Дорожные коллизии или маневр с торможением

29 октября 2016

В соответствии с требованиями УПК уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, ограничения ее прав и свобод, а обязанности прокурора заключаются, как следует из ответа начальника надзорного отдела прокуратуры области по одному из дел о дорожных происшествиях, в обеспечении законного и обоснованного поддержания государственного обвинения.

К сожалению, судебная практика последних лет свидетельствует несколько об ином.

Водитель Потапов следствием обвинялся в том, что:

- избрал скорость движения, не обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением автомобиля для выполнения требований Правил движения;

- при возникновении опасности для движения в виде пересекающего справа налево по ходу движения автомобиля в темпе медленного шага пешехода, которую был в состоянии обнаружить, не принял мер к снижению скорости автомобиля до его полной остановки, чем нарушил п.10.1, ч.2 ПДД РФ,

- в нарушение п.8.1 ПДД РФ, не убедившись в безопасности маневра, изменил направление движения автомобиля влево, выехал в левый ряд движения и совершил наезд на пешехода со смертельным исходом.

Согласно заключению проведенной по делу АТЭ Потапов имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода путем применения торможения.

Эксперт указал, что:

- Водитель автомобиля Потапов в данных условиях при поставленных исходных данных располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, применив экстренное торможение (темп движения пешехода- спокойный шаг, расстояние до места наезда – 5 метров, указано на схеме ДТП).

- Водитель автомобиля Потапов в данных условиях при поставленных исходных данных не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, применив экстренное торможение (пешеход в быстром темпе начал переход проезжей части, расстояние до пешехода 7-9 метров, скорость автомобиля – 60 км/час, масса 3700 кг, груз 4300 кг).

- Ответить на вопрос о технической возможности водителя автомобиля предотвратить наезд на пешехода при поставленных в данном вопросе исходных данных экспертным путем не представляется возможным (при завершении маневра изменения направления движения в случае, если бы пешеход прекратил переход проезжее част и остановился).

- Возможность маневра изменения направления движения в случае возникновения опасности для движения в Правилах дорожного движения не оговорена.

- Вопросы о соответствии действий водителя требованиям Правил дорожного движения содержат элемент правовой оценки (носят юридический, а не технический характер) и, поэтому ответы на них не входят в компетенцию эксперта-автотехника, а являются прерогативой следствия и суда.

- Вопросы о причинно-следственных связях между действиями кого-либо из участников дорожно-транспортного происшествия и наступившими последствиями содержат элемент правовой оценки и поэтому ответы на них не входят в компетенцию эксперта-автотехника.

- Вопросы о нарушениях пешеходами Правил дорожного движения содержат элемент правовой оценки и поэтому ответы на них не входят в компетенцию эксперта-автотехника.

- Вопросы о причинно-следственных связях между действиями кого-либо из участников дорожно-транспортного происшествия и наступившими последствиями содержат элемент правовой оценки и поэтому ответы на них не входят в компетенцию эксперта-автотехника.

По мнению следствия, нарушения Потаповым п.п. 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 ПДД РФ имели прямую причинную связь с наступившими в результате ДТП последствиями.

По мнению защиты, обвинение, предъявленное Потапову, являлось как минимум преждевременным, необоснованным и незаконным, не соответствовало обстоятельствам ДТП и материалам уголовного дела, более того, опровергалось некоторыми материалами дела и было основано на недопустимых доказательствах.

п.п. 1.3, 1.5 ПДД содержали общий характер требований, поэтому не могли быть вменены виновному лицу. Этому обстоятельству судебными инстанциями уже давно дана надлежащая правовая оценка.

п.п. 8.1, 10.1 ПДД указаны в тексте предъявленного обвинения лишь потому, что водитель совершил маневр изменения направления движения ТС и при этом, по мнению следствия, имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода.

Вывод следствия о наличии прямой причинной связи допущенных нарушений правил движения с наступившими последствиями являлся субъективным, а поэтому голословным, должной экспертной проверки и оценки не подвергался вообще.

Более того, объективная и квалифицированная оценка дорожно-транспортной ситуации (ДТС) по настоящему делу отсутствовала.

В ходе досудебного производства защитой были заявлены многочисленные ходатайства, а именно:

- ходатайство о недопустимости действий следователя, исключении из совокупности доказательств проведенного по делу следственного эксперимента, проведении для производства экспертизы с целью получения объективных исходных данных следственного эксперимента с участием водителя и единственного свидетеля обвинения.

- ходатайство об устранении следственным путем имеющихся по делу противоречий при предъявлении Потапову обвинения.

- ходатайство о постановке дополнительных вопросов на разрешение назначенной следствием АТЭ.

