Глава 2. Почему аналитика – не наука (продолжение)

Итак, мы продолжаем свой анализ конфликта между докладчиком и его оппонентом. Мы констатировали, что конфликт оказался контрпродуктивным для обоих участников: ни один, ни другой из них не достиг своей цели. А именно, не убедил в своей правоте противную сторону, а с другой стороны не изменил убежденности противной стороны в том, что правой является именно она.

К сожалению, данный вариант споров, довольно распространен, как можно понять из практики их изучения. И что самое печальное: ведь ведутся эти споры между людьми, которым, как правило, действительно есть, что сказать. А в результате  многое из того, что можно было бы реализовать – если бы своевременно разглядеть, увидеть, понять – фактически становится похороненным и нередко забытым.

К сожалению, это происходит из-за отсутствия внимания. Мы не столько внимаем чему-то новому, иному, другому, сколько желаем, чтобы внимали нам. Ну и что, если то или другое видение, предложение не соответствует, противоречит нашему собственному взгляду, нашему видению и пониманию? Разве это объективное, достаточное основание не принимать иное, другое видение?  Иными словами, мы ведем себя почти  как та ворона из басни И. А. Крылова, которая вдруг решила, что она замечательная исполнительница и, забыв обо всем, принялась самозабвенно исполнять свою партию.   

Все-таки для аналитика (если он аналитик и по роду занятий, и по призванию, и, что немаловажно, по своим внутренним убеждениям и опыту жизни в профессии) ближе модель поведения, которую в басне И. А. Крылова «Ворона и лисица» ярко, увлекательно и экспрессивно демонстрирует нам лиса. Хитрая «плутовка» не стала рассказывать вороне о своем – как хорошо она знает сыр, как это несправедливо, что сыр «бог послал» не ей, а вороне, как неправа в своей позиции ворона, что считает сыр своим. Ничего подобного в поведении лисы не наблюдается. Напротив, она пытается разговорить ворону, доверительно сообщая о том, что ей, т.е. лисе (как и многим зверям в том лесу) в целом что-то известно о достижениях вороны, но далеко не все, и она хотела бы, пользуясь случаем, кое-что уточнить лично, как говорится, услышать из первых уст. 

Думаю, что если бы наши спорщики вели себя подобным или близким к нему образом, то, возможно, – по крайней мере, не исключено, – они могли узнать кое-что для себя новое друг от друга. Кроме того, это могло подтолкнуть к работе их собственное творческое воображение, которое, как известно, питается исключительно новыми впечатлениями. А откуда их взять, если непрерывно вариться только в собственном соку. Это, может быть, неплохо в качестве кулинарного приема, но вы же не хотите своими руками превратить себя в такой «фрукт», который находится в герметично укупоренной банке, куда нет доступа свежему воздуху.

Говоря о причинах поведения наших спорящих сторон, нужно отметить, прежде всего, то, что лежит на поверхности, явно бросаясь в глаза. Я уже упоминал об этом выше, замечая, что каждая  из сторон говорит о своем. Иными словами, перед каждой из сторон во время спора лежит ее собственный предмет, глубоко прочувствованный ею, все нюансы и даже «запах», неуловимый для других дух которого она прекрасно ощущает. И может легко по «запаху» отличить свой предмет от другого, иного предмета.

Получается забавная картина: каждый из спорящих в отдельности глядит на собственный предмет, который постоянно перед его глазами, занимает все его воображение и мысли, а вместе они в это время ведут спор.  Спор о чем? Что является содержанием спора?  Это спор о том, чей предмет (видения, выводы, предложения) лучше?

Сторонники поиска в спорах истины могут сказать: ну да, спорящие выясняют истину. А как еще ее можно найти, если не путем выяснения, чей предмет объективно к истине ближе?

Здесь возникает несколько вопросов, на которые мне придется отвечать прямо и конкретно. В том числе потому, что мне самому (прежде всего, как представителю аналитического ремесла) они представляются крайне важными и интересными. Поэтому, отвечая, я не стремлюсь к истине. Но свои предположения, свое видение хочу изложить как один из шагов на пути к пониманию (в т. ч. моему личному пониманию) этих вопросов.

