Есть мнение Новости

Центральная Азия в фокусе внимания экспертов

29 октября 2016

В Московском Центре Карнеги 5 декабря прошла конференция «Политические трансформации в Центральной Азии». Вел конференцию Алексей Малашенко, член научного совета Московского Центра Карнеги, сопредседатель программы «Религия, общество и безопасность».

Докладчиков было трое: Антон Морозов, заведующий отделом информационного обеспечения и редакционно-издательской деятельности КИСИ при президенте Казахстана; Владимир Парамонов, руководитель проекта «Центральная Евразия» (Узбекистан»); Музаффар Олимов, директор НИЦ «Шарк» (Таджикистан).

Мероприятие вызвало большой интерес. Присутствовали российские и зарубежные ученые, журналисты, сотрудники посольств ряда восточноевропейских стран. В числе участников были представители журнала «Политