Этноконструктивизм как орудие разрушения этносов

Превращение научных концепций в политические идеологии случается не так уж редко. Первый пример, который просится на ум – это марксизм, возникший в ходе полемики представителей различных школ левогегельянской философии и очень быстро превратившийся в идеологию рабочих движений и партий (в современном смысле слова «идеология», поскольку Маркс, как известно, вкладывал в него другой смысл). Схожую эволюцию, похоже, пережил и этноконструктивизм.

Под этим названием известны концепции, которые провозглашают, что нации и народы (этносы) не имеют внеисторических, заранее существующих сущностей («народного духа», «национального характера», «национальной идеи»), а являются результатами конструирования, осуществляемого такими субъектами как государство, националистические политики и интеллигенция (писатели, журналисты, историки и т.д. и т.п.). Возник этноконструктивизм во второй половине ХХ века.  Обычно появление этого направления в нациеведении и философии культуры связывают с именами Эрнеста Геллнера (1925-1995), Бенедикта Андерсона (1936-2015) и Эрика Хобсбаума (1917-2012).  Интересно, что все три названных автора так или иначе были причастны к неомарксистской социально-философской традиции (в широком понимании термина «неомарксизм») и это не случайно. Неомарксизм второй половины ХХ века продолжал линию марксистского релятивизма 1920-х г. (представленного в России и в раннем СССР, скажем, Александром Богдановым). Как известно, этот «марксистский релятивизм» различные культурные институции и ценности, которые было принято считать «вечными» или как минимум древними и «традиционными», изобличал как вполне историчные, возникшие под влиянием определенной конкретной социальной ситуации и под воздействием определенных конкретных социальных сил.  В этом был пафос литературоведческого социологизма Фриче (близкого Богданову и его «Пролеткульту»), который разоблачал поэзию Пушкина как перлы идеологии крепостничества.

Ту же основную идею можно проследить и в этноконструтивизме. Так, Эрнест Геллнер в своей книге «Нации и национализм» доказывает, что нации – это не «вечные», существующие с незапамятных времен культурные образования, как считают идеологи и адепты национализмов, возводящие французскую нацию к галлам или к Карлу Великому, а немецкую нацию – к Арминию или Барбароссе. В докапиталистическом мире этническая принадлежность вообще не играла существенной роли, важна была политическая лояльность, а государства носили полиэтнический характер. Нации возникают довольно поздно, в период становления европейского капитализма и это возникновение было связано с нуждами капитализма. Машинное производство требовало мобилизации больших масс населения, которые были бы культурно однородны: говорили бы на одном языке, были бы грамотны на элементарном уровне, т.е. могли бы справляться с простейшими техническими операциями и подчиняться руководителям производства. Это и сделала националистическая пропаганда, выковавшая из полиэтнического населения культурно однородные нации, которые затем получили в качестве политического оформления свои национальные государства. Бенедикт Андерсон в книге «Воображаемые сообщества», ставшей интеллектуальным бестселлером, показывает роль прессы, литературы и книжного рынка – «печатного капитализма» в формировании наций. Также в книге Андерсона глубоко разработан метафизический базис этноконструктивизма. Это – антиэссенциализм или, как его называют в России, субъективный идеализм. По Андерсону нации не имеют каких- то устойчивых неизменных «сущностей», они возникают, когда люди начинают идентифицировать себя со сложной системой представлений о своей национальной культуре (обретают национальную идентичность) и распадаются, когда люди перестают это делать (теряют идентичность). Итак, нации – это группы людей, которые воображают себя единой нацией. Такое развитие этноструктивизма было ожидаемым: историки марксизма (к коим относился, между прочим брат Бенедикта Андерсона – Перри Андерсон) знают на примере эмпириомонизма Богданова, что такого рода релятивизм логически приводит к отказу от материализма и к субъективному идеализму. Третий столп этноконструктивизма – Эрик Хобсбаум показал как националистическая идеология конструирует традиции, придумывает фальшивую древнюю истории нации.