- заявление о необходимости рассмотрении ходатайств защиты, недопустимости протокола проведенного по делу эксперимента, заключения эксперта-автотехника, постановления о привлечении Потапова в качестве обвиняемого, устранении имеющихся противоречий следственным путем, проведении проверки показаний на месте ДТП водителя и свидетеля обвинения, назначении по делу повторной АТЭ, дачи письменного мотивированного ответа до выполнения по делу требований ст. 217 УПК РФ;

- ходатайство о проведении проверки показаний водителя и свидетеля, очной ставки между ними, назначении по делу комплексной комиссионной АТЭ и СМЭ и о прекращении уголовного дела, заявленное при выполнении по делу требований ст. 217 УПК РФ.

Односторонность следствия в сборе доказательств и оценке ДТС проявилась в следующем:

- на разрешение эксперта-автотехника был поставлен лишь один вопрос, основанный на непроверенных, противоречивых, полученных незаконным путем, а потому сомнительных исходных данных – «располагал ли водитель технической возможности предотвратить наезд, если пешеход двигался в темпе медленного шага со скоростью 4,6 км/час и преодолел расстояние 5 метров». Защитой было заявлено ходатайство о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, и получен вывод, свидетельствующий о невиновности водителя.

- ходатайство и заявление защиты (в части дачи ответа) начальником Следственного управления рассмотрены не были. Противоречия в показаниях следственным путем устранены не были, эксперименты с участием водителя и единственного свидетеля обвинения не проводились.

- заявление в части устранения имеющихся противоречий путем проведения очных ставок так же оставлено без рассмотрения и ответа (реагирования).

- рассматривая заявление защиты, следователь не обладая специальными познаниями присвоил функции эксперта, что является недопустимым, не устранив имеющихся противоречий, не проверив доводы защиты, пришел к необоснованному выводу о недостоверности показаний Потапова, что так же является недопустимым.

- рассматривая ходатайство, заявленное при выполнении по делу требований ст.217 УПК РФ, в котором были указаны важные обстоятельства, имеющие значение для принятия объективного решения, следователь вновь фактически переписал ранее вынесенное постановление об отказе в удовлетворении предыдущего ходатайства, к сожалению, не утруждая себя необходимостью проверки всех доводов защиты и дачи мотивированного, законного, обоснованного ответа и при этом добавил, что «следственный эксперимент по данному делу был проведен ранее, о чем уже был дан ответ, в деле не имеется противоречий, а показания обвиняемого ничем не подтверждены и направлены на введение следствия в заблуждение с целью ухода от уголовной ответственности».

Следователь даже не читал ходатайство, так как вновь указал об отсутствии необходимости в назначении повторной АТЭ, хотя вопрос об этой экспертизе защитой вновь поставлен не был, при ознакомлении с материалами дела речь шла о назначении комплексной комиссионной АТЭ и СМЭ.

Следственный эксперимент с целью установления скорости движения пешехода в темпе спокойного шага с участием его жены, роль которой и ее участие в протоколе вообще никак не была отражена – это что-то новое в выяснении обстоятельств ДТП и доказывании виновности водителя ТС. Очевидно, следователь возложил на суд обязанность проведения эксперимента, как это в свое время произошло в Домодедовском городском суде при рассмотрении дела о ДТП. Судебной практике известен весьма редкий и поучительный пример ,когда Домодедовский городской суд при рассмотрении уголовного дела в отношении Голдобина в 2006 г., устраняя неполноту досудебного производства, провел на месте ДТП проверку показаний подсудимого и свидетеля обвинения ,назначил дополнительную (третью по счету ) АТЭ и вернул дело прокурору, после чего это дело было успешно прекращено.

- противоречия в показаниях свидетеля обвинения и водителя Потапова, на что было обращено внимание при выполнении ст.217 УПК РФ, следователь не устранил, очевидно с целью скорейшего направления дела в суд и обеспечения вынесения обвинительного приговора.

Следователь игнорировал доводы защиты о том, что пешеход, будучи в тяжелой степени алкогольного опъянения-3,8 промилле, создал опасность для движения ТС с расстояния, не позволяющего предотвратить наезд путем применения торможения.

Действующие Правила дорожного движения требуют от водителя при возникновении опасности для движения принятия мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п. 10.1 ч. 2 Правил дорожного движения). Таким образом, Правила дорожного движения обязывают водителей во всех случаях, если создается опасность для дальнейшего движения, применять торможение. Эти требования распространяются и на случаи, когда такая опасность для движения создается действиями пешехода. В то же время требования п. 10.1 ч. 2 Правил построены таким образом, что обязывают водителя выполнять определенные действия, но они не запрещают применять маневр в целях избежания дорожно-транспортного происшествия. В уголовном праве такая норма называется «открытой», поскольку согласно ее требований считает обязательным выполнение конкретных действий. В то время как допускаются и другие действия при условии, что при их выполнении не наступит вредных последствий.

