Что общего у ковида и вторжения на Украину

Ковид принес ряд интересных технологических решений в области организации общественно-политических коммуникаций. Наблюдая за ним, строил гипотезы, что именно в постковидном мире станет точкой приложения новых инструментов. Наблюдать и прогнозировать было интересно, а оказаться внутри кризиса, выстроенного в ковид-логике – совсем неприятно. Итак, как выглядят в первом приближении эти технологии:

1. Декларативный стиль подачи материала. Декларация – это способ не описания реальности, а создания ее, фактически воспоминания о будущем.  Сообщение в рамках декларации – утверждение идеи как сбывшегося. Автор декларации говорит о будущем, как будто оно уже прошлое и его можно точно и достоверно описать на основе наблюдения. «До конца года в Британии умрут X млн человек, заболевших коронавирусом», «Мир никогда не будет прежним», «Полная вакцинация позволит прекратить пандемию», «Призрак ходит по Европе...», «Россия нападет на Украину 16 февраля». Основания – как всегда в декларациях: «Мы исходим из самоочевидной истины…»

2. Первые (а также вторые и последующие) пострадавшие – всегда «жертвы». Платят те, кто нуждается в «спасении». Коронавирусные декларации призваны были спасти так называемых простых людей. В результате бедные самоизолировались в маленьких квартирах друг у друга на головах, денег стало меньше, доступа к медпомощи совсем почти не стало, а богатые авторы «деклараций» стали еще богаче, приобрели в политическом и административном влиянии, практически не потеряли ничего в образе жизни. Так и сейчас – основной жертвой на этапе декларирования являются те, кого якобы стараются защитить любой ценой. Именно там закрывают посольства и оттуда вывозят граждан, туда закрывают авиасообщения и единственное, что туда шлют – это оружие и боеприпасы. И – чем выше или, по крайней мере, очевидней ущерб спасаемым, тем выше прибыль спасающих. Я бы это назвал «максимой Бурлы».

3. «Не смотрите наверх» или символ в небе. Показательная история со стартом «омикрона» в ЮАР с жалобами их президента на то, что «мы все правильно сделали, занимались наукой, секвенировали всё подряд, нашли «омикрон» и доложили, а вы за это нас закарантинили, причинили колоссальный и необоснованный экономический ущерб нашей стране». Остроту угрозы нужно продемонстрировать. Идеально демонстрирует остроту угрозы прерывание авиасообщения. Жест яркий, «недорогой» в смысле администрирования – буквально одно решение, затрагивающее непосредственно не так много людей, но бьющее по мозгам всем. Идеальный «символический жест» в поддержку декларации – с этого (абсолютно бессмысленного с эпидемиологической точки зрения) жеста, как мы помним, начался и этап активного продвижения ковида весной 2020 года.

4. Медиа-единодушие. Декларация продается только при полном согласии медиа с декларирующим. Поскольку декларация – история из мира идей, приземляют ее на плоскость унылой реальности именно медиа. Как традиционные, так и социальные. Без них все рушится буквально. Поэтому так много сейчас репортажей и заявлений о войне, как об уже «идущей истории» по всем линиям – от спутниковых съемок черных прямоугольничков на белом поле до репортажей о том, как вся страна собирается уйти в леса и там партизанить, подающаяся в залоге (и повтором, и эмоциональным напряжением), как будто страна уже ушла в некие леса. Это очень похоже на первые этапы медиа-продвижения ковида через тотальность подачи.

Фото: Dmytro Smolyenko/Global Look Press

5. Активная борьба – в фокусе внимания. Если жертва абстрактна, размыта, всем на нее плевать, лучшее, для чего она годится – это пребывать в закрытом гробу, то и угроза, и герой – максимально персонифицированы. Они все время «действуют»: угроза – «злокозненно» и все более «угрожающе», герой – «отважно и героически», и постоянно. Борьба подается как процесс принятия все время новых, очень-очень необходимых, но зачастую тяжелых решений. Все остальное – фон, малоинтересный по сути.

«Вирус постоянно меняет свойства», «вирус очень коварен», «не думайте, что страдают только старики» – «Цель Путина – не агрессия в адрес Украины, а вся система европейской безопасности», еженедельные карты растерзанной страны, где стрелочки каждый раз по другому чуть-чуть, другие карты, где стрелочки заменены точечками красненькими в скарлатинном абсолютно стиле. Лихорадочная презентация плохих новостей, направлений удара, «доказательств» (в основном символических) истинности угрозы.

Ответом героев на «постоянно меняющуюся» угрозу становятся бесконечные брифинги и экспертные совещания, создаются новые советы, предлагаются новые меры, описываются новые конструкции противодействия, батальоны (с военной точки зрения ничтожные) двигаются туда-сюда, взлетают и садятся военные самолеты, звучит прямая речь политиков гораздо чаще, чем когда бы то ни было. Герои гарцуют и красуются, «предпринимают шаги», «дают недвусмысленные сигналы», «выражают озабоченность» и готовность «к любым сценариям», при этом выражая надежду, что «они не понадобятся».

6. Заранее закладываемый в декларацию принцип win-win для авторов. То есть – если декларирующий оказался прав, он молодец, эксперт, прогнозист и вообще мудрец и провидец. Если неправ (как почти в 100% случаев коронавирусных, например, деклараций о будущем), то катастрофический прогноз не сбылся, потому что героические усилия авторов или заказчиков декларации не позволили ему это. Декларирующий – при правильно проданной декларации – всегда побеждает.

7. «Временная мера реакции на острый кризис» превращается в обыденность, в повседневную практику, реализуется в постоянную норму. То, что продается как резкий шаг из логики «мы должны что-то делать», отливается в граните. Эта вся работа из пункта 5, когда в пятницу вечером народы не знают, что будет в понедельник утром, превращается в дезориентирующий, лишающий опоры вал сообщений, регулировочных решений, экспертных рекомендаций. Фактически чрезвычайное положение без формального (и обязывающего к ответственности власти в силу формальности) объявления такового.

«Посидите две недели дома, что вам сложно что ли» стало многомесячным локдауном, а кое-где и полуторагодовым. Меры, которые никак не рефлексируются, становятся базой новых мер, идей и ограничений. На наших глазах «быстрая вакцинация уязвимых групп» стала «необходимостью ревакцинации всех, включая детей, не менее двух раз в год». Кризис не стремится к разрешению, как это происходило с историческими кризисами, а идет к рутинизации. Превращается в новую норму. До той поры, пока продажи «мер» и «решений» не сталкиваются с избыточным сопротивлением. Вернее, пока «прибыль» во всех смыслах от той или иной меры не перестает превосходить радикально ущерб стабильности общей конструкции.

 

What does Covid and the invasion of Ukraine have in common

Covid brought a number of interesting technological solutions in the field of organizing socio-political communications, which will be used in the future on an ongoing basis.

Gleb Kuznetsov

 

Источник: https://vz.ru/opinions/2022/2/14/1143500.html

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений