Статьи

Главная тайна раскулачивания: чем провинились кулаки?

29 октября 2016

«Я тебя породил, я тебя и убью!»

Н.В. Гоголь

1. Что такое раскулачивание?

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». С этого момента принято отсчитывать начало одного из наиболее драматических событий в истории довоенного СССР – раскулачивания, которое до сих пор остается предметом жарких эмоциональных обсуждений, тем более что память о нем жива еще во многих семьях.

Что же из себя представляло раскулачивание?[1] Со стороны либералов мы слышим заявления о войне против крестьянства, со стороны патриотов-сталинистов – рассуждения о подавлении кулацкого террора, направленного против столь необходимой стране коллективизации. Оставим идеологию и эмоции в стороне и обратимся к сухим фактам.

Раскулачивание рассматривалось государством как кампания по уничтожению кулачества как класса. Производилось оно следующим образом. Сразу же после выхода постановления на территориях, где проводилась сплошная коллективизация, создавались специальные тройки, состоявшие из первого секретаря райкома партии, председателя райисполкома и уполномоченного ГПУ. Они рассматривали вопрос о принадлежности того или иного крестьянина к «кулацкому классу». Кулаки разделялись на три категории: к первой принадлежали организаторы и исполнители террористических актов и антисоветских восстаний; они передавались органам ГПУ для выяснения меры их личной вины, а члены их семей выселялись в отдаленные районы СССР; ко второй относился «оплот кулачества в деревне», они с членами семей тоже выселялись в отдаленные районы СССР. К третьей категории принадлежали все остальные кулаки, которые вместе с семьями выселялись за пределы колхозных земель, но в своем районе (то есть они не попадали в спецпоселения). Имущество выселенных конфисковывалось и становилось колхозным, переселенцам полагались лишь 500 рублей на семью (из их собственных денег) для устройства на новом месте.

Прибывшие на новое место кулаки (главным образом второй категории) и члены их семей приобретали статус спецпереселенцев (позднее – трудпоселенцев или спецпоселенцев)[2]. В число спецпоселенцев входили не только кулаки, но и выселенные из городов антиобщественные элементы (бродяги, пьяницы), а также лица, совершившие нетяжкие правонарушения, которым лагерь заменили спецпоселением. Жили они в спецпоселках, построенных в местностях, где ощущался недостаток рабочей силы, находящихся не ближе 200 километров от границ, железных дорог, городов и селений, преимущественно на Севере, в Сибири или на Урале. Занимались рубкой леса, разработкой недр, рыболовецким промыслом и т.д. Труд спецпереселенцев использовался при строительстве Беломорско-Балтийского канала, на строительстве шахт, рудников, заводов в эпоху первой пятилетки.

Формально спецпоселенцы не были заключенными, но на них распространялись определенные ограничения: они не могли покидать пределы спецпоселка без разрешения коменданта (назначенного органами НКВД), за попытку побега или отказ от работы им грозил исправительный лагерь, их не принимали в профсоюзы и в партию, из их зарплат удерживались деньги для содержания администрации спецпоселения (в которую, кстати, входили и активисты-спецпоселенцы), наконец, они были лишены  избирательных прав. Однако у них были и льготы – прежде всего, до 1934 года - освобождение от всех налогов и сборов и весь период существования спецпоселений - освобождение от военной службы, в том числе и в годы войны. В связи с этим в годы войны были случаи, когда бывшие спецпоселенцы, отпущенные на свободу, старались попасть обратно, не желая оказаться на фронте.

С 1933 года прекращаются массовые высылки и, по сути, прекращается раскулачивание как кампания всесоюзного масштаба. В том же году начинается постепенное возвращение спецпоселенцам гражданских прав. С 1933 года государство возвращает избирательные права детям спецпоселенцев, достигшим совершеннолетия. С 1935 года дети спецпереселенцев, окончившие среднюю школу, могли покинуть поселение для поступления в техникум или вуз. С того же 1935 года избирательные права возвращаются всем бывшим спецпереселенцам. С 1938 начали выдавать паспорта детям спецпереселенцев, в 1939 это решение стало распространяться на инвалидов. В 1939-40 начали освобождать «неправильно высланных». В 1938-41 по решениям местных советов бывшим кулакам, доказавшим честным трудом верность советской власти, предоставляли свободу и они могли выехать на родину. Массовое возвращение бывших кулаков из спецпоселений началось после войны (правда, на их место пришли «этнические переселенцы» – поляки, немцы, чеченцы, крымские татары). К концу 1940-х большое количество раскулаченных вернулись в центр СССР  полноправными гражданами (хотя случаи негласной бюрократической дискриминации за кулацкое прошлое, безусловно, имелись). Напомним, что дети спецпоселенцев покинули поселения еще раньше, до войны. 13 августа 1954 года вышло постановление Совета Министров СССР «О снятии ограничений по спецпереселению с бывших кулаков и других лиц», которое  означало конец эпохи раскулачивания.