Судебно-следственная практика показывает, что в отдельных дорожно-транспортных ситуациях (ДТС) предотвращение ДТП было возможно только путем применения водителем маневра. Таким примером может являться ДТП, связанное с наездом на лежащего человека, в условиях, когда человек мог быть обнаружен с расстояния, не позволяющего предотвратить наезд путем торможения. Применение водителем маневра в целях избежания наезда, при его неизбежности при применении только торможения, следует оценивать как технически обоснованное действие. Но при условии, если этот маневр не приведет к другим общественно опасным последствиям и тем самым не будет противоречить требованиям п. 8.1 Правил дорожного движения (маневр должен быть безопасен и не должен создавать помех другим участникам движения). (См.: Григорян В. Г., Малаха В. В., Липатов В.М., «Применение реконструкции при определении технической возможности у водителя предотвратить наезд на пешехода», «Теория и практика судебной экспертизы». Научно-практический журнал, Библиотека судебного эксперта,№1(9) 2008г., с. 114).

По мнению защиты, с учетом обстоятельств ДТС, маневр, совершенный водителем Потаповым, не создавал помех другим участникам движения, значит не противоречил требованиям п.8.1 ПДД, а с учетом создания опасности для движения ТС пешеходом действия водителя при этом соответствовали требованиям Правил движения.

Выводы, сделанные при решении задач, связанных с оценкой действий участников дорожного движения в свете требований Правил движения, используется как основа при формировании решения о наличии или отсутствии вины в действиях конкретного участника ДТП. Вопросы, входящие в компетенцию АТЭ, ставящиеся перед экспертами и связанные с применением ПДД РФ сводятся к следующей редакции:

  • какими пунктами ПДД должны были руководствоваться участники дорожного движения в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации (ДТС);
  • какими пунктами ПДД регламентированы действия участников дорожного движения в рассматриваемой ДТС;
  • регламентированы ли действия определенного участника дорожного движения Правилами дорожного движения;
  • выполнил ли определенный участник дорожного движения действия, предусмотренные ППД;
  • располагал ли конкретный участник дорожного движения технической возможностью для выполнения требований ПДД, относящихся К ДТС, предшествовавшей ДТП;
  • соответствуют ли действия конкретного участника ДТП требованиям ПДД, относящимся К рассматриваемой ДТС;
  • в случае, если в действиях участника ДТП усматривается нарушение требований ПДД, находится ли это несоответствие в причинной связи с ним.

(См.: Чава И.И. «Экспертная оценка действий участников дорожного движения». «Экспертная оценка пешехода. Экспертные задачи, связанные с использованием ПДД РФ, входящие в компетенцию экспертизы обстоятельств ДТП». «Теория и практика судебной экспертизы». Научно-практический журнал, Библиотека судебного эксперта, №1 (9) 2008г., с. 130-132).

Обстоятельства ДТС свидетельствуют о том, что наезд был неизбежен, водитель понимая это, пытался предотвратить гибель пешехода.

Материалы дела свидетельствуют о том, что виновность Потапова определена одним вопросом следователя и одним ответом эксперта о том, что водитель при поставленных исходных данных располагал технической возможности предотвратить наезд, если пешеход двигался в темпе медленного шага и преодолел до места наезда 5 метров(указано на схеме ДТП).

Является ли этот вопрос следователя допустимым, так как основан он на данных эксперимента, согласно которым средняя скорость движения пешехода возраста и комплекции, аналогичной погибшему, составляет 4,6 км/час.

Является ли проведенный эксперимент допустимым, была ли жена погибшего пешехода очевидцем ДТП.

Почему следователь пришел к выводу, что пешеход двигался в темпе медленного шага, а водитель Потапов в этой части дал ложные показания.

Является ли это мнение следствия объективным. Если да, тогда почему первоначально планировалось по данному происшествию отказать в возбуждении уголовного дела, однако Потапов на сотрудничество не пошел, отказался от предложенного ему следствием адвоката и обратился к другому защитнику.

И, наконец, почему такие ситуации возникают по многим делам о дорожных происшествиях.

Между тем, на вопрос защиты эксперт ответил, что водитель не располагал технической возможностью предотвратить наезд.

Таким образом, выводы проведенной по делу АТЭ являются взаимоисключающими. На другие вопросы защиты эксперт в нарушение соответствующих требований и методик не ответил.

Может ли заключение эксперта при таких обстоятельствах быть положено в основу обвинения?

