Статьи

Дружба Британии с ''черным Гитлером''

18 мая 2018
Названный в свое время ''самым жестоким диктатором Африки'' и ''черным Гитлером'' угандийский президент 1971-1979 Иди Амин пришел к власти с британской помощью и долгое время был другом этой страны.

Рассекреченные британские документы показывают, что британцы были довольны приходом к власти в результате переворота Иди Амина. За одиннадцать дней до переворота Амина 25 января 1971 года верховный комиссар Великобритании в Кампале Ричард Слейтер заявил, что англо-угандийские отношения находятся в "плачевном" состоянии. Главными причинами были национализация и угроза выхода из Содружества, если Великобритания продолжит возобновление экспорта оружия в апартеидскую ЮАР.

Что касается последнего вопроса, то министр иностранных дел Уганды Одака публично заявил, что дальнейшие поставки вооружения Южной Африке укрепит ее в военном отношении, приведет к гонке вооружений в Африке, усилит расовую напряженность и позволит Претории нейтрализовать влияние санкций. Он сказал, что если торговля оружием продолжится, то это приведет к тому, что британское правительство Хита выступило бы против "освобождения угнетенного большинства в Южной Африке" и укрепило "угнетателей".

Публичный вызов правительства Оботе британским интересам в отношении оружия сопровождался его декретами о национализации. В мае 1970 года Оботе объявил о принятии закона, согласно которому правительство возьмет на себя все иностранные импортные и экспортные операции и в обязательном порядке приобретет 60 процентов акций нефтяных компаний, обрабатывающих отраслей, банков, страховых компаний и других секторов. Компенсации будут выплачиваться в течение 15 лет из полученной прибыли и выплачиваться правительству Уганды в качестве основного акционера.

Британские чиновники знали, что запланированная национализация была полностью законной, но этот факт игнорировался, ведь эти меры были прямым вызовом британским деловым интересам. Эта угроза была четко понята Министерством иностранных дел как имеющая "серьезные последствия для британского бизнеса в Уганде и Африке в целом". Важно отметить, что "существует опасность того, что другие страны будут испытывать соблазн попытаться организовать подобные меры с разрушительными последствиями для британских инвестиций и торговли". Оно отметило, что через три недели после объявления Уганды правительство Судана национализировало иностранные предприятия "еще более неприемлемым образом".

Опасения в отношении того, что меры по национализации будут поощряться в других местах, повторила британская лобби-группа крупного бизнеса, Восточноафриканская и Маврикийская ассоциация, которая заявила Министерству иностранных дел, что "конечным результатом (национализации) является потеря британских инвестиций за рубежом и создание прецедентов, которые могут включать аналогичные действия правительств других стран с негативными последствиями для британской экономики". Опасность заключалась в "появлении плохого примера", и она настоятельно призвала британское правительство дать ясно понять другим правительствам "очень серьезную озабоченность недавними событиями в Уганде".

Пятидесяти британским фирмам, работающим в Уганде, угрожала национализация, главным из которых были три банка, Grindlays, Standard и Barclays, а также несколько других крупных корпораций, таких как Shell/BP (тогда связанные, а не полностью отдельные компании), BAT, Dunlop, Brooke Bond и Mackenzie Dalgety. К концу 1970 года только одна компания ," Shell/BP " , подписала соглашение о компенсации с правительством Уганды.

Верховный комиссар Слейтер отметил за одиннадцать дней до переворота, что "британские интересы пострадали больше, чем любые другие" от национализации. Он также отметил, что "в той мере, в какой интересы неугандийцев могут быть ущемлены, эти меры пользуются популярностью". Однако "для подавляющего большинства из тех, кого я могу охарактеризовать как элиту Уганды, последствия были глубоко тревожными". При Оботе: "капитализм стал грязным словом, и состоятельные люди задаются вопросом, не было бы разумно ‘’обратиться в Mercedes Benz’’ (т.е. отказаться от политики национализации)". Наряду с национализацией, существовала "другая опасность" для элиты, которая появилась ‘в виде строгого антикоррупционного законодательства", принятого Оботе в июне 1970 года. Слейтер здесь открыто упоминает четкую тему британской внешней политики – что обеспечение британских интересов как раз и является главным критерием для продвижения "элиты" в бывших колониях и удержания ее от "популистских мер".