Всего за 2 года кампании (1930-1932) было переселено около 2 миллионов человек, то есть около 400 тысяч семей или около 2% от тогдашнего населения СССР. Некоторое количество переселенцев погибло при самом переселении и при устройстве на новом месте. Так, в 1933 году по сообщениям руководства ГУЛАГА смертность среди кулаков, переселенных с Северного Кавказа в Сибирь, составляла около 3% (следует отметить, что власть была не заинтересована в смертности среди поселенцев и сами руководители НКВД рассматривали это как следствие плохой организации переселения по причине разгильдяйства должностных лиц). Власть сама признавала, что при раскулачивании были ошибки и кулаками были объявлены те, кто ими не являлся, и делала попытки выявить «неправильно высланных» и освободить (хотя, естественно, освободили далеко не всех). Немалое количество кулаков сумело избежать репрессий и депортации, распродав или бросив свое имущество и уехав в города, где они выдавали себя за середняков или бедняков. Такое «самораскулачивание» приобрело столь широкие размеры, что в 1932 году в рамках паспортизации городов и рабочих поселков от милиции требовали выявлять «скрытых кулаков» и выселять их из городов (особенно из Москвы и других режимных городов).

2. За что?

Такова фактическая картина раскулачивания. Теперь попытаемся проанализировать ее. В действительности одним словом «раскулачивание» были названы две разных государственных кампании, в каждой из которых в  термин «кулак» вкладывалось свое особенное значение (именно поэтому и была произведена классификация кулаков на категории). Первая кампания – это военно-полицейская операция по обезвреживанию и наказанию  организаторов и исполнителей террористических актов, то есть «кулаков первой категории» (в которую фактически включали всех активных деревенских антисоветчиков, ассоциируя их с «кулаками» лишь в силу необходимости рассматривать конфликт через призму официальной классовой теории).  Понимаю, что для многих современных людей, особенно молодых, которые учили историю по учебникам, изданным фондом Сороса, существование в советской деревне 1920-193-х годов терроризма будет откровением.  Но если мы заглянем в газеты того времени, в исследования современных историков коллективизации, наконец, в рассекреченные в наши дни документы ОГПУ конца 1920-х – начала 1930-х, то мы увидим: начиная с 1927 года регулярно с мест поступали сообщения об убийствах  коммунистов, советских служащих, работников милиции и даже учителей и учительниц, приехавших из городов. Статистика сообщала, что в 1927 году был зафиксирован 901 случай так называемого «кулацкого террора», а за 7 месяцев 1928 г. – уже 1049 случаев[3].

Кстати, терроризм везде в современном мире считается тяжким преступлением, независимо от того, каковы мотивы террористов; так что трудно понять тех либералов-антисоветчиков, которые пытаются оправдать деятелей «кулацкого террора», как это пытался сделать, например, одиозно известный писатель Дружников по отношению к Сергею и Даниле Морозовым – убийцам пионера Павлика Морозова и его младшего брата Федора.

Вторая же кампания – это операция по расформированию «класса кулаков», превращение их в спецпоселенцев с тем чтобы после «трудового перевоспитания» они и их дети вернулись в состав обычных граждан советской страны. Здесь под кулаками (точнее, «кулаками второй категории») понимались члены отделившихся от крестьянского общества (общины), индивидуальных крестьянских хозяйств, систематически использовавших труд наемных работников – батраков. Конечно, в реальности в разряд таковых попадали и просто зажиточные крестьяне, использующие лишь труд членов соей семьи и даже не очень зажиточные, особенно, если те деятели администрации, которые занимались раскулачиванием, имели с ними личные счеты, но это была ожидаемая и объяснимая аберрация, связанная с «человеческим фактором». Официально кампания была направлена именно против крестьян-единоличников, нанимавших батраков, и большинство, попавших под ее каток, принадлежали именно к таковым.

Однако если вина кулаков-террористов была очевидной – они совершали такие уголовные преступления, как убийства, поджоги, избиения, строго наказываемые в любом обществе, в том числе и демократическом, то вина всех остальных кулаков не совсем понятна. Современные либералы склонны вообще отмахиваться от этого вопроса, считая, что никакой вины перед государством у них и не было и более того, ничем они государству и не были обязаны. По мнению либеральных обличителей коллективизации, кулаки пали жертвой революционного утопизма большевистского руководства, которое пожелало перестроить жизнь в согласии со своими теоретическими установками. Патриоты-сталинисты в общем-то не отрицают, что никакой особенной вины за кулаками, не участвовавшими в борьбе против Советской власти, не было. Патриоты лишь не согласны с тем, что сталинские планы коллективизации были утопичными и разрушительными для деревни и страны. Напротив, они доказывают, что без коллективизации стала бы невозможной индустриализация и победа в Великой Отечественной войне. Но «кулаки» и тут предстают как жертвы, пусть и необходимые и оправданные в исторической перспективе.

На самом деле так быть, конечно, не может. Если общество считает, что целая социальная группа, куда входили миллионы людей, пострадала безвинно от репрессивных органов государства, то оно не будет доверять такому государству и так или иначе выступит против него (кстати, у советских людей такая возможность была в годы Великой Отечественной войны, когда гитлеровцы пытались играть на чувстве обиды на Советскую власть). Если же общество молчаливо мирится с тем, что произошло, то, значит, оно знает: за что в действительности понесла наказание эта группа. Только это знание может быть неявным, воспринимаемым современниками как нечто само собой разумеющееся, не нуждающееся в том, чтобы это произносили вслух и делали предметом осмысления. Оно существует как нечто, что понимается всеми без слов и без намеков, и поэтому об этом не пишут в газетах, не говорят по радио и с высоких трибун. Когда же эпоха пройдет, то потомки, узнающие о событиях по письменным документам, лишенные этого неявного знания, будут ломать головы, стремясь понять логику государства этого периода и заявляя, что никакой логики там нет.

За какую же такую вину, которая была известна современникам, но не известна нам, пострадали кулаки? Для того чтоб это понять, нужно разобраться с тем, когда же и с какой целью  была создана социальная группа «кулаков», которая была  подвергнута репрессиям в 1930-1932, и что она из себя представляла?