Локализация и механизм образования телесных повреждений у пешехода лишь подтверждают доводы водителя о неизбежности наезда не полосе движения автомобиля, в силу чего водитель одновременно с торможением применил маневр с выездом на вторую полосу движения. В условиях скоротечности ДТС, которая определялась прежде всего пребыванием пешехода в тяжелой степени алкогольного опьянения, что подтверждается заключением СМЭ, когда последний не контролировал свое поведение на дороге, не убедившись в безопасности пересечения проезжей части, не увидев приближающийся автомобиль, создал аварийную ситуацию и опасность для движения ТС, когда наезд стал неизбежен, а водитель путем маневра пытался его предотвратить.

В рассматриваемой ДТС повреждения, полученные пешеходом, указывали на то, что он находился в состоянии бега.

Занимаемое в пространстве положение человеком при ходьбе:

 

 

 

 

 

Илл. №1. Фазы ходьбы, граничные позы.

 

 

Занимаемое в пространстве положение человеком при беге:

 

Илл. №2. Фазы и граничные позы бега.

 

Скорость движения пешехода находящегося в состоянии алкогольного опьянения при перемещении быстрым бегом, может лежать в пределах 8-10 км/ч.

Удаление автомобиля от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости движения пешехода, указанной водителем , равно:

Sa=(Va/Vn)Sn, где Vn-скорость движения пешехода; Sn-путь пройденный пешеходом по проезжей части до наезда 5м; Va-скорость движения автомобиля —55-60 км/ч

Sa=(Va/Vn)Sn=(55-60/8-10)5≈27,5-37,5 м.

При этом остановочный путь автомобиля при применении водителем экстренного торможения мог составлять:

S0=(t1+t2+0,5t3)∙Va/3,6+Va2/26 J, где: t1-нормативное время реакции водителя при данных дорожных условиях, с-1,2;

Методическая литература свидетельствует о том, что:

 

ДТС, предшествовавшая ДТП, не содержала признаков возникновения препятствия. Однако в поле зрения водителя находились объекты, которые могли создать опасную остановку;

Водитель не имел объективной возможности заранее определить место, где могла появиться опасность, а также необходимые меры по предотвращению ДТП;

От водителя не требовалось повышенного внимания к ДТС и постоянного наблюдения за ним.

Внезапное появление пешехода на проезжей части на участке, где переход не разрешен, из-за ТС, следовавшего не по крайней полосе движения;

Внезапный выход пешехода на проезжую часть с обочины, вне населенного пункта при отсутствии пешеходного движения (если пешеход до выход на проезжую часть двигался в ином направлении или стоял);

Движение по проезжей части в направлении полосы ТС пешехода, начавшего переход при запрещающем сигнале светофора (регулировщика);

Выезд ТС при запрещающем сигнале светофора (регулировщика);

Внезапное появление ТС на проезжей части населенного пункта (из-за объекта, ограничивавшего видимость);

Внезапное изменение направления движения встречного или попутного ТС вне перекрестка (когда признаки возможного совершения маневра отсутствовали);

Торможение следовавшего впереди ТС без включения стоп-сигнала с замедлением 3-6 м/с2.

1,2

Где:

t-время запаздывания срабатывания тормозного привода, с -0,2; t3-время нарастания замедления при экстренном торможении, с -0,6; Vа- скорость движения а/м 55-60 км/ч: j-замедление при экстренном торможении с учетом состояния дорожного покрытия, м/с2-4,5.

S=[1,2+0,2+0,5 0,6]55-60/3,6+(55-60)2/26 4,5≈51,8-59,1 м.

 

Под технической возможностью предотвратить происшествие следует понимать, возможность водителя, который пользуется преимущественным правом проезда, при обнаружении опасности своевременно снизить скорость движения автомобиля вплоть до остановки транспортного средства, прибегнув к экстренному торможению.

Как показывают расчеты, при условии движения пешехода через проезжую часть бегом, водитель автомобиля не мог бы вовремя остановиться, т.к. удаление автомобиля от места

наезда в момент возникновения опасности для движения было бы значительно меньше, чем остановочный путь автомобиля. Поэтому предпринятый в этом случае водителем маневр для предотвращения ДТП следует считать оправданным, так как водитель в результате маневра пытался избежать возникновения аварийной обстановки. Разумеется, что если водитель видит, что наезд можно избежать маневрированием, то водитель вправе это сделать. Каких-либо конкретных предписаний Правила на этот счет не содержат. Однако следствие и суд оставил эти обстоятельства без внимания, а доводы водителя- без поверки, в т.ч. и экспертным путем.

