «дорожной карты») инвестиционного сотрудничества будет завершена до конца текущего года. По всем показателям Банк БРИКС может войти в число крупнейших мировых финансовых институтов (на данный момент уставной капитал банка составляет $200 млрд), что создаст финансовые условия для превращения Организации из неформального объединения в новую экономическую силу. Впрочем, это тоже пока лишь перспектива, гипотетическая возможность, над которой надо будет серьезно потрудиться. Согласитесь, никакая декларация не в состоянии гарантировать достижение заявленной в ней цели. И как быть с создаваемым Пулом валютных резервов, управляемым условными «национальными» мегарегуляторами в лице центробанков стран-участниц БРИКС, де-юро и де-факто независимых от собственных государств и действующих в рамках правил, диктуемых МВФ?

По мнению директора Института политических исследований Сергея Маркова, в условиях, когда Соединенные Штаты будут всячески стараться «перетянуть» на свою сторону Бразилию, Индию и ЮАР, БРИКС может пойти дальше в своем развитии, в частности, создать собственный отдельный аналог SWIFT, свой GPS (на основе системы «ГЛОНАСС»), единый информационный канал и глобальную газету. «Такие структуры нужны БРИКС, чтобы дальше развивать альтернативную систему глобального мира», – считает эксперт.

Что касается перспектив дальнейшего развития ШОС, то Сергей Марков отмечает важный момент, что сегодня Шанхайская организация сотрудничества является по существу единственной международной структурой, в которой нет американских сателлитов, и в то же время ее членами являются такие сильные державы, как Россия и Китай. «К этой организации стали проявлять интерес различные страны, и она стала расширяться, – продолжает эксперт. – Сейчас решили присоединить Индию и Пакистан, дальше в нее могут войти и такие страны, как Монголия, Турция, Иран и другие. Тем самым ШОС пришла к тенденции постепенной трансформации в Организацию Объединенных Наций Евразии».

Эксперты подчеркивают необходимость активизации, прежде всего, России и Китая по формированию общего экономического рынка стран ШОС. Для решения этой задачи важно трансформировать созданный в 2013 году Энергетический клуб (ЭК) ШОС в общерегиональную организацию. При этом роль России в обеспечении этого процесса существенно возрастает в связи с реализацией Восточной газовой программы, включающей создание сориентированного на Китай межазиатской газотранспортной системы «Сила Сибири». В настоящее время к Меморандуму о создании ЭК ШОС наряду с Россией и Китаем присоединились Афганистан, Беларусь, Монголия, Индия, Казахстан, Таджикистан, Турция и Шри-Ланка. По данным экспертов, возможно подключение к Клубу в 2015-2016 годах Узбекистана, Пакистана, Бангладеш, Вьетнама.

Какие бы полярные мнения не высказывались относительно итогов саммитов БРИКС и ШОС в Уфе, надо признать, что мир увидел альтернативную политическую и экономическую модель развития, способную коренным образом изменить сложившееся сегодня глобальное мироустройство. «Оказалось, что мир на самом деле многополярен, а изоляция России – это миф и у нашей страны есть другие надежные партнеры, кроме Европы и США, которые больше требуют, чем предлагают, в отличие от участников ШОС и БРИКС», – подытоживает Сергей Марков. Пожалуй, это и есть главный итог, к которому стремился Владимир Путин.

Комментариев пока нет