3. Кто такие «советские кулаки»?

Вопрос этот может показаться странным. Разве не внушают нам постоянно, что класс сельских фермеров-буржуа, или, как их назвали большевики, «кулаков» (хотя в русской деревне кулаками называли не только фермеров, но и сельских ростовщиков и вообще всех деревенских богатеев), никто не создавал, а он возник сам по себе, по мере разложения общины и выделения в ней  зажиточных крестьян, прибиравших к рукам землю и средства производства и бедных крестьян, превращавшихся в сельских пролетариев – батраков? Реформа Столыпина, по которой был разрешен выход из общин и частное землевладение, лишь подвела юридическую базу под существование кулачества.

Все это, возможно, и так, но только вот дореволюционные кулаки не имели никакого отношения к тем «кулакам», которых «раскулачивали» и выселяли в 1930-х.  Специалисты по истории российского крестьянства однозначно заявляют: старое кулачество погибло - и как класс, и даже  физически -  в 1917-1921 гг. Летом и осенью 1917, после того как царский режим пал, а Временное правительство не смогло установить сколько-нибудь твердую власть, село фактически перестало подчиняться государству. Русские крестьяне начали «черный передел», о котором они мечтали несколько столетий. Сначала крестьянские общины присвоили  44 миллиона десятин помещичьих земель, при этом сжигая помещичьи усадьбы и убивая помещиков и членов их семей, если те не успевали скрыться. Затем пришел черед «фермеров», которые некогда воспользовались правами, данными им реформой Столыпина, и вышли из общины, превратив свой надел в частную собственность. Под дулами винтовок и вилами они возвращались в общины, а их земли обобществлялись. Свои требования крестьяне выразили в наказах, которые легли в основу декрета «О земле», принятого 2-м съездом Советов и проводимого в жизнь большевистским Совнаркомом. Этот декрет провозглашал два принципиальных тезиса:

  1. «право частной собственности на землю отменяется навсегда»
  2. «наемный труд не допускается»[4].

Таким образом, декрет «О земле» провозглашал передачу всей земли в России государству и право коллективных хозяйств (земледельческих общин, коммун и т.д.) пользоваться ею, но только с использованием своего собственного труда. Недаром этот декрет получил название закона о социализации земли. Как видим, он подводил юридическую базу под уничтожение кулачества как класса. Кулак ведь – сельский буржуа, который, имея землю в частной собственности, нанимает для ее обработки батраков-пролетариев, а если земля больше не является частной собственностью и наемный труд запрещен, то невозможно и существование кулака.

Те немногочисленные кулаки, которые умудрились сохранить свои хутора и выселки и после декрета «О земле», воспользовавшись состоянием безвластия, которое царило в годы гражданской войны, были «раскулачены» и частично уничтожены продотрядами и комбедами, созданными Советской властью в 1918 году, которая после того, как в городах начался голод, взяла решительный курс на изъятие «хлебных излишков из рук кулаков и богатеев», как говорилось в соответствующем декрете 1918 года. Сопротивляясь, кулаки организовывали вооруженные выступления против коммунистов или переходили на сторону белых, что в конце концов привело к тому, что практически все они были уничтожены к концу гражданской войны. Как замечают историки: «можно с уверенностью утверждать, что к 1922 году дореволюционных кулаков в российской деревне не осталось»[5]. Деревня вошла в советскую эпоху  с практически полностью победившим общинным земледелием (господствовали земледельческие «общества», то есть старые поземельные общины, к которым добавились многочисленные коммуны, товарищества по обработке земли (ТОЗы) и т.д.).

Откуда же в советской деревне снова появились кулаки? С введением НЭПа государство пересматривает некоторые положения аграрной политики. В  1922 году ВЦИК принял закон о трудовом землепользовании и новый Земельный Кодекс РСФСР[6]. По этому закону отдельные крестьяне (конечно, вместе со своими семьями) снова получили право выделиться из коллективного хозяйства (общины, коммуны, ТОЗа) и получить отдельный участок земли, который уже не подвергался общинным переделам, но закреплялся за данной семьей и для обработки которого крестьянское хозяйство могло при определенных условиях нанимать работников - батраков. Эти «отделившиеся» от общины  крестьянские семейства, вскоре превратившиеся в зажиточных, во многом за счет применения наемного труда и получили прозвище кулаков, поскольку напоминали крестьянам-общинникам столыпинских отрубщиков и хуторян. Власть, которая мыслила категориями классовой теории и везде стремилась найти буржуа и пролетариев, также признала их сельскими буржуа наподобие дореволюционных кулаков-фермеров.  Однако если мы заглянем в законы советского государства того периода, то мы обнаружим, что они существенно отличались от сельских буржуа.

Первое и самое важное – они не были владельцами  земельных участков, на которых они  жили и которые обрабатывали.  В Земельном кодексе 1922 года ясно говорилось, что все земли сельскохозяйственного предназначения принадлежат государству и находятся в заведовании Народного комиссариата земледелия (министерства сельского хозяйства). Крестьян, в том числе и отделившихся от общины, закон объявлял «землепользователями», которым бессрочно и бесплатно предоставляется право вести  сельское хозяйство на государственной земле. Государство в лице земельных органов выдавало им участки земли. Землю эту нельзя было продать, завещать, подарить, отдать под залог. Попытка сделать это заканчивалась для землепользователя не только уголовным наказанием, но и тем, что это участок отбирался у его семьи навсегда. Аренда разрешалась в  исключительных случаях, например, если по смерти члена семейства семья не может самостоятельно обрабатывать участок. Однако срок аренды был ограничен, землю нельзя было сдавать в аренду тем, кто использует труд батраков.

В личную собственность отделившемуся землепользователю передавалось все, что он построил и вырастил на этой земле (дом, хозяйственные пристройки, растения, скот), но и тут были ограничения: если крестьянский сход решал, что постройки землепользователя мешают интересам других землепользователей, он был их обязан снести. Индивидуальные трудовые землепользователи имели право в случае крайней надобности (например  при болезни хозяев и нехватке рабочих рук) нанимать работников на основе трудового договора, но только при условии, что наравне с работниками трудятся и члены семьи землепользователя  и что плата работника составляет не ниже определенного минимума.

Также все землепользователи, в том числе и отделившиеся от общины,  имели право на получение особого кредита в государственном банке. Для крестьян специально предоставлялись льготные ссуды для покупки скота и инвентаря.  

Наконец, в отличие от работников государственных коллективных хозяйств индивидуальный землепользователь был более или менее свободен в хозяйственных вопросах, то есть сам решал: что и когда ему сеять и т.д. и т.п.

Главнейшей обязанностью землепользователей была сельскохозяйственная обработка земли (если она прекращалась, то участок у землепользователя государство отбирало) и выплата сельскохозяйственного (продовольственного) налога государству (строго определенного государственными органами количества сельхозпродукции или денежного ее эквивалента). До 1923 года налог вносился только продукцией, прежде всего, хлебом. С 1923 по 1924 г. он вносился частично продукцией, частично деньгами, а с 1924 – преимущественно деньгами. Налог был прогрессивным, поэтому большая его часть ложилась на зажиточных землепользователей и особенно использующих батрацкий труд, то есть «кулаков». Крестьяне-бедняки вообще были от него освобождены и более того, получали материальную помощь от государства. Оставшиеся после выплаты продналога излишки крестьяне могли продавать на рынке, но и  тут были свои правила: государство покупало хлеб по фиксированным невысоким ценам (поскольку ставило своей целью обеспечение всего населения страны недорогими продуктами). Частично государство оплачивало сельскохозяйственную продукцию промышленными товарами, которые также имели популярность у зажиточных крестьян, потому что их хозяйства зачастую были снабжены машинами.

Такова была тогдашняя социальная реальность, если глядеть на нее не через призму идеологии, а непосредственно, воспринимая вещи, какими они были на самом деле. Исходя из них понятно, что «кулак» в деревне 1920-х годов (или индивидуальный трудовой землепользователь, как правильнее его называть и как его и именовал закон) - никакой не буржуа, то есть частный собственник средств производства, а  пользователь или распорядитель государственной земли, имеющий определенные права и обязанности, даденные и возложенные на него государством. Среди его прав главнейшее – право на более или менее свободную трудовую обработку земли с применением батрацкого труда лишь в самом крайнем случае и при условии, что сам кулак работает наравне с батраком; среди его обязанностей главнейшая – значительную часть результатов труда сдавать государству или продавать по твердым ценам.

4. Бухаринский курс опоры на кулака

В 1925 году в партии разгорелась дискуссия между двумя фракциями – левой, которую возглавлял Л. Троцкий и правой, которую возглавлял Н. Бухарин. Левые предлагали программу свеорхиндустриализации, то есть скорейшего создания в СССР собственной индустрии за счет высокого налогообложения деревни, и прежде всего ее наиболее зажиточного слоя – кулаков, правые же, напротив, предлагали всячески поддержать крестьян и особенно зажиточных в их стремлении обогащаться с тем, чтобы обеспечить города сельхозпродукцией и постепенно переходить к медленной поэтапной индустриализации и медленной коллективизации сельского хозяйства сугубо на добровольной основе.  Партийное большинство и главное «аппаратная фракция», которую возглавлял Сталин, взяли сторону Бухарина и правых, что и предопределило крах троцкистов. Такой выбор был не случайным. За программой сверхиндустриализации Троцкого стоял его тезис о невозможности  построения социализма в отдельно взятой стране и расчет на скорейшую пролетарскую революцию в странах Западной Европы, прежде всего, в Германии. Сталин как здравомыслящий, реалистический политик не верил в эту перспективу и напротив, справедливо считал, что налицо все симптомы падения революционной активности в Европе. А это значило, что нужно  как-то обустраивать жизнь в Советской стране своими силами, не надеясь на помощь победоносных немецких и французских пролетариев. Обустройство же это предполагало в первую очередь обеспечение городов сельхозпродукцией и прежде всего хлебом и во вторую очередь экспорт зерна за рубеж для закупки там необходимых технических средств для начала индустриализации.