Согласно данных проведенной по делу экспертизы удаление автомобиля от места наезда составляет 65,2 м. (при темпе движения пешехода спокойный шаг). Данное удаление больше, чем мог быть остановочный путь автомобиля при применении экстренного торможения. При таком удалении водителю автомобиля не было необходимости менять направление движения, ему достаточно было бы притормозить, воспользовавшись рабочей тормозной системой автомобиля и пропустить пешехода через проезжую часть. Однако, указанное расстояние не согласуется с показаниями, которые давал водитель. При этом он указывал, что пешеход перемещался бегом, поэтому данные для расчетов, заданные эксперту, являются необоснованными и односторонними, что приводит к искажению сложившейся дорожной обстановки и оценки ее обстоятельств.

Соответствуют, опять же, эти обстоятельства показаниям единственного свидетеля обвинения?

В этой связи подсудимый просил признать недопустимыми доказательствами следственный эксперимент и заключения АТЭ, провести эксперименты с его участием и свидетеля обвинения, назначить по делу комплексную комиссионную АТЭ и СМЭ (локализация и механизм образования телесных повреждений, угла пересечения проезжей части и темпа движения пешехода).

Каким же образом были получены исходные данные для производства АТЭ?

В ходе допроса в судебном заседании представитель потерпевшего пояснила, что статистом на следственном эксперименте с ее участием являлся друг ее погибшего мужа, «они что-то там писали, она потом расписалась, в чем не знает», время пересечения проезжей части статистом с помощью секундомера фиксировал ее адвокат.

При таких обстоятельствах исходные данные тем более получены незаконным путем, например время пересечения проезжей части, зафиксированное лицом, заинтересованным в ходе и исходе настоящего дела.

Именно поэтому защита и утверждала, что при таких обстоятельствах следственный эксперимент и заключение АТЭ как доказательства получены с нарушениями требований УПК РФ и должны быть исключены из совокупности имеющихся.

Защита письменно обратила так же внимание председательствующего, что примирение сторон в данной ситуации, на чем весьма настаивала сторона обвинения при настойчивой поддержке председательствующего по делу, в связи с чем в процессе был даже объявлен перерыв, после чего воздействие на подсудимого и его защиту было возобновлено, не может быть достигнуто, во-первых по причине завышенных материальных требований потерпевшей, очевидно, введенной в заблуждение своим адвокатом (при этом с подсудимым она даже не разговаривала), во-вторых по причине заинтересованности стороны обвинения скрыть неполноту, односторонность досудебного производства, грубые нарушения права подсудимого на защиту от необоснованного обвинения и с этой целью прекратить уголовное дело за примирением сторон.

Председательствующего адвокат просил так же обеспечить нормальный ход судебного процесса, в соответствии с требованиями УПК, так как во время допроса потерпевшей адвоката подсудимого неоднократно прерывали, задавали потерпевшей свои вопросы, весьма эмоционально уточняли ее ответы, очевидно, будучи разочарованными в ее искренности и непосредственности, добиваясь от нее иных ответов на поставленные защитой подсудимого вопросы, с целью сведения к минимуму ответов, невыгодных стороне обвинения и препятствующих вынесению обвинительного приговора.

При таких обстоятельствах подсудимый был лишен права на защиту, даже несмотря на участие адвоката в деле.

Именно поэтому защитой подсудимого было сделано несколько заявлений и в ходе допроса потерпевшей и после ее допроса (о предоставлении возможности задать вопросы потерпевшей и дословно зафиксировать ее ответы в протоколе судебного заседания без интерпретации этих ответов прокурором, адвокатом потерпевшей и председательствующим по делу). Не случайно председательствующим было сделано замечание адвокату потерпевшей о том, что в результате его поведения в процессе будет создана негативное впечатление о правосудии в отдельно взятом районе.

Перед допросом в суде явившегося по своей инициативе свидетеля обвинения защита подсудимого выступила с заявлением, в котором выразила надежду, что во время допроса свидетеля обстановка в процессе будет другой – деловой, конструктивной и будет отвечать целям правосудия, а не интересам отдельных лиц, в том числе и должностных.

Было также заявлено ходатайство о назначении судом комплексной комиссионной экспертизы.

Адвокат просил поставить на разрешение эксперта следующие вопросы:

- Возможно ли, с водительского места автомобиля под управлением свидетеля Кузьмичева, двигавшегося со скоростью 60 км/час в правом ряду за грузовым автомобилем ГАЗ – 47412 (фургон) с дистанцией 20 – 30 метров видеть обстоятельства пересечения пешеходом проезжей части и наезда на пешехода?

- Позволяла ли видимость с места водителя в вышеуказанной ДТС определить траекторию (направление), темп движения пешехода (шаг или бег) и расположение места наезда относительно краев проезжей части дороги и других ее элементов?

Следователь опровергал адвоката тем же, заявляя, что защитник не эксперт, и его оценка дорожно-транспортной ситуации является субъективной.