Что есть истина? Предположим, это некое положение, представление, которое может быть объективно доказано, подтверждено с позиции некоторых постулатов, принимаемых большинством за истинные, подлинные без доказательств.

Что представляет собой объективное доказательство, подтверждение? Это алгоритм (цепочка, спираль, восходящая спираль и т.п.) последовательных, связанных друг с другом утверждений, начиная с самого первого, изначального, лежащего в основании всей конструкции, обладающих рядом свойств, включая следующее:

- Каждое предыдущее утверждение является исходным постулатом для последующего, которое выводится из него путем преобразований по правилам формальной логики. Таким образом, при соблюдении этого правила, которое не нарушено ни в одном из переходов, все доказательство как единое целое истинно, если истинным является самое первое изначальное утверждение, лежащее в основании всей последующей цепочки преобразований.

Замечу, в основании разных утверждений могут лежать разные исходные, изначальные посылки, подлинные без доказательства. К примеру, в известной притче о шести слепых мудрецах и слоне каждый из мудрецов на ощупь пытался определить, что за предмет перед ним, имея изначально перед собой совершенно разные части тела слона. Кто-то держал слона за хвост, кто-то ощупывал хобот, а кто-то ногу (ухо, бивень или бок) слона.

В результате, каждый из  мудрецов совершенно объективно и при этом независимо от каждого из остальных пришел к своему собственному видению предмета, очевидно, в корне отличному от видения каждого из  остальных. Т.е. все вместе они получили пучок различных объективных видений, представлений, характеризующих предмет с разных, различающихся между собой сторон, смотря с какой стороны, позиции или проблемы, интереса каждый из них к предмету подходил.

Это означает, что нельзя сравнивать между собой истинность представлений о, скажем, хоботе слона с истинностью представлений о его хвосте. Но вместе с тем, если соединить тем или иным образом вместе представления обо всех отдельных частях тела слона, мы можем приблизиться к понимаю того, что такое слон сам по себе, как он есть. Т.е. получить объективное представление, независимое от того, как каждый из нас себе видит слона, каким его себе представляет со своей собственной точки зрения. 

При этом те или иные различающиеся между собой способы соединения, совмещения или наложения различных представлений представляют собой еще одну, отдельную, непростую проблему. Множество разных представлений может настолько далеко отстоять друг от друга, быть настолько на первый взгляд напрямую непосредственно не совместимыми и даже, казалось бы, противоречить, опровергать и конкурировать друг с другом, что поиск пересечений между ними становится исключительно трудной, интересной творческой задачей.

Конечно, имеется, вероятно, такой род объектов или даже совокупность ряда родов объектов, которые состоят, образно говоря «из одного только хвоста»,  когда речь идет о каких-то элементарных в определенном отношении объектах. Например, это могут быть какие-то фундаментальные элементарные физические частицы типа кванта света, кварка, нейтрино. Или какая-то простейшая клетка в микробиологии. Или что-то подобное в других отраслях знаний. В отношении всех такого рода объектов можно быть более или менее уверенным, что любой исследователь, сколько бы их ни было, по необходимости будет видеть перед собой объективно то же самое, что и любой другой исследователь таких же объектов, т.е. иметь перед собой один и тот же предмет. 

Более того, наверняка найдется масса исследователей, которые будут изучать такого рода объект с какой-либо одной определенной точки зрения, исходя по отношению к этому объекту из одних, общих, одинаковых позиций и/или интересов. Но и в этих особенных, весьма специфических,  не рядовых случаях самих-то исследователей мы никак не может унифицировать, лишив этих исследователей как таковых их уникального, присущего каждому из них в отдельности собственного, особенного, неповторимого творческого почерка.

Иными словами, как ни старайся, а полностью взять под контроль творческую, исследовательскую, познавательную ситуацию невозможно, не убив ее творческого начала и живого, критического исследовательского духа. Включая в т. ч. способность к неординарности подходов, оригинальности видения, не банальности рассуждений и выводов. Но именно эти способности, в конечном счете, определяют уровень результатов.

 А значит, не так-то это элементарно и просто: выяснить, кто из высокотворческих, ищущих личностей своими более чем небанальными результатами ближе к истине. Тем более, что речь идет о споре компетентных, профессионально состоятельных, теоретически подкованных, опытных специалистов, не уступающих друг другу ни в одном из этих компонентов. 