Интересно, что другой сотрудник Министерства иностранных дел Эрик Ли Ток признал, что "мы готовы поверить в то, что политика, которую он [Оботе] продвигает, вполне может со временем принести большую пользу угандийцам". Кроме того, было признано “неравенство” договоренностей до национализации в рамках Восточноафриканского сообщества, когда многие компании переводили свои прибыли в Найроби "вместо того, чтобы "реинвестировать" их в страну, в которой они зарабатываются".

Правление Оботе, безусловно, имело авторитарные черты, и он ранее приостановил действие Конституции и взял под свой контроль государство. Однако не эти негативные черты правления Оботе интересовали британских планировщиков. По крайней мере, режим Оботе способствовал проведению ряда полезных для угандийцев мер, в частности провозглашению "Хартии простого человека", которая повторяла призыв президента Танзании Джулиуса Ньерере к африканскому социализму. Это создало предпосылки для принятия мер по национализации, которые, наряду с возможной реакцией Уганды на продажу Британией оружия Южной Африке, вызывали серьезную озабоченность британских планировщиков.

Переворот тогдашнего начальника штаба армии Амина произошел, когда Оботе присутствовал на конференции Содружества в Сингапуре и включал арест и расстрел офицеров, верных Оботе, что привело к гибели сотен людей. Переворот сразу же был поддержан британскими официальными лицами. Великобритания была одной из первых стран, официально признавших новый режим, наряду с США и Израилем, в отличие от некоторых государств Африки, таких как Танзания и Замбия, которые отказались признать легитимность нового военного режима. "Наши интересы в Уганде с точки зрения граждан, инвестиций, торговли и программ помощи [sic] требуют скорейшего признания нового режима", - отметили в Министерстве иностранных дел.

Документы показывают, что британцы оказали влияние на другие "умеренные" (т. е. про-Британские) правительства в Африке, чтобы те скорее признали переворот. "Мы надеемся, что сможем незаметно сообщить генералу Амину об этих усилиях, которые мы предпринимаем от его имени", - отметили в МИД. "У нас нет причин огорчаться в связи с ‘’отъездом’’ господина Оботе", - издевательски отметил помощник заместителя Министра иностранных дел Гарольд Смедли. "Наконец-то у нас есть шанс поставить наши отношения с Угандой на дружескую основу", - заключил верховный комиссар Слейтер. Через три недели после переворота Слейтер говорил министру иностранных дел, что "англо-угандийские отношения только выиграют от перемен" и что Амин был "глубоко признателен (как и я) за оперативность, с которой правительство Ее Величества признало его режим".

Таким образом, Великобритания приветствовала насильственное свержение правительства, которое, по признанию британских чиновников, осуществляло политику "в интересах угандийцев". Великобритания также была в курсе истинной причины переворота Амина. Перед отъездом в Сингапур Оботе потребовал, чтобы по возвращении Амин предоставил объяснения по поводу исчезновения оружия и коррупции в армии. На следующей неделе должно было начаться также судебное разбирательство по делу об убийстве командира одной из бригад Окойи, в котором Амина подозревали. Поэтому британские чиновники хорошо понимали, что "переворот, вероятно, был продиктован скорее страхом Амина, что его собственное падение неизбежно, чем каким-либо реальным желанием спасти свою страну от Оботе".

Ранее Оботе пытался арестовать Амина в сентябре 1970 года, но ему помешали солдаты, верные Амину. Благодаря этой неожиданной поддержке, Оботе удовлетворился сокращением полномочий Амина и начал наращивать в армии число лояльных себе офицеров.

Британцы также были в курсе о том, каким человеком был Амин. Амин был "коррумпированным и глупым", - писал Гарольд Смедли через два дня после переворота. В нем было что-то от злодея, и он вполне может быть довольно беспринципным и действительно безжалостным", - написал чиновник Министерства иностранных дел через шесть дней после переворота. Ричард Слейтер сумел убедить себя, однако, что "несмотря на свои ограниченность, он [Амин] более пригоден как лидер, нежели Оботе".

Недавнее прошлое Амина якобы связано с некоторыми ужасными делами. Как офицер (лейтенант) британской армии он участвовал в подавлении восстания Мау-мау в Кении и, как полагают, был причастен к пыткам и убийствам. В одном из инцидентов лейтенант Амин во главе своего подразделения отвечал за ‘’пацификацию’’ одной из деревень, во время которой было убито, как минимум, восемь человек. Свидетели утверждали, что лейтенант лично пытал жителей, заподозренных в повстанчестве. Тогдашний премьер-министр Милтон Оботе никогда не преследовал Амина, поскольку он опасался возможной негативной реакции на преследование угандийского солдата всего за несколько месяцев до обретения Угандой независимости.

Британские планировщики выразили еще надежду на то, что военный переворот Амина может быть повторен другими пробританскими силами.

Первым делом Амин фактически саботировал национализацию в том виде, в каком проводил ее Оботе, выхолостив ее. "Многие британские фирмы были спасены от неприятной участи национализации захватом власти генералом Амином", - писал позже Эрик Ли Ток. В мае новый режим выступил с заявлением о своей экономической политике, которая приветствовала частные инвестиции. После этого заявления Министерство иностранных дел сообщило, что эта политика "широко приветствуется британскими компаниями здесь и должна в значительной степени способствовать восстановлению доверия иностранных инвесторов к Уганде". Оно отметило, что новый режим демонстрирует "обнадеживающее отношение в экономической и финансовой сферах". "Мы ожидаем, что его политика будет более прагматичной чем политика доктринерского режима Оботе".

Террор в Уганде.

Последующая история правления Амина - это история репрессий и террора, вторая фаза, которая была фактически также поддержана Великобританией, как может показать краткая хронология.

К февралю 1971 года Амин "сосредоточил всю полноту власти в своих руках", отметила Британская высшая комиссия в Кампале. Амин объявил, что выборы состоятся только через пять лет (после переворота). Один иностранный наблюдатель отметил, что "сейчас начинает казаться, что Уганда, возможно, просто сменила одну форму авторитарного правительства на другую". В начале марта новый декрет запретил всю политическую деятельность на два года, и политические противники режима "продолжают содержаться под стражей без суда" – по оценкам высокопоставленных чиновников комиссии, их было около 1000.

Реакция Великобритании была поучительной. Один сотрудник Министерства иностранных дел написал, что "я могу отметить, что этот период запрещения политической деятельности в стране может быть полезным". Другой чиновник отметил, что "полное запрещение политической деятельности" в течение двух лет было "ненужным", но тут же добавил:

 "я с готовностью признаю, что слишком большая демократия в такой стране, как Уганда, на данном этапе может быть столь же фатальной, как и слишком большая степень авторитаризма. В обозримом будущем, как представляется, потребуется обеспечить реалистичный баланс между твердым и, по сути, авторитарным правительством и определенной степенью демократического выражения мнений. Я считаю, что Уганде не обязательно нужно демократическое правительство, но важно, чтобы правительство было представительным и справедливым, а также сильным".

Когда власть была сосредоточена в руках Амина и британские официальные лица рекомендовали "авторитарное" правительство, угандийский режим обратился к Великобритании за оружием. "БТР можем отправлять. Как и самолеты Strikemaster (британский штурмовик, разработанные в 60-е годы). Возможно, Харриеры также стоит поставить (британский истребитель-бомбардировщик вертикального взлета и посадки)", - написал Эрик Ли Ток Министерству иностранных дел. Британская политика, по его словам, должна заключаться в том, чтобы продемонстрировать готовность поставлять оружие, чтобы не допустить перехода Уганды в другой лагерь, но при этом не поставлять слишком уж много.

21 апреля британский "советник по вопросам обороны" в Кампале встретился с министром обороны Уганды и впоследствии сообщил, что "перспективы продажи оборонной продукции Уганде довольно хорошие". Обсуждались поставки бронетранспортеров типа ‘’Саладин’’, ''Сарацин’’ и ‘’Феррет’’, самолеты Jaguar, вертолеты, радары и легкие пушки. Была одобрена сделка на поставку миллиона патронов. Сотрудник Министерства иностранных дел написал: "мы считаем это важным...как для того, чтобы сохранить его (Амина) хорошее отношение к нам, так и для того, чтобы помочь в поддержании стабильности его режима, что мы должны содействовать, насколько мы можем, удовлетворению запросов на вооружение". Другой чиновник написал о политической желательности поддержки генерала Амина.

К середине мая высокая комиссия отметила, что только в одной тюрьме в Кампале содержится более 1000 заключенных. Еще один декрет, изданный в этом месяце, предписывал, что любой может арестовываться и содержаться под стражей без предъявления обвинения и каких-либо ограничений по времени, если правоохранители посчитают, что они занимаются подрывной деятельностью. Верховная комиссия также получила "несколько сообщений" об инцидентах, в которых британские подданные "попались угандийской армии". В одном случае старший гражданский служащий был жестоко избит, а его угандийский заместитель был избит до смерти ‘потому, что армейцы посчитали, что сотрудники, работающие под его руководством, были завербованы Оботе".

В начале июля Амин объявил, что он хочет посетить Великобританию, чтобы обсудить возможности по организации обучения угандийской армии британскими инструкторами и совместные военные учения. Британское правительство быстро организовало государственный визит. После того, как было принято решение провести обед для Амина, личный советник премьер-министра Эдварда Хита Питер Мун написал, что "премьер-министр хотел бы, чтобы на обеде присутствовали гости высокого уровня, чтобы президент Амин чувствовал, что его чествуют". Должно присутствовать "высшее военное руководство и британские бизнесмены работающие в Уганде". Было достигнуто понимание, что "главная цель визита генерала Амина заключается в обсуждении военных вопросов", поскольку Амин встречался, в частности, с королевой, премьер-министром и министром обороны. В записке Министерства иностранных дел говорилось: "генерал Амин отказался от радикальной панафриканской политики Оботе ради более умеренной и прозападной политики". Новое правительство, написал высокопоставленный чиновник комиссии, было "не идеальным, но по африканским стандартам таким хорошим, насколько это возможно".

На этих встречах министр иностранных дел Дуглас-Хоум сказал Амину, что "мы будем оказывать вам широкую поддержку", в военной и экономической сфере, включая подготовку войск, хотя поставка самолетов Harrier, которых так добивался Амин, была отклонена по причине того, что она ‘’будет слишком дорогостоящей для Уганды’’. Тем не менее, был заключен контракт на поставку 26 ‘’Саладинов’’ и 6 ‘’Сарацинов’’. Газета "Дейли Телеграф" написала в редакционной статье, что генерал Амин был "верным другом Великобритании... его просьба о покупке вооружения для поддержания обороноспособности Уганды заслуживает самого благожелательного рассмотрения и удовлетворения".

Эти июльские соглашения с угандийскими военными были подписаны в то время, когда проводилась кровавая чистка в вооруженных силах Уганда, жертвы которой уже исчислялись сотнями.."Убийства имели место в большом количестве армейских лагерей по всей Уганде", - написал сотрудник Министерства иностранных дел в следующем месяце. "Было убито большое число офицеров из народностей ачоли и ланги (связанных с Оботе)".

Через три дня после этой ноты, 16 августа, другой сотрудник Министерства иностранных дел написал: 

"с точки зрения британских интересов, режим генерала Амина до сих пор хорошо служил нам. Он чрезвычайно благожелателен к Британии ... и его переворот снял одного из наших наиболее горячих африканских критиков. Мы уже многое сделали для того, чтобы содействовать установлению и признанию его режима, и мы делаем все возможное, чтобы помочь ему преодолеть нынешние трудности".