В этих условиях Сталин, поверив заверениям Бухарина, сделал ставку на деревенского «кулака», а не на общину. Для этого были, впрочем, и прагматические основания. Кулацкие хозяйства, хотя и считались индивидуальными, на самом деле были достаточно крупными хозяйствами. Как правило, кулаками в деревне становились многодетные крестьяне, их семьи могли состоять из 20 человек, поскольку дети со своими семьями не отделялись и оставались жить общим хозяйством с родителями. Всем им полагалась земля, так как по советским законам, в отличие о дореволюционных, землю выделяли по едокам, а не по душам и женщинам земля также полагалась. Так, по данным историков на Урале, в Троицкой области в среднем кулацкие хозяйства владели 16 десятинами (а в реальных цифрах доходило до 50 десятин), тогда как у бедняков в среднем было по 8 десятин[7]. Конечно, это было меньше, чем у земельных обществ (общин), но у кулаков-индивидуалистов вся земля могла быть несколькими большими полями, а у общинников – маленькими полосками, чередующимися с полосками других («чересполосица»). Это значит, что кулакам сподручнее было использовать машины и механизмы для обработки земли и получения урожая (не говоря уже о том, что у них были и деньги для закупки машин и механизмов). Действительно, в 1920-е годы кулацкие хозяйства были механизированы в большей степени, чем общинные и коллективные.   Не случайно в постановлении 1929 года  «О признаках кулацких хозяйств, в которых должен применяться Кодекс Законов о труде» одним из важных признаков кулацкого хозяйства считалось наличие сложных сельскохозяйственных машин с механическими двигателями.  По данным 1927 года 3,2 %; кулацких хозяйств располагали 21, 7% машин, тогда как бедняков в деревне было 26, 1 % и в их руках было всего лишь 1, 6 % машин.

Понятно, что кулацкие хозяйства в  связи с этим были экономических эффективнее: 3–х процентная кулацкая прослойка  сдавала и продавала государству около 30% всего хлеба, сдаваемого и продаваемого деревней[8].

По этим причинам Сталин поддерживает группировку Бухарина, взявшую курс на поддержку кулака[9]. Конечно, официально этот курс назывался не так, а,  как бы сейчас сказали, более политкорректно: «лицом к деревне» и свой лозунг «обогащайтесь!» Бухарин формально адресовал не только к кулакам, но и ко всем крестьянам. Но всем и в стране и за рубежом было понятно: это именно курс на поддержку кулачества. Берлинский орган меньшевиков «Социалистический вестник» писал о политике партии 1925 года: «Власть поворачивается лицом к крепкому крестьянству, к кулаку»[10]. То же самое писал  из своего харбинского далека и идеолог национал-большевизма Н. Устрялов: «Еще немного, и мы, пожалуй, увидим, как на могучих хозяйственных грудях  заблещут в деревне ордена Красного Знамени: - Героям труда!  … скоро, того и гляди, услышишь бодрые полнокровные голоса из деревни: «Да, я кулак, я советский кулак и горжусь этим!»[11].

Да и простому человеку, особенно деревенскому, было предельно понятно: лозунг «Обогащайтесь!» обращен именно к кулакам и ни к кому другому. Каким образом можно обогатиться бедняку или середняку-единоличнику и даже сельскому обществу  или ТОЗу, если сколько у них было работников, столько и осталось, а механизация их труда – недостижимая перспектива из-за отсутствия средств? Кулак же имел полную возможность последовать призыву Бухарина, так как он мог увеличить эффективность своего хозяйства за счет найма новых батраков и фракция Бухарина шла в этом ему навстречу. Напомним, что по Земельному Кодексу 1922 года использование наемного труда хотя и было разрешено (что, собственно, и породило «класс кулаков»), но существенно ограничено, поскольку прибегать к нему можно было лишь в исключительных случаях например, когда по болезни членов семьи, двор не может обработать имеющуюся у него землю. Однако в 1925 году Совет народных Комиссаров выпускает «Временные правила  об условиях применения подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах»[12] и инструкцию к ним[13]. Эти документы значительно расширили права кулаков по эксплуатации наемных работников. Теперь кулаки могли нанимать батраков не только в исключительных случаях, а всегда, весь сельскохозяйственный сезон и количество батраков у одного кулака не ограничивалось. Конечно, права батраков тоже были в законе оговорены: кроме права на подписание трудового договора и на зарплату не ниже определенного минимума, которые у них уже были по кодексу 1922 года,  батрак или батрачка получали теперь право на страховку за счет кулака, право один выходной день в неделю и на выходные в праздники, право на одноразовое питание за счет кулака, на выходное пособие в случае увольнения без предупреждения, на двухнедельную плату в случае болезни или родов, на членство в профсоюзе и т.д. Закон запрещал труд детей до 14 лет и использование подростков и беременных на тяжелых работах. Но при всех ограничениях, налагаемых на кулака, закон фактически был составлен и в его интересах.

Кроме того, в том же 1925 году принимается подготовленное Рыковым – сторонником Бухарина постановление, которое снижало на 40% размер сельхозналога и  расширяло возможности получения кредита для крестьян. Понятно, что и эти меры в большой степени были выгодны именно кулачеству: поскольку налог был прогрессивный, то именно на кулаков он ложился наиболее тяжким грузом (собственно, самые бедные крестьяне вообще были от него освобождены), да и выплачивать проценты по кредитам могли себе позволить лишь крестьяне с высоким достатком, то есть те же кулаки.

Итак, в 1925 году советское государство поворачивается лицом к кулаку (отделившемся от общины землепользователю, использующему наемный труд). С ним заключается своеобразный  договор, не отраженный в официальных документах, но понятный каждому из современников тех событий на правах «неявного знания». Суть договора была проста: государство разрешает кулаку обогащаться за счет усиления эксплуатации батраков и, кстати, защищает его от гнева бедняков (поскольку  небогатая часть деревни восприняла этот закон  негативно и гнев на кулаков был большим и он мог вылиться в стихийные расправы с ними). Кулаки в свою очередь обязуются обеспечивать город сельхозпродуктами, прежде всего, хлебом по твердой выгодной государстве цене и выплачивать повышенный (доходивший до 25%) налог. С точки зрения государства кулаки, отделившись от общины и решившись нанимать батраков, самим фактом этого молчаливо соглашались выполнять условия данного негласного договора, ведь именно от государства кулаки получали все то, что делало их сельхозпроизводителями и приносило им прибыль – и землю и право на найм батраков. В глазах государства это не был договор между двумя равноправными и свободными субъектами, поскольку кулаки были фактически государственными землепользователями со своими обязанностями.