С одной стороны именно трудности понимания нового, необычного, небанального материала создают своего рода барьер, который нужно преодолевать. Выше я уже говорил о том, что по аналогии с биологией можно ввести понятие межвидового барьера для объяснения барьера понимания нового.  Чтобы стать, как говорится, на одну доску с автором в понимании предлагаемого им нового материала, нужно проделать весь тот путь, который прошел он.  Не всегда это возможно и целесообразно.

Как быть?  Выход, вероятно, нужно поискать в культе взаимодействия противоположных сторон. Что имеется в виду?

Результат любого интеллектуального взаимодействия сторон может быть трояким:

- Один выиграл, но другой проиграл (это, как порой говорят, т. н. «игра с нулевой суммой») Пример такого взаимодействия мы находим, в частности, в неоднократно цитируемой мною басне И. А. Крылова «Ворона и лисица»: лисица получила желаемое, а ворона потеряла.

- Оба проиграли. Иными словами, каждый остался, что называется, «при своих», ничего сверх того не получив от взаимодействия. Как говорится, с  чем пришел, с тем и ушел.  Пример такого взаимодействия мы также разобрали выше  на ситуации «докладчик versus оппонент».

- Оба выиграли. Чем же привлекателен для нас в рамках нашей темы данный вариант, кроме того, что он теоретически обещает?

Прежде всего, – как это, может быть, ни покажется странным, – данный вариант взаимодействия привлекателен именно неординарной, необычной, я бы даже сказал экстравагантной постановкой проблемы. Ведь действительно, звучит довольно дерзко, даже вызывающе: «обе стороны выигрывают». Разве такое бывает в реальности, т. е. на практике? Не является ли это утверждение всего лишь фигурой речи, неким литературным преувеличением, гиперболой, аллегорическим приемом?

Нет, не является. Я намерен реально, т.е. без всяких аллегорий, доказать, что такое взаимодействие противоположных сторон а )возможно, и б) оно реально существует. В т. ч. показать это на ряде примеров, не аллегорических, а взятых из жизни.

Но может быть, речь идет о каких-то специально созданных, так сказать, сконструированных, специально изобретенных,  т.е. искусственных типах взаимодействия?  О каких-то ролевых играх, например, и т.п.  симуляторах?

Подтверждаю, что не собираюсь предлагать читателю никаких искусственных симуляторов, подменяющих собой подлинное взаимодействие, никаких заранее созданных программ взаимодействия, где уже заранее расписаны роли участников и им остается только вжиться в эти роли.  Ничего подобного я не предложу, т.к. во-первых это все уже есть, давно существует. А во-вторых, никакие ролевые симуляторы не снимают проблемы механического повторения «игроками» заранее расписанных за них ролей. 

Конечно, поиграть во взаимодействие тоже, вероятно, бывает полезно, особенно если та или иная роль во взаимодействии – ну прямо таки ваша, как будто под вас создана, соответствует вашему внутреннему состоянию (вашей сущности) и вашим приемам, которые вы используетесь во взаимодействии, вашей, так сказать, маске. 

Ведь и лиса из басни И. А. Крылова про ворону и лисицу тоже не всегда выступает такой «плутовкой», таким прожженным мистификатором, искусно вводящим других в заблуждение, какой она показана в данной басне. Наверняка, лиса бывает разная, у нее периодически случаются самые разные роли: она может быть доброй и заботливой, открытой в кругу, к примеру, своих близких – домочадцев и т.п. Но когда лиса выходит, что называется, на охоту, вступает на «тропу войны», она перестает быть искренней, открытой и надевает маску, чтобы обводить вокруг пальца, таких простаков-«ворон».

Что поделать: «à la guerre comme à la guerre» (на войне как на войне). Я не осуждаю лису за ее, так скажем, не вполне безупречное, может быть, с этической точки зрения поведение.  Мы вообще сейчас не про этику и не про мораль рассуждаем. Эти проблемы, безусловно, важные, но сейчас разговор совершенно не о них.  Наша цель – понять, что такое представляет собой взаимодействие двух или нескольких интеллектов, при котором все стороны взаимодействия выигрывают. Зачем нам нужно это знать, для чего?