К августу Амин объявил о создании военной хунты. В том же месяце Великобритания предложила кредит в размере 10 миллионов фунтов стерлингов на три года. Верховный комиссар Слейтер говорил, что "несмотря на некоторые очевидные недостатки, он (Амин) остается чистым активом с точки зрения Великобритании". Слейтер признал, что ачоли и ланги "бежали или были убиты или заключены в тюрьму", заявив, что "это довольно мрачный фон яркой англо-угандийской дружбы". "Я уверен, что он [Амин] искренне благодарен за то, что мы сделали и продолжаем делать", заявил Слейтер, имея в виду раннее признание режима, военная и полицейская подготовка и кредиты. Слейтер добавил, что: "пока Амин остается у власти, реакция Уганды на спорную британскую политику в Африке будет сдержанной, и влияние умеренных сил в ОАЕ [организации Африканского единства] будет укрепляться. Поэтому Британия по-прежнему заинтересована в укреплении его режима".

Эта поддержка была продолжена, несмотря на опасения официальных лиц ... о том, ‘’в каком направлении идет". Это включало в себя "продолжающийся финансовый кризис", "гражданские беспорядки " и "междоусобную борьбу в армии, которая угрожает всей основе его правления". Это послужило началом окончательного признания того, что режим Амина был настолько некомпетентным и коррумпированным, что он оказался ‘’пассивом’’ Великобритании. Но пока этот момент еще не наступил.

В ноябре министерство иностранных дел отметило, что "власть остается в руках Амина" и что "он, вероятно, достаточно безжалостен, чтобы подавить оппозицию". Он предусматривал дальнейшие "репрессивные меры", с тем чтобы "увеличить число тех, кто исчез или содержится в тюрьме без суда". В нем также говорится, что "перспектива заключается в продолжающемся медленном переходе к банкротству и постепенном появлении более опасных аспектов военной диктатуры".

Чиновники также стали все больше опасаться, что Британия публично отождествляется с Амином. Британская "публичная и видимая причастность к режиму", такая как военные и полицейские советники и финансовая помощь, означала, что "мы вполне можем быть обременены некоторой критикой, направленной на режим Амина".

Год спустя после захвата власти режимом, в январе 1972 года, министр обороны Уганды Обот-Офумби посетил Великобританию, чтобы купить оружие, и ему показали "широкий спектр военной техники" и дали заверения в "готовности помочь". "Главное препятствие, насколько мы могли видеть, касалось предоставления денежных средств", - сказали ему британские чиновники (т.е. речь шла о платежеспособности Уганды); какие-либо нарушения прав человека, похоже, Британию просто не интересовали. Предполагаемые продажи на этом этапе включали радиолокационную систему ПВО, быстроходные патрульные катера и противотанковые ракеты, общей стоимостью 10-20 млн. фунтов стерлингов. В следующем месяце страну посетил командующий учебной группой британской армии в Уганде.

В феврале 1972 года верховный комиссар Слейтер мог сказать Министерству иностранных дел, что он не имел каких-либо претензий к Амину – несколько сотен убийств, запрет любой политической деятельности и избиения британских подданных, видимо, не были достойны обсуждения с деспотом в Кампалу.

Британский премьер Эдвард Хит также направил своего эмиссара Амину в надежде, что это "приведет к соглашению между нами о том, как ваше правительство может наилучшим образом преодолеть трудности, с которыми оно в настоящее время сталкивается". Эмиссар лорд Алдингтон консультировал Амина по экономическим вопросам и по вопросам закупок оружия "и обеспечивал выполнение этих заказов Соединенным королевством". На встречах в марте Алдингтон предложил направить команду министерства обороны для обсуждения британского экспорта вооружений, Амин "выразил полное одобрение", - отметил он. Алдингтон также рекомендовал Британии отправить уже согласованную группу военных советников.

Алдингтон встретился с Амином 24 марта. За четыре дня до этого Министерство иностранных дел отметило: "подтверждена информация, что в течение января все 400 задержанных в Мутукуле были хладнокровно казнены после шемякиного суда (kangaroo court – английская идиома, означающая инсценированный, несправедливый суд). Г-н Слейтер считает, что Амин, должно быть, знал о происходящем, но согласился с казнью... неизвестное количество людей, по-видимому, было убито 27 февраля в Сороти в результате... жестокости армии и полиции". В той же ноте говорится, что Великобритания должна продолжать помогать стране "выйти из кризиса, в котором она находится" экономической помощью и учебными миссиями.