Я не собираюсь здесь заниматься критикой этноконструктивизма хотя в той же степени, в какой интересны и глубоки его историко-культурные наработки, уязвимы и противоречивы его философские принципы (в рамках марксизма нищету такого релятивизма показал еще М.А. Лифшиц, о критике релятивизма классической философской традицией – от Платона до Соловьева и Лосева даже говорить не стоит). Моя сегодняшняя тема другая – вырождение конструктивистской концепции в идеологию. 

Возникает этноконструктивизм как научная концепция и первоначально он критиковал теории националистов несколько свысока, снисходительно, как очевидно, необъективные, ненаучные, идеологические феномены. Но постепенно социально-историческая ситуация превращает его в одну из основ для господствующей идеологии послевоенного Запада – либерального мультикультурализма. После второй мировой войны стали распадаться европейские колониальные империи. Угнетенные народы Третьего мира обрели свои государства (в строгом соответствии с западной идеологией национализма), но Европа и США все равно остались экономическим центром глобального капитализма, уровень жизни в котором был много выше, чем на периферии. Поэтому массы из бывших колоний хлынули в бывшые метрополии. Перед политической элитой европейских национальных государств встала задача ассимиляции этих разноплеменных масс. Тут и пришлась ко двору идея нации как воображаемого сообщества, которое можно сконструировать и разобрать силами интеллектуальной элиты и средств пропаганды.  Речь, конечно шла о пересборке западных наций, которые, несмотря на декларации об особом «французском» или «американском» пути национализма, все равно содержали в основе своей этнокультурные ядра (на что уж был либеральным классический американский национализм, но и он был пропитан идеями англосаксонской протестантской культуры, скажем, неприемлемой для латиноамериканцев). Тем правящим кругам западных государств, которым азиаты или африканцы были нужны как рабочая сила и которые в силу специфики послевоенного политкоректного этикета хотели позиционировать их как равных коренным французам или немцам, нужна была такая иная, политэтническая поликультурная модель нации. Этноконстуктивизм утверждал, что   создать и воплотить ее вполне реально. Так теория, которая разрабатывалась как критика национализма, стала служить национализму, только иному – не примордиалистскому, этническому, а либеральному, гражданскому. В таком виде – как элемент западной либеральной субкультуры - этноконструктивизм и был перенесен в Россию в 1990-е гг.

Сделал это, прежде всего, академик В.А. Тишков. Он стал самым известным и самым высокопоставленным адептом этноконструктивизма в России. Более того, пользуясь своей близостью к власти (как известно, одно время он возглавлял Миннац РФ и, даже уйдя с этого поста, продолжал оказывать влияние на разработку нацполитики государства), Тишков стал продвигать идею полиэтнической гражданской российской нации, опираясь при этом на самый радикальный вариант концепции этноконструктивизма (одна из теоретических работ Тишкова носит знаковое название – «Забыть о нации», другая – «Реквием по этносу»).

Разумеется, у В.А. Тишкова были благие побуждения.  Он справедливо считал, что эскалация этнонационализмов в такой сложной в этническом отношении стране как Россия может привести к серьезным конфликтам, даже балканизации российского пространства. С этой целью он усиленно внедрял проект гражданской нации, где этничность была бы ослаблена и лишена связи с политикой, где все были бы россиянами, но только разного происхождения - русского, татарского, башкирского и даже вьетнамского или корейского. На ослабление этнической идентичности были направлены и такие действия российского государства (аналитически обеспеченные экспертными институциями, связанными с Тишковым) как отмена графы «Национальность» в российском внутреннем паспорте, расширение списка этнических идентичностей, предлагаемых гражданам при переписях населения (так в России официально появились такие общности как «скифы» или «эльфы»).

Тишков и его научные структуры также активно сотрудничали с этнонационалистами (в частности этнонационалистической интеллигенцией и политической элитой Республики Татарстан), популяризируя в их среде идеи этноконструктивизма. Вряд ли они ожидали результата, к которому привела эта пропаганда.   

Речь о том, что в итоге среде татарских националистов (впрочем, не только среди них, но об этом позже) возник своеобразный симбиоз примордиализма и конструктивизма, который стал основой для продвижения проекта «великотатаризма».  Одним из главных пропагандистов этого проекта является Рафаэль Сибгатович Хакимов. Это – не маргинал, а высокопоставленный политик Республики Татарстан, в эпоху президента Шаймиева он оказывал существенное влияние на официальную идеологию республики (был с 1991 до 2008 г. госсоветником при Президенте РТ по политическим вопросам). Кроме того, он возглавляет Институт истории имени Ш. Марджани при Академии наук РТ, который фактически занимается формированием версии исторического развития Татарии и прилежащих регионов с точки зрения татарского этнонационализма.

Обратимся к статье Р.С. Хакимова «Кто ты, татарин?», которая по сути представляет собой манифест великотатаризма (показателен хотя бы ее объем – в ней около 3, 5 авторских листов). Сразу бросается в глаза, что Хакимов придерживается примордиалистских представлений о происхождении татарского народа и татарской нации (между которыми, впрочем, он не видит большой разницы, что также свидетельствует о нем как о примордиалисте). В самом начале статьи Хакимов характеризует татар как «народ, сформировавшийся в эпоху Золотой Орды» (то есть, как минимум - в XIII в.).  Примечательно, что Хакимов говорит «сформировавшийся», а не «сформировали», уже из этого видно, что он - сторонник примордиалистской, а не конструктивистской версии этногенеза татарского народа. При этом по отношению к другим тюркским народам, с которыми татары соседствуют, Хакимов применяет уже конструктивистский подход. По его мнению, такие народы как сибирские и крымские татары, башкиры, ногаи, и даже азербайджанцы, киргизы и узбеки были искусственно созданы царской администрацией и большевиками: «Столыпин в свое время предложил сделать каждую этническую группу татар отдельным народом с собственным литературным языком и таким образом покончить с нацией. Большевики успешно продолжили эту политику. На карте появились узбеки, киргизы. Срочно изобрели башкирский язык и ряд национальных «атрибутов». Своеобразной визитной карточкой башкир стал характерный танец …. Этот танец придумал и поставил на сцене Файзи Гаскаров – татарин… И весь народ именно так сконструирован, но для политической сцены.

… Кавказские татары стали не только азербайджанцами, но и кумыками, балкарами, карачаевцами. Ногайцы, среди которых самой знаменитой является казанская царица Сююмбеки, стали самостоятельным народом. А Сафа-Гирей – муж Сююмбеки оказался представителем совсем другого народа - крымских татар. … Несколько лет пытаются сконструировать сибирских татар и свой особый язык, чему наши ученые активно помогают. Политики придумали самостоятельный народ под названием кряшены».

Естественно, перед нами элементарная логическая ошибка. Если мы становимся на позиции примордиализма, тогда народы возникают сами, в силу определенных исторических и культурных обстоятельств отделяясь от пранарода – предка (как например, восточнославянские народы некогда отделились от общеславянского древнего праэтноса). Духовные лидеры, интеллектуалы, политики могут пытаться пробудить национальное самосознание или наоборот, угасить его, но если для этого нет объективных условий, у них ничего не выйдет (так, Российская империя пыталась русифицировать поляков и украинцев, но у царской администрации ничего не получилось). Если же мы становимся на позиции конструктивизма, тогда, конечно, возникновение какого-либо народа или нации – историческая случайность, связанная с действиями определенной группы «нациебилдеров», которые могли бы быть другими (классический пример – рассуждения Иммануила Валлерстайна о том, что Индия – это конструкт, а не «примордиальная сущность» и если бы англичане оккупировали север Индии, а французы – Юг, никакой «всееиндийской общности» не возникло бы, а было бы две разных нации – хиндустанская и дравидская). С этой точки зрения, действительно, все тюркские народы России, равно как тюркские нации СССР, сконструированы, но тогда это касается не только башкир или крымских татар, но и казанских татар (которых Хакимов называет «татарами вообще»). В пространстве конструктивизма нет никакого смысла в различении «естественных», «подлинных» и «искусственных», «ненастоящих» наций здесь все нации созданы искусственно.

Итак, если бы Хакимов был последовательным примордиалистом, то он бы признал, что даже если царская администрация и большевики предпринимали некоторые действия, которые можно интерпретировать как конструирование внутритюрских национальных индентичностей, то это мало что значит. Сам их успех указывает на то, что такое конструирование было лишь формой реализации объективного процесса этногенеза (как в марксистской философии истории субъективные действия великого политического деятеля суть форма реализации объективного исторического закона). Искусственных наций согласно примордиализму нет, если нация возникла, выжила, продолжает существовать, имеет свои язык, формы искусства, политического общежития и т.д. - значит она вполне естественное образование, появившееся в результате действия естественных природных (как у Л.Н. Гумилева) или историко-культурных (как у классических марксистов) законов.

Если же Хакимов был бы последовательным конструктивистом, то он бы признал, что все тюркских народы России и СССР сконструированы, в том числе и казанские татары (чьими нациебилдерами была поволжская и крымская дореволюционная интеллигенция).

Но у Хамитова получается соединение несоединимого, смесь волка и зайца, в одном отношении - примордиализм, в другом - конструктивизм. И это не случайно, потому что сия шаткая конструкция предназначена для обоснования великотатаризма – проекта создания общетюрской внутрироссийской нации (и в пределе – «национального государства», хотя на самом деле – агрессивной колониальной империи) от Крыма до Сибири путем навязывания всем тюркским народам РФ казанско-татарской идентичности, то есть, называя вещи своими именами, путем их культурной ассимиляции.  Почитаем Хакимова: «На самом деле был один народ, сформировавшийся в эпоху Золотой Орды. Татары жили в Казани, Астрахани, Сибири, Касимове, Крыму, Мещерской земле, Ногайских, Башкирских степях и т.д., а потому назывались по-разному: казанские, астраханские и сибирские татары, мишары, крымские татары, ногайцы и башкиры…. Когда-то татары были великим народом и управляли Булгарским государством, Золотой Ордой, Казанским и другими ханствами. Сегодня мы не можем управлять даже собой… Кто ты, татарин? … Ты – стесняющийся своего происхождения, а потому прячущийся за именем булгар, кряшен, мишар, нагайбак, башкир несчастный гражданин несчастного государства или ты – наследник великих традиций, верящий в возрождение своего народа? … Твоя задача – быть сильным, а значит сохранить единство народа. Более того, ты должен объединить вокруг себя тюркские и другие народы… Мы должны объединиться вокруг Татарстана, создав плотное кольцо обороны».

Итак, речь идет о расширении Татарстана (сначала как культурного ореола, а потом возможно и этнополитического) за счет Башкирии, некоторых районов Сибири, Крыма. Затем же, хотя Хакимов об этом не пишет и даже выставляет себя патриотом России (сравнивая при этом Татарию с Каталонией в составе Испании) на очереди будет обретение независимости «Великотатарии» и может быть даже «возрождение средневекового Татарстана», в который, напомню, Хакимов включает современные Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан…

Впрочем это только мечты великотатаристов, про которые они пока говорят намеками… Сегодня же есть реальные действия Казани, весьма опасные для малых тюркских народов России. Например, поддерживаемая Казанским Кремлем программа «помощи» сибирским татарам по получению школьного образования на родном языке. Сибирско-татарские активисты неоднократно заявляли, что в рамках этой программы сибирских татар – этот коренной народ Сибири убеждают, что они – лишь субэтнос татарского народа, чья столица –в Казани, а их язык – диалект татарского языка, образцом которого объявляется литературный язык казанских татар. 

Конечно, использование этноконструктивизма как орудия для разрушения этносов характерно не только для татарских националистов. Достаточно почитать небезызвестного Егора Холмогорова, чтоб убедиться, что схожую позицию занимают и русские националисты по отношению к украинскому и белорусскому народам. Однако пример с татарским империалистически-националистическим проектом гораздо меньше известен в общероссийском пространстве и поэтому его опасность осознается также гораздо меньше.  

Рустем Вахитов российский ученый, историк философии и обществовед, политический публицист, писатель. Кандидат философских наук. Член союза писателей Республики Башкортостана. Член союза писателей России.