5. Кулацкая стачка и кулацкий террор

Весь 1926 год этот договор соблюдался. Но уже в  1927 году кулаки начинают срывать план по хлебозаготовкам. Осенью 1927 года государству удалось купить всего лишь 2, 4 миллиона тонн хлеба против 58 миллиона  за тот же период прошлого года. Цена, которую предлагало за хлеб государство, не устраивала кулаков, в руках которых были сосредоточены основные запасы хлеба. Промтовары им не были нужны, в лавках крестьяне покупали лишь табак, керосин, спички, мыло, но их запаслись вдоволь в период НЭПа.

Хлеб у кулаков был. В 1927 году в России был хороший урожай. Но продавать его по низкой цене государству для обеспечения города, они не желали. Они предпочитали прятать хлеб, дабы на следующий год, когда государство вынуждено будет поднять цены, продать его дороже. Если кулаки и продавали хлеб, то преимущественно частным торговцам, которые в городе перепродавали его на 50-100 % дороже.

Результатом этого стал городской продовольственный кризис 1928-1929 годов[14], про который сегодня мало кто вспоминает, поскольку  это несколько испортит благостную историю, которую твердят наши антисоветчики, – про злого Сталина, который ни за что обидел крепких хозяев. Но для горожан того времени (да и для деревенских бедняков, на которых кулацкий срыв хлебозаготовок тоже сказался) это был шок. Люди уже отвыкли от очередей и талонов, которые, казалось, навсегда ушли в прошлое вместе с гражданской войной и послевоенной разрухой. И вот вдруг на 11 году Советской власти, когда нет никакой войны и никакой интервенции, в городах снова не хватает хлеба, хлебобулочных изделий, затем исчезают с прилавков другие продукты питания –  мясо, молоко, чай, сахар, наконец – продовольственные товары. Люди берут булочные приступом (были случаи разгромов хлебных магазинов). Люди стоят в очередях,  место в которых нужно занимать с ночи. Когда завозят продукты, начинаются драки, ведь большинству все равно не хватит, первыми стоят спекулянты, которые закупают десятками булки, батоны, консервы, а затем втридорога продают на рынке.  Наряду с городскими торговцами на рынках и крестьяне-кулаки – у них все есть, но страшно дорого.

В городах растет возмущение, в ЦК, в Верховный Совет сыплются письма недоумевающих граждан. Партийные оппозиционеры распространяют листовки – Троцкого всего лишь год назад выслали из СССР, троцкистские фракции в парторганизациях многочисленны и сильны.

Население городов требует введения карточной системы, чтобы хоть как-то победить спекулянтов и иметь гарантированный кусок хлеба. На местах карточки вводятся уже в 1928 году, а 21 февраля 1929  эта практика распространяется на всю страну. Сначала вводятся карточки на хлеб, затем – на другие продукты вплоть до картофеля. Конечно, пайки очень низкие: в Москве и Ленинграде рабочие в 1929 году каждый день получали по карточкам 900 граммов хлеба, члены их семей – 500 граммов, в провинции – и того меньше. Мяса или рыбы в день на рабочего полагалось 100-200 граммов, сливочное масло, молоко, яйца главным образом выдавались только детям.  По карточкам продукты выдавали не бесплатно: 1 кг пшеничного хлеба стоил в начале 1930-х 20 копеек, ржаного – 9 копеек (но конечно это было ничто по  сравнению с ценами спекулянтов)[15]. Владельцы карточек делились на категории, больше всех получали рабочие, которым выдавали карточки 1 категории, затем  совслужащие – обладатели 2 категории, затем пенсионеры, безработные, имевшие 3 категорию. Совсем не получали ничего «лишенцы» – бывшие дворяне, священники и т.д. Была создана сеть общепита – столовых, зачастую закрытых, для работников определенного ведомства, где можно было получить обед по сниженной цене, столовые открывались на заводах, в учреждениях: люди приходили туда целыми семьями.