Ссылаясь на 400 смертей, другой чиновник министерства иностранных дел отметил, что Амину, возможно, "придется прибегнуть к еще большему числу арестов и казней, чтобы сохранить власть". "Он может все больше становиться неприятным для нас другом". Этот чиновник также писал:

 "в стране совершаются ужасные вещи, и это может привлечь международное внимание. Мы вполне можем получить некоторые неудобные парламентские вопросы... мы широко связаны с Амином и ненависть, которая мировая общественность обращает на него, может перепасть и нам, как главным содержателям угандийского режима. Если будут еще какие-либо сообщения о казнях и если мы получим массу неловких вопросов, особенно если они будут касаться помощи, которую мы оказываем Амину, мы, возможно, сочтем необходимым попросить верховного комиссара, чтобы тот потребовал у Амина разъяснений".

Таким образом, после массовых убийств и четко объявленных указов о репрессиях Уайтхолл ограничился лишь получением "некоторых разъяснений" от Амина, которые могут быть необходимы только из-за "неудобных парламентских вопросов".

Документы показывают, что к началу 1972 года армия уже совершала массовые убийства. Именно тогда были поставлены первые восемь Бронеавтомобилей "Саладин" – идеальных для внутренних репрессий, надо сказать. В мае министры одобрили экспорт 20 бронированных автомобилей ‘’Феррет’’.

Также в мае бывший депутат и известный адвокат Анил Клерк был увезен из своего дома полицией, и о нем не было никаких известий в течение нескольких недель. Дело Клерка получило некоторое освещение в британской прессе, и к тому времени жестокость режима Амина была известна общественности. В этот момент министр иностранных дел Дуглас-Хоум рекомендовал направить "решительный сигнал" правительству Уганды, заявив, что дело Клерка может привести к ухудшению отношений.

Но исчезновение Клерка способствовало довольно необычному посланию верховного комиссара Слейтера. Он написал:

 "теперь мы знаем, с кем имеем дело. С одной стороны, человек [т. е. Амин] значительного обаяния, наделенный огромной энергией, заботящийся о благополучии своего народа, благожелательно относится к Британии. С другой стороны, тиран, мстительный, безжалостный, капризный и упрямый, часто совершенно не поддающийся здравому смыслу, патологически подозрительный, лжец и лицемер. В нем больше Хайда, чем Джекилла, и это не тот человек, с которым можно было бы вести дела’’.

Но затем Слейтер утверждал: "у нас нет выбора". "Мы не можем сказать ему, чтобы он прекратил убивать людей". Слейтер утверждал, что Великобритания не может повлиять на Амина, ограничив военную и экономическую помощь, и любой шаг против него "будет чреват последствиями для наших граждан в Уганде, а мы плохо подготовлены к такому повороту событий".

Официальный представитель МИД Саймон Даубарн отметил позже, что были сообщения, что Амин лично казнил британского подданного Клерка, но мы должны были продолжать сотрудничать с Амином из-за слишком большого числа британцев в стране, которые в любой момент могли превратиться в заложников в Уганде.

Разрыв. Или нет?

Только в июне 1972 года, согласно документам, британские официальные лица начали рассматривать возможность прекращения поддержки режима Амина. Министерство иностранных дел рекомендовало личному советнику премьер-министра лорду Бриджесу задержать прибытие в страну группы военных советников. Причина в том, что Амин недавно выступил с несколькими "дикими и безответственными" публичными заявлениями, такими как призыв к “военным действиям против” империалистов "" и совместным военно-морским учениям африканских стран и СССР. Его власть казалась все более неуверенной и дисциплина в армии ухудшилась из-за продолжающихся убийств. ‘’Армию сейчас боится мирное население’’, отметило МИД. Группа военных советников должна быть задержана, поскольку "в прессе и парламенте будет поднят вал критики, которую будет нелегко опровергнуть". Хит согласился отложить отправку британских военных в Уганду.