Есть у меня предположение – гипотеза, скажем так, что результат такого не вполне обычного (если иметь в виду существующую практику, сложившуюся объективную реальность) взаимодействия тоже может быть не вполне обычным. Я думаю, –  предполагаю, что это может быть какой-то новый результат, новое знание, которое не было и не могло быть получено каждой стороной взаимодействия в отдельности, т.е. в условиях, когда такое взаимодействие отсутствует. А присутствуют лишь такие варианты взаимодействия, как ранее нами рассмотренные: «один выиграл – другой проиграл» (игра с нулевой суммой) и «оба остались при своих интересах (на своих позициях)».

Эту гипотезу мне предстоит доказать. Или опровергнуть.

С чего начать? Предлагаю использовать только то, что нам дано, то, что мы имеем, говоря о взаимодействии между противоположными сторонами. Это логично, т. к. использовать то, что нам не дано в качестве исходного, реального положения вещей, во-первых, мы не можем, т.к. это было бы отрывом от существующей реальности, попыткой произвольно дополнить ее чем-то, чего в ней не содержится. А, во-вторых, это нарушает принцип объективности, т.к. дополнить реальность каждый, кто это порой делает, может в принципе чем ему угодно и как угодно (т.е. с любыми целями).

С этой, так сказать, «дополненной реальностью» и с соответствующими приемами ее построения мы встречаемся не только в связи с наблюдаемым в наши дни развитием компьютерных технологий.  Гораздо раньше, много веков и даже тысячелетий тому назад, люди уже использовали широко эту практику: дополняли объективно существующую реальность своими, так сказать,  представлениями, своим видением, выдавая такую реальность за объективную действительность.

Речь не обязательно может идти о грубой и бесцеремонной деформации реальности, когда, например, человека вынуждают признать, что в реальности было еще что-то, чего в ней по факту не было. Но быть могло при определенных  условиях. Остается доказать, что условия эти существуют. А если так, то и факты могли иметь место. Следовательно,  эти факты и нужно добавить, внести в реальность.

Есть и более, так сказать, аккуратные, способы произвольно дополнить реальность. К примеру, для того, чтобы представить ее в нужном свете. Или для того, чтобы что-то в ней замаскировать, разбавив, образно говоря, реальность необходимыми деталями, моментами.

Но все эти приемы нарушают принцип объективности, ставят под вопрос незыблемость общего для всех правила: отталкиваться только от того, что фактически объективно установлено и подтверждено.  Другое дело, что стоит за фактами, в чем их суть, как мы ее себе видим?

Чтобы это лучше понять, мы также применим еще один прием, который входит в арсенал методов получения объективного знания, в т.ч. и в аналитике. Прием этот заключается в том, чтобы очистить известные факты от всяческих наслоений, оставив только их суть. 

Ведь  в реальной жизни  факты не всегда передают исключительно одну лишь суть в ее, так сказать, чистом, рафинированном виде. Напротив, в факте одновременно может присутствовать ряд самых разных дополнительных компонентов, к сути отношения не имеющих (или имеющих лишь какое-либо косвенное отношение).  

Так, например, в факте может присутствовать масса самых разных деталей, которые могут нас интересовать лишь постольку-поскольку, либо вообще не интересовать в силу того, что эти детали – вот главное слово – несущественные.  Что такое несущественные детали? Это все, что угодно, что в принципе могло быть иным, даже совсем другим, иметь другое значение – и суть при этом ну совсем бы никак не пострадала, не изменилась.

Например, если речь идет о совершении преступления, то точное время, когда оно было совершено – это не какая-то малозначительная деталь, а крайне важная, очень и очень существенная, т.к. от этого будет зависеть, есть или нет алиби у лиц из круга подозреваемых.

Т.е. в данном конкретном примере время совершения каких-либо действий входит в число факторов, имеющих прямое и непосредственное отношение к сути выясняемого вопроса, к тому знанию, которое мы стремимся в данном случае получить. То же самое касается, например, времени, на которое назначена важная деловая встреча. Ведь быть точным, уважать своих деловых партнеров – важная составляющая деловых отношений, характеризующая с определенной стороны их подлинную, непреходящую, истинную суть.

Если же речь идет, к примеру, о времени, на которое вы назначили свидание предмету своей симпатии, а предмет это время значительно просрочил, то не факт, что у вас есть повод расстраиваться. Ведь такого рода «контрольные проверки» не противоречат сути отношений, которые между вами существуют. 

Итак, переходим к выяснению сути.

Что нам известно по сути о взаимодействии сторон, которое мы назвали «игрой с нулевой суммой», когда одна сторона оказывается в плюсе, а противоположная – соответственно, в минусе, причем не слегка в минусе, а ровно настолько, насколько оказалась в плюсе выигравшая сторона?

Нам известно, во-первых, что это такое взаимодействие, которое отличает нахождение сторон сразу в нескольких реальностях одновременно. Во-первых, это та реальность – назовем ее предметной реальностью – в которой лиса «вертит хвостом» перед вороной, сидящей на дереве и держащей сыр в своем клюве.   В этой же, т.е. предметной реальности находится, безусловно, и вторая сторона взаимодействия, т.е. сама ворона, сидящая на дереве с сыром в клюве. Ворона смотрит на то, как рассыпается мелким бесом перед ней лиса, слушает ее хвалебные речи, от чего у нее «с похвал вскружилась голова, от радости в зобу дыханье сперло».  Вот картина, которую мы воочию видим, наблюдая взаимодействие сторон в их предметной реальности.

Если бы:

а) все целиком и полностью взаимодействие сторон без остатка ограничилось бы только этой, т. е.  предметной реальностью,

б) если бы мы не знали то, что мы знаем с подачи автора басни, а именно, что лисица «видит сыр», чует пленивший ее сырный дух и

в) что лиса – вот где самая суть – «плутовка», т.е. просто так, за здорово живешь вертеть хвостом перед каждой встречной вороной не станет

мы вполне могли бы решить, что имеем дело со встречей старых закадычных друзей, хорошо относящихся друг к другу и потому позволивших себе такие формы проявления симпатии. Мало ли, чего в жизни не бывает? Бывает и такое.

Но автор с самого начала, буквально с первых строк, ясно и недвусмысленно дает нам понять, что речь идет категорически о другом, противоположном значении встречи лисицы и вороны. Автор сразу, т.е. заранее – чтобы не вводить нас в какое-нибудь заблуждение, в т. ч. добросовестное – нас предупреждает, о чем идет речь, говоря:

«Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок».

После такой, предваряющей взаимодействие сторон подсказки, нам уже очевидно, что не дружеские чувства и не восхищение старается выразить вороне лиса. А стремится она усыпить бдительность вороны, отвлечь ее разговорами о ее, якобы, красоте и певческом таланте, заставить ни о чем не думать, а «расслабиться и получать удовольствие».

Иными словами, мы видим, что лиса существует – и взаимодействует с вороной – не только в первой, т.е. предметной реальности, но одновременно и сразу взаимодействует с вороной и во второй реальности, где обитает лиса-«плутовка», лиса хитрая, креативная,  не заслуживающая доверия.  Именно в этой реальности – назовем ее конфликтной реальностью – фактически сталкиваются между собой интересы и намерения противоположных сторон. В данном случае лисицы и вороны.

А что же ворона? Как она ведет себя в этой второй – конфликтной реальности, как взаимодействует в ней с лисой?

А вороны там нет! Ее нет в конфликтной реальности – она оттуда выпала, убрала себя сами из этой реальности, расслабилась, приняла за чистую монету все, что демонстрирует ей лиса в первой, т.е. предметной реальности.

Если бы ворона реально присутствовала, жила не только в предметной, но и в конфликтной реальности, она могла бы вступить в этой реальности во взаимодействие с лисой. Например, она могла бы притвориться, что заслушалась похвалами лисы, а сама спокойно подвесить сыр не ветке дерева и спеть для «плутовки», как та и просила. Тем самым она дала бы лисе понять, что  раскрыла ее замысел, прочитала его скрытый смысл.

Ну что же, на этом мы прервемся пока.  А на следующей нашей встрече продолжим исследование различных уголков аналитического искусства.