«Черные лебеди» глобализации. Часть II. Откуда летят черные лебеди?

В современной политической науке популярна теория «черных лебедей». Она пришла к нам из теории экономических рисков. Ее автором был американский социолог Нассим Николас Талеб, опубликовавший в 2007 г. работу «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости». В ней он ввел известную аббревиатуру «события тип „черный лебедь“» (TBS, The Black Swan). Причиной появления этой аббревиатуры послужил исторический казус. До 1697 г. считалось, что лебеди бывают только белыми, однако голландская экспедиция Виллема де Вламинка обнаружила в Западной Австралии популяцию черных лебедей. Поэтому понятие «черный лебедь» стал обозначать неожиданное событие, «точку бифуркации», которая резко и неожиданно меняет ход истории.

На эту теорию можно посмотреть с иного ракурса. В ее основе лежат несколько этических аксиом, которые предопределяют сам ход размышлений вокруг TBS.

Во-первых, сторонники «черных лебедей» считают резкие исторические сломы аномалией, а не нормой. Мысль о том, что всего 70-80 лет назад мы жили в мире, где политическая карта постоянно менялась в результате революций, войн и потрясений, кажется теоретикам TBS чем-то невероятным. Например, то, что мы называем «популизмом» и «недопустимой риторикой», было нормой в мире между двумя мировыми войнами. Почему наш мир — это вечная стабильность, а не, например, состояние между двумя периодами нестабильности, остается не проясненным.

Во-вторых, теория «черных лебедей» подчеркнуто внеисторична. Она исходит из постулата, что вся мировая история осталась в прошлом, а после 1960 или 1970 гг. наступил какой-то принципиально иной мир, в котором нет и не может рисков, революций, войн, потрясений, амбициозных и агрессивных политиков. Должно наступить «вечное спокойствие», в котором любой кризис — это аномальный «черный лебедь». Хотя почему, собственно, после 1970 г. мы должны вступить в мир без кризисов, войн и революций, остается под вопросом.

Теория «черных лебедей» игнорирует метод «обратной проекции»: осознания, что в мире и до нас были общества, считавшие что они достигли «вечной стабильности». В «Век Просвещения» Тридцатилетняя война (1618–1648 гг.) считалась «варварством, которое не повторится». В XIX в. «последней войной» считались Наполеоновские войны, а революции — недопустимой крамолой. (Все это очень напоминает модные концепции о необходимости сохранять стабильность любой ценой и «быть ответственными»). В том же XIX в. общепринятой была идея, что человечество в будущем пойдет по пути науки, счастья и прогресса, а Ф.М. Достоевский, утверждая обратное, казался едва ли не чудаком. Надо ли напоминать, что в последовавшую затем эпоху мировых войн либеральный и относительно мирный XIX в. казался воплощением наивности?

В-третьих, понятие «черные лебеди» означает, что мировой порядок, созданный по итогам Второй мировой войны, — это норма на все времена. Любая подвижка в его рамках, будь то хрестоматийные распад СССР или теракты 11 сентября 2001 г., кажется невероятной и возникшей из ниоткуда. Создатель теории TBS Нассим Талеб выделил несколько типов заблуждений, приводящих к излишней уверенности в собственной способности анализировать будущее: 1) склонность больше верить в информацию, полученную из своего окружения и/или информационного поля; 2) применение теории игр к реальной жизни; 3) ретроспективная вера в предсказание будущих событий на основании анализа произошедших. Я бы добавил и четвертый, более важный тип — вера в окончание исторических потрясений после Второй мировой войны.

Отсюда парадоксальное смешение научных и морально-этических категорий. В публицистике, научных работах, выступлениях политиков часто звучит слово «неприемлемо». Нам неприемлемы войны, потери, изменения климата, экономические кризисы, катастрофы... словом, все то, что происходило в течение 5000 лет. В период относительной стабильности 1970-х гг. общественность и элиты убедили себя в том, что все это завершилось навсегда, и мы живем по другую сторону мировой истории. Уверившись однажды в стабильной безопасности, они посчитали «неприемлемой» ее потерю, что звучит весьма наивно. Наверное, элитам и общественности «великих держав» в 1860-х гг. была «неприемлема» трансформация Венского порядка, сложившегося по итогам Наполеоновских войн. Для кого-то неприемлемыми были распад Римской, Франкской или Британской империи, что, заметим, никак не помешало этим событиям произойти.

Другой пример — популярные дискуссии о борьбе с «глобальными проблемами». Мы как-то забываем, что само понятие «глобальные проблемы» может существовать только в рамках нашего Ялтинско-Потсдамского порядка, постулирующего равенство народов и рас и ограничение суверенного права государств на ведение войны. В мировом порядке, постулирующим неравенство государств и естественность экспансии, глобальных проблем не существует. Переход к подобному «не-ялтинскому» порядку будет означать и ликвидацию самого понятия «глобальные проблемы». Сценарий, немыслимый только в том случае, если мы считаем, что наш мир, установленный по итогам Второй мировой войны, — норма на все времена до скончания мира.

Гораздо лучше рассматривать «черных лебедей» не как случайности, а как оформление тех процессов, которые протекали в социуме или в межгосударственном взаимодействии. Распад СССР оформил процессы, протекавшие в позднесоветском обществе; 11 сентября стало финалом американской политики 1990-х гг. на Ближнем Востоке; финансовый кризис 2008–2009 гг. — результатом свободных транснациональных потоков капитала в рамках Ямайской финансовой системы. Вполне возможно, что нынешняя пандемия и введенный в ее результате беспрецедентный режим карантина — не залетевший из ниоткуда «черный лебедь», а финал развития тех процессов, которые вызревали под прикрытием глобализации.

Автор: Алексей Фененко, доктор политических наук, доцент Факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова, эксперт РСМД

Источник: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/chernye-lebed...

Продолжение следует…