5 августа Амин сообщил британскому верховному комиссару о своем намерении выслать из Уганды 80 000 британских подданных индийского происхождения, предоставив им три месяца на отъезда, и обвинил их в том, что они не пускают коренных африканцев в бизнес и несут ответственность за незаконный вывоз капитала. Хит написал Амину, призывая его отменить это заявление, сказав: "британское правительство изо всех сил старается быть дружелюбным и сотрудничать с Угандой с тех пор, как вы взяли власть. Мы очень хотим помочь вам решить ваши экономические проблемы и проблемы безопасности.’’

Поэтому британские министры до последнего пытались сохранить хорошие отношения с диктатором. Документы показывают, что чиновники хотели сохранить британскую армейскую учебную группу в Уганде – "мы думали, что она делает полезную работу, и мы не хотели, чтобы нынешние разногласия между нашими правительствами расширялись", - отметили в МИД. Именно Амин выслал команду в сентябре, когда британские официальные лица говорили о разрыве дипломатических отношений.

Есть один последний аспект, который еще раз показывает британские приоритеты. После его свержения Оботе изначально ясно дал понять, что намерен вернуться в Уганду и восстановить свою власть. В начале февраля 1971 года британские должностные лица получали сообщения о передвижениях танзанийских военных вблизи угандийской границы, которые указывали на возможность вторжения для восстановления власти Оботе (Оботе сбежал в Танзанию после переворота). Вечером 4 февраля эти военные передвижения были резко прекращены.

Верховный комиссар в Танзании сэр Хорас Филлипс писал, что "я не могу быть уверен в причине прекращения этих передвижений, но я думаю, что не случайно, что это произошло сразу после того, как я сообщил президенту Танзании Ньерере о вероятности признания Великобританией [режима Амина] в скором времени". Британское признание фактически произошло на следующий день, 5 февраля. Это означало, что то, что ранее было бы для Ньерере "действиями против повстанческого режима в поддержку законного президента, внезапно приобрело характер попытки свержения международнопризнанного правительства". "Может быть, - заключил Филлипс, - это оказалось эффективным сдерживающим фактором".

Британия также саботировала вторую попытку Оботе вернуть власть в июне 1972 года. Затем до британских официальных лиц дошли слухи о том, что Оботе поддерживает контакты с офицерами угандийской армии, которые планировали переворот против Амина. В послании, адресованном британским чиновникам, говорилось, что в будущем Оботе пообещает не принимать меры национализации, которые он ранее предпринял, и хотел бы, чтобы британцы поддержали этот переворот. И Ричард Слейтер в Кампале, и Министерство иностранных дел в Лондоне не ответили на послание. Слейтер сказал, что "Оботе, на мой взгляд, никогда не был и никогда не будет другом Великобритании", и что ‘’не только национализация была предметом спора’’. Кроме того, высказывались опасения о том, удастся ли этот план, в результате был взят курс на формирование компромисса с Амином.

Таким образом, история приняла ужасный оборот, когда режим Амина начал высылать азиатское сообщество из Уганды, 27 000 из которых были доставлены по воздуху в Великобританию. По всей стране была развернута кампания террора, которая вышла за рамки репрессий против лоялистов Оботе и армии и охватила всю страну, включая убийства церковных деятелей, адвокатов, членов кабинета министров, интеллигенции, рабочих и крестьян, в результате чего погибло от 300 000 до 500 000 человек.

Режим был свергнут лишь в 1979 году, когда танзанийская армия при поддержке угандийских изгнанников ответила на угандийское вторжение контрнаступлением и в конечном итоге свержением Амина. Впоследствии Амин бежал в Саудовскую Аравию, где он, его 25 детей и шесть жен получали щедрые денежные средства и где он умер в 2003 году.

В 1998 году в парламенте британскому правительству был задан вопрос о том, будет ли оно призывать саудовское правительство к высылке Амина со своей территории для придания его международному суду по обвинению в преступлениях против человечества. "У нас нет планов делать такие представления", - ответил министр иностранных дел Дерек Фатчетт. Уайтхолл, без сомнения, был слишком занят продажей оружия своим саудовским клиентам, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как привлечение массовых убийц к ответственности.

Комментариев пока нет