Сталина очень беспокоит эта ситуация. Существует распространенная точка зрения, которую разделяют и патриоты-сталинисты, и либералы-антисоветчики – что коллективизация и раскулачивание были нужны Сталину для проведения ускоренной модернизации. Это мнение еще в 1930-е годы высказал  непримиримый враг Сталина – Троцкий, который упрекал вождя СССР в том, что он «украл», видоизменив, его идею сверхиндустриалазации. И.В. Сталин был категорически не согласен с такими утверждениями. В своей знаменитой ночной беседе с Черчиллем Сталин так объяснял необходимость коллективизации: «… чтобы избавиться от периодических голодовок, России было абсолютно необходимо пахать землю тракторами. Мы должны были механизировать свое сельское хозяйство». Думаю, так оно и было, больше всего Сталина напугал именно голод в городах. Как человек старшего поколения, Сталин прекрасно помнил, что роковые события 1917 года, когда в одночасье рухнула целая империя и на ее пространстве на 4 долгих года  утвердился кровавый хаос, были  спровоцированы такой же кулацкой забастовкой. В 1915 году в России, уже год ведущей изнурительную войну, начался экономический кризис. Хотя был хороший урожай крестьяне и прежде всего кулаки не пожелали продавать хлеб государству по  низкой цене.  Чтоб избежать голода в городах и недоснабжения армии, царское правительство … вводит продразверстку и создает продотряды, перед которыми ставилась задача изъять у крестьян 772 миллиона пудов хлеба (это только полуграмотные либералы рассуждают о том, что продразверстку ввели злыдни-коммунисты, как видим, и царские министры не видели другого метода снабдить город и армию хлебом). Однако продразверстка было сорвана в силу коррумпированности царских чиновников. В отличие от большевистских комиссаров, они? получив от кулака мзду, выдавали ему справку о том, что по бедности он не подлежит продразверстке и город так и оставался без продуктов. Февральская революция, кстати, и началась с голодных очередей в Петрограде, на складах которого закончилось продовольствие. Об этом, видимо, и думал Сталин, когда ему докладывали о голодных очередях в Москве 1928-го. Внешнеполитическая обстановка был неспокойной, в партии шла фракционная борьба. Еще год назад, 7 ноября 1927 года, троцкисты вышли на демонстрацию в Москве и открыто заявили о желании взять власть. Хотя Троцкий был уж выслан за границу, его сторонники в партии остались. Да еще кулаки ответили на попытку Советской власти силой отобрать хлеб террористическим актами и восстаниями.

Предложение Бухарина и Рыкова пойти на уступку кулакам, повысить закупочные цены до уровня, который кулаков устраивал, для Сталина были неприемлемы. Он совершено справедливо считал, что если государство поступит так, то оно навсегда станет объектом кулацкого шантажа и так и не решит продовольственной проблемы (не говоря уже о проблеме индустриализации). А не решить этой проблемы – значит утерять власть и снова ввергнуть страну в хаос.  Решение же состояло в реформе в сельском хозяйстве, а точнее в отказе от ставки на кулака, который оказался крайне непрочным союзником, и в ставке на коллективные хозяйства. Кулак не справился с ролью назначенного государством землепользователя, обязанного снабжать город сельхозпродукцией и поэтому он должен ответить за это. Причем не по отдельности, а как класс, ведь не по отдельности, а всем классом кулаки получали от государства в 1922 и 1925 году особые права, ставшие залогом их обогащения. Государство законодательными актами 1922 и 1925 г.г. сформировало социальную страту постреволюционных «кулаков», поэтому государство и имело полное право эту страту расформировать.

Раскулачивание выглядело в глазах абсолютного большинства советских людей того времени  (естественно, кроме самих кулаков и их родственников) как вполне справедливая и обоснованная кампания. Более того, как кампания по-своему еще и гуманная, как бы ни парадоксально это ни прозвучало сегодня. Ведь, во-первых, кулачество за свою попытку удушить  государство костлявой рукой голода - то самое государство, которое и дало кулачеству возможность обогатиться – было лишь поражено в правах и после пребывания в спецпоселениях вернулось к нормальной жизни (для детей кулаков это возвращение произошло даже гораздо раньше – в конце 1930-х). И? во-вторых, выселяя кулаков в отдаленные районы, Сталин фактически спас их и членов их семей от внесудебных расправ со стороны деревенской бедноты, которые уже начались по всей России. Беднота была крайне озлоблена против бывших «хозяев жизни». Тут накопилось многое – и обиды бывших батраков, и  ненависть к богатству, нажитому не только своим, но и чужим горбом, и месть за кулацкий террор, и, наконец, простое понимание того, что, если бы не срыв кулаками хлебозаготовок, вызвавший голод в городах, коллективизация могла бы начаться гораздо позже и пройти гораздо менее болезненно. Это понимали современники, но потомки об этом уже забыли.

 

Примечания:

1. см. об этом И.Е. Зеленин «Революция сверху»: завершение и трагические последствия// http://www.rus-lib.ru/book/35/36/36-2/028-040.html

2. см. об этом В.Н. Земсков Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960. М., 2006 http://demoscope.ru/weekly/2005/0211/biblio01.php

3. Борьба органов ОГПУ с крестьянским терроризмом в условиях кризиса хлебозаготовок и коллективизции сельского хозяйства// http://www.chekist.ru/article/2095

4. http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/o_zemle.htm

5. Е. Стариков Общество-казарма: отфараонов до наших дней. Новосибирск 1996 –С. 370

6. http://kadastr61.ru/biblioteka/7-kodeksy/116--30-1922.html

7. Алексей Раков Социальный портрет раскулаченного в 1930 году http://xxl3.ru/pages/articlef.htm

8. http://dic.academic.ru/dic.nsf/sie/9021/КУЛАЧЕСТВО

9. Cм. об этом у историка В. Роговина attachment:/159/i.html

10. Никлай Валентинов Наследники Ленина http://m.tululu.ru/bread_54231_203.xhtml

11. Устрялов Н.В. Обогащайтесь// Устрялов Н.В. Национал-большевизм М., 2003 –С. 341

12. http://www.consultant.ru/online/base/?req=doc;base=ESU;n=5448

13. http://www.consultant.ru/online/base/?req=doc;base=ESU;n=20209

14. Осокина Е.А.  Цена "большого скачка". Кризисы снабжения и потребление в годы первых пятилеток// http://you1917-91.narod.ru/osokina.htm

15. Карточная система в Казани в 20-30-х годах http://su-industria.livejournal.com/35995.html

 

Комментарии 14

<p>
Хорошая статья и, думаю, вполне разумная. По частностям я бы, наверно, поспорил, а в целом со всем согласен.
</p>
<p>
Статья хорошая, но фактически оправдывает действия ТОВАРИЩЕЙ по истреблянию кулаков и кулачества (не буду их делить на до советских и советских), истреблению трудового крестьянства. Крестьяне, обманутые большевисткой пропагандой, защитили Октябрьский переворот. Но что получили взамен?
</p>
<p>
Такими темпами мы постепенно начнем оправдывать се массовые репрессии, ведь невиновных в России не бывает.
</p>
<p>Господину Вахитову тяжело судить о истории России и Украины,поэтому не надо глумиться над памятью невинных жертв красного террора</p>
<p>
Замечательная статья. Объективная, много объясняющая. Вот так нужно проанализировать всю эпоху, а не позволять спекулировать либералам на невежестве людей
</p>
<p>
Не понятно из статьи, чем провинились те зажиточные крестьяне, которые хоть и пользовались наемным трудом, работали сами на своей земле и не учавствовали в тероре. Но тоже попали под раздачу.
</p>
<p>
Автора статьи бы самого заставить испытать на себе то, что пережили "раскулаченные" и их семьи.
</p>
<p>
Впрочем, учитывая тенденции развития страны, это не исключено.
</p>
<p>
Хорошая статья и, думаю, вполне разумная. По частностям я бы, наверно, поспорил, а в целом со всем согласен.
</p>
<p>
Статья хорошая, но фактически оправдывает действия ТОВАРИЩЕЙ по истреблянию кулаков и кулачества (не буду их делить на до советских и советских), истреблению трудового крестьянства. Крестьяне, обманутые большевисткой пропагандой, защитили Октябрьский переворот. Но что получили взамен?
</p>
<p>
Такими темпами мы постепенно начнем оправдывать се массовые репрессии, ведь невиновных в России не бывает.
</p>
Адвокат Сергей Куприянов
Вы судите на кабинетно-юридическом (а возможно и диванно-юридическом) уровне, которого в 20-х годах в стране не существовало. Поэтому ваши замечания как минимум неадекватны. После войн, мировой и гражданской длившихся в сумме более 10 лет юристов с нынешними ювенальными взглядами тогда в стране просто не было. Зато было много людей по несколько лет воевавших и добившихся победы. И еще были огромные массы малограмотных и к тому же бедных крестьян. Если вам все это чуждо, то имеет смысл прямо об этом заявить. Не у дивлюсь, если лет через 50 и вы будете выглядеть "бронтозавром" с точки зрения будущих юристов.
<p>Господину Вахитову тяжело судить о истории России и Украины,поэтому не надо глумиться над памятью невинных жертв красного террора</p>
<p>
Замечательная статья. Объективная, много объясняющая. Вот так нужно проанализировать всю эпоху, а не позволять спекулировать либералам на невежестве людей
</p>
<p>
Не понятно из статьи, чем провинились те зажиточные крестьяне, которые хоть и пользовались наемным трудом, работали сами на своей земле и не учавствовали в тероре. Но тоже попали под раздачу.
</p>
<p>
Автора статьи бы самого заставить испытать на себе то, что пережили "раскулаченные" и их семьи.
</p>
<p>
Впрочем, учитывая тенденции развития страны, это не исключено.
</p>
Рустем! Спасибо за статью. Правда читается несколько трудновато и в деталях (только в деталях) можно поспорить. Например, в 20-е годы Сталин реальной власти практически не имел и приходилось лавировать, искать компромиссы с Зиновьевым, Бухариным, а до этого и с Троцким. Поэтому действия центральной власти часто выглядят непоследовательными. Сталин нередко терпел поражения, вынужден был часто менять тактику, стремясь оставаться верным стратегии.
Хотел бы еще заметить, что о вопросах НЭПа и деревни 20-х годов очень хорошо написано в книгах Елены Прудниковой, например, "Битва за хлеб". И в ЖЖ есть ее посты, например, http://aloban75.livejournal.com/1365855.html . У Е.Прудниковой удивительно хорошо сочетаются ум и чувство. Она фантастически хорошо вживается в ситуацию и поэтому ей легко объяснить суть происходящего.
20-е годы это время РЕВОЛЮЦИОННЫХ СУДОВ, когда судили не по законам, (законы почти никто не знал и они среди безграмотной бедноты считались буржуазным пережитком), а "по-революционному". Даже в 1936 году (про 20-е годы помолчим) 2/3 следователей имели низшее образование и приблизительно 20% среднее. Зато многие "революционные судьи" прошли гражданскую войну, были хорошими кавалеристами и хорошо орудовали шашкой. И именно с этих позиций решали кто прав, а кто виноват. Других людей в стране просто не было. В НКВД-ОГПУ ситуация была не лучше. Учитывая все это объяснять происходившее в 20-х годах на современном кабинетно-юридическом уровне не вполне адекватно.
Но в целом статья безусловно хорошая.
.
"они не были владельцами земельных участков"

Непонятно, почему нельзя было просто отобрать у кулаков землю.

===================================================================

" бессрочно и бесплатно предоставляется право вести сельское хозяйство на государственной земле."

Вот она - ошибка !

Землю надо было давать в аренду за ПЛАТУ !!!

Через аукцион - кто даст большую цену.

================================================

Ну, а вот решение для всех времён и народов !

«"КАЖДОМУ РАВНУЮ ДОЛЮ В КАЖДОМ ПРИРОДНОМ РЕСУРСЕ" ©. »

http://maxpark.com/community/7668/content/5123807