Проведение следственного эксперимента с участием Потапова « нецелесообразно, так как его показания не соответствуют действительности (выд. авт.), противоречат протоколу осмотра места происшествия , показаниям свидетеля, заключению АТЭ», а в ходе проведенного эксперимента « принимала участие жена погибшего, которая как никто другой знает темп движения своего мужа, поскольку прожила с ним длительное время» (так тексте). Оценивая другие доводы защиты, следователь указал , что «в данном случае адвокат не имеет специальных познаний в области судебной медицины , и доводы о том, что погибший бежал, а не шел, ничем не подтверждены и основаны только на показаниях Потапова и домыслах адвоката, которые ничем не обоснованы, поскольку судмедэкспертом в заключении об этом не указано, а темп движения пешехода установлен следственным путем из свидетельских показаний».

Вот такая логика у следствия. Потапов стремится избежать ответственности за содеянное, адвокат специальными познаниями не обладает, эксперт ничего не указывает, а свидетель говорит о другом. Что же и каким образом он сказал?

В ходе первоначального опроса в день ДТП свидетель обвинения пояснил, что «увидел стоящего на правой по ходу его движения обочине мужчину…Он (пешеход) пошатывался из стороны в сторону, создавая впечатление пьяного человека. Выше указанное ТС ГАЗ -47412 в это время приближалось к нему (пешеходу). Далее он увидел, это хаотичное движение пешехода в сторону проезжей части, после чего пешеход исчез из поля его зрения, он заметил резкое торможение ТС ГАЗ, изменение направления движения в левый ряд, затем снова в правый. Одновременно он увидел вылетевшего из под колес пешехода».

Таким образом, показания свидетеля являлись достаточно последовательными.

В повторном объяснении уже следователю этот же свидетель пояснил о применении водителем автомобиля ГАЗ торможения на первого пешехода, который в темпе быстрого бега стал перпендикулярно перебегать проезжую часть.(прим. автора: очевидно, момент возникновения опасности. Экспертной оценке это обстоятельство не подвергалось, осталось вне рамок экспертного исследования.) И лишь после этого второй пешеход, стоявший на обочине, стал покачиваться из стороны в сторону, создавая впечатление пьяного человека, и примерно через 2 – 3сек после начала движения первого пешехода стал медленным шагом двигаться перпендикулярно (опровергается заключением СМЭ) проезжей части и вышел на полосу движения в сторону г. Владимира. Водитель автомобиля ГАЗ продолжая резко тормозить стал уходить в левый ряд движения и там совершил наезд на данного пешехода от удара пешеход отлетел на разделительную полосу обочины и правой полосы движения, а автомашина ГАЗ проехав вперед ушла на правую обочину и там остановилась».

Таким образом, в кабинете следователя свидетель дал другие пояснения по обстоятельствам ДТП, при этом вопрос о причинах противоречий и изменении (дополнении) им показаний свидетелю не задавался. И при этом свидетель не пояснил, видел ли он темп движения пешехода при пересечении последним проезжей части, лишь пояснил, что пешеход вышел на полосу движения.

Показания свидетеля, зафиксированные этим же следователем в протоколе допроса, дословно повторяли его объяснение следователю.

При таких обстоятельствах показания единственного свидетеля по делу не могли быть положены в основу обвинения и нуждались в проверке следственным и экспертным путем.

Именно поэтому защита и утверждала о необходимости проверки показаний этого свидетеля как следственным, так и экспертным путем.

Предложение гособвинителя огласить показания этого неявившегося свидетеля, не выясняя причины его неявки, свидетельствовали о заинтересованности прокурора в исходе настоящего дела.

Как выяснилось, единственного свидетеля обвинения в суд никто не вызывал, а его мобильный телефон в протоколе допроса был указан неправильно (следователь ошибся ). Его показания по ходатайству прокурора были оглашены в судебном заседании, а два объяснения – нет, т. к., по мнению суда, объяснения доказательствами не являются (при. авт. – судебная практика знает и другие примеры ). Но ведь именно следователь повторно опрашивал этого свидетеля, в связи с чем срок принятия процессуального решения по материалу о ДТП был продлен (в деле имеется рапорт следователя), и лишь потом - возбуждено уголовное дело. Таким образом, следствию нужны был и не основания для возбуждения уголовного дела, а доказательства виновности Потапова. Именно поэтому свидетель был опрошен дважды, после чего и было принято решение о возбуждении уголовного дела, хотя ранее планировалось поступить несколько по-другому.

По ходатайству защиты суд принял меры к установлению местонахождения свидетеля, так и не получив данных об уважительности его неявки в судебное заседание .Однако судебный пристав обратился к соседям, несмотря на то, что родственники этого свидетеля постоянно находились по указанному в деле адресу. На следующее судебное заседание свидетель явился по своей инициативе и пояснил, что он видел, что пешеход сделал шаг и пропал, дальше он не видел, шел ли пешеход или бежал (выд. авт.), т.е. дальнейшего движения пешехода и наезд он не видел, автомобиль стал уходить по диагонали влево, резко тормозил ,автомашина качнулась и стала наклоняться. По мнению свидетеля, следователь, видимо, неправильно расценил его слова о том, что пешеход начал медленное движение, он пояснил в судебном заседании, что не имеет юридического образования и не может вести такие документы ( протоколы), в этом и заключается противоречие в его показаниях у следователя и в суде. При этом защитой было обращено внимание суда, что первоначальное объяснение свидетеля на месте происшествия соответствовало его показаниям в судебном заседании. Не слишком ли много странностей и противоречий только по ситуации с единственным свидетелем обвинения?

В этой связи подсудимый просил суд учесть отсутствие видимости и обзорности с места водителя легкового автомобиля, т.к. автомашина ГАЗ (фургон) под управлением подсудимого не давала возможности свидетелю видеть темп и направление движения пешехода, а также непосредственно наезд и в подтверждение своих доводов представил фото с различной дистанции с места водителя легкового автомобиля в условиях ДТП.

При таких обстоятельствах защита надеялась, что каких-либо сомнений у суда и свидетеля обвинения уже не будет. Однако у обвинения был другой довод – нельзя подвергать опасности участников эксперимента в условиях интенсивности движения транспортных средств. Когда адвокат возразил – «какая опасность, поставьте две машины и фотографируйте - видел или не видел с разных дистанций и все», появился другой довод – адвокат умышлено затягивает процесс. Тут уж адвокату возражать было нечем. Аргумент железный, поэтому и лицемерный.

Однако в показаниях свидетеля и подсудимого были серьезные противоречия по взаимным расстояниям, место наезда находилось на второй полосе движения, а показания подсудимого были весьма эмоциональны, из чего можно было сделать вывод о его виновности, о чем и заявил председательствующий, сопровождая свое мнение заявлением «все по полочкам, все по полочкам, даже сами не заметите, что сейчас расскажете», тщательно и весьма профессионально допрашивая подсудимого. Однако, если автомашина в процессе резкого торможения качнулась и стала наклонятся, значит, расстояние до пешехода было минимальным. А как же удаление, заданное эксперту - 65,2 метра? Значит – показания водителя достоверные? Тогда почему они не проверены экспертным путем?

Несмотря на то, что судом было принято решение о ведении аудиозаписи процесса, секретарь спрашивала почему-то адвоката подсудимого «что же ей писать», на что получила ответ судьи «я тебе потом расскажу, что писать в протоколе».

Лишь в судебном заседании подсудимый пояснил, что протокол осмотра переписывался на месте происшествия ,т.к. был оставлен ошибочно, место наезда указано приблизительно с его слов по совету работников ДПС, следы торможения не фиксировались, т.к., по мнению работников ДПС, их было слишком много.

Однако на следствии он согласился с местом наезда, указанным на схеме к проколу осмотра места происшествия. Поэтому какие-либо его сомнения и тем более изменения показаний в этой части могли быть восприняты как стремление избежать ответственности. К сожалению, в досудебном производстве адвокат не обратил внимания на эти вопросы и воспринял схему происшествия как аксиому. В этом была его очередная ошибка.

Адвокат пытался противостоять настойчивости председательствующего закончить процесс примирением, заявляя о недопустимости политики «выкручивания рук», однако после замечания прокурора о нарушении этики защитой подсудимого адвокат понял, что в этом процессе он свои возможности уже исчерпал.

Каковы же причины? Отчетные показатели? Сроки расследования и рассмотрения дел?

В этой связи очевидно нежелание должностных лиц затягивать судебное разбирательство, назначая экспертные исследования. Они не к чему, достаточно воздействия на подсудимого и его адвоката вне рамок судебного рассмотрения и непосредственно в процессе. Опять же, если экспертизы подтвердят доводы защиты, а во многих случаях они их подтверждают, обвинение рушится как карточный домик. При таких обстоятельствах придется оправдывать подсудимого, который уже назначен на роль злодея. А делать этого не хочется. Почему? Может, прокурор попросил, который, улучшая отчетные показатели некачественного следствия, утвердил обвинительное заключение по «спорному делу». Правду не скажет никто. Можно лишь догадываться. Может быть, точнее всех свое мнение пояснил адвокат потерпевшей, заявив, что для судьи проще на одном листе текста напечатать постановление о прекращении дела, нежели прилагать усилия, осуществлять экспертную проверку дорожно-транспортной ситуации и обосновывать приговор, который может быть отменен.

Председательствующий по делу не стеснялся беспощадной и безаппеляционной убежденности в своей правоте, заявляя с трибуны о том, что по предыдущему такому же делу кассация оставила обвинительный приговор без изменения, а не признавшего вину не возместившего ущерб осужденного – под стражей, в том числе и по мотивам социальной справедливости с учетом тяжести преступления и стремления избежать ответственности за содеянное.

Именно поэтому под напором председательствующего консенсус по делу Потапова был достигнут. Вновь был объявлен очередной перерыв, в кабинет судьи приглашены прокурор, адвокаты подсудимого и потерпевшей, где председательствующий заявил, что после допроса в судебном заседании виновность подсудимого очевидна, в связи с чем проведенный по делу эксперимент не нужен, приговор он готов обосновать, ему все ясно, тем не менее он предоставляет злодею последний шанс и последнюю возможность для примирения.

Испуганный Потапов согласился на примирение, его не менее испуганный адвокат, зная методы работы кассационной инстанции, не возражал. Очередное дело было прекращено. Правосудие в отдельно взятом районе в очередной раз восторжествовало.

А как же мотивы социальной справедливости, на которые ссылался председательствующий, обосновывая свою решимость посадить злодея в случае отсутствия примирения, спросит читатель? Ответ на этот вопрос тоже есть.

В ст.1 Кодекса судейской этики указано, что « в своей профессиональной деятельности и вне службы судья обязан руководствоваться…..общепринятыми нормами морали, способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости».

Комментарии 2

<p>
Хотим выразить слова огромной благодарности Олегу Дмитриевичу!
</p>
<p>
Наше уголовное  дело о гибели сына в армии было заведомо похороненным.
</p>
<p>
Намеренно и умышленно два раза прекращали уголов.дело, т.к. система армии и следственных органов – солдат всегда виноват. И третий раз бы закрыли, если бы не Олег Дмитриевич. На тот момент это был уже наш третий адвокат. Мы думали, что наше большое отчаяние, обида, боль и безысходность доведёт нас до сумасшествия. НоОлег Дмитриевич  профессионально оценил нашу запущенную  ситуацию исвоими мыслями, идеями, своим грамотными, мудрыми решениями и правильными действиями кардинально изменил ситуацию. В нашей застывшей душе появилась надежда.
</p>
<p>
Олег Дмитриевич – спокойный, серьёзный, опытный и грамотный, вежливый и корректный, говорит чётко, коротко и по делу. Он профессионально и ответственно подходит к своей работе. Мы с полной уверенностью можем сказать, что Олег Дмитриевич один из самых лучших адвокатов! Мы очень благодарны ему за проделанную работу. Такому адвокату, как он, можно доверять и надеяться на положительный результат.
</p>
<p>
Он большой специалист. Квалификация, знания, высокие профессиональные навыки и человечность – вызывают восхищение и глубокое уважение. Огромное спасибо  Вам,  Олег Дмитриевич!
</p>
<p>
С Уважением родители погибшего военнослужащего – Катерина и Сергей.   2015г – 2016г.
</p>
<p>
Хотим выразить слова огромной благодарности Олегу Дмитриевичу!
</p>
<p>
Наше уголовное  дело о гибели сына в армии было заведомо похороненным.
</p>
<p>
Намеренно и умышленно два раза прекращали уголов.дело, т.к. система армии и следственных органов – солдат всегда виноват. И третий раз бы закрыли, если бы не Олег Дмитриевич. На тот момент это был уже наш третий адвокат. Мы думали, что наше большое отчаяние, обида, боль и безысходность доведёт нас до сумасшествия. НоОлег Дмитриевич  профессионально оценил нашу запущенную  ситуацию исвоими мыслями, идеями, своим грамотными, мудрыми решениями и правильными действиями кардинально изменил ситуацию. В нашей застывшей душе появилась надежда.
</p>
<p>
Олег Дмитриевич – спокойный, серьёзный, опытный и грамотный, вежливый и корректный, говорит чётко, коротко и по делу. Он профессионально и ответственно подходит к своей работе. Мы с полной уверенностью можем сказать, что Олег Дмитриевич один из самых лучших адвокатов! Мы очень благодарны ему за проделанную работу. Такому адвокату, как он, можно доверять и надеяться на положительный результат.
</p>
<p>
Он большой специалист. Квалификация, знания, высокие профессиональные навыки и человечность – вызывают восхищение и глубокое уважение. Огромное спасибо  Вам,  Олег Дмитриевич!
</p>
<p>
С Уважением родители погибшего военнослужащего – Катерина и Сергей.   2015г – 2016г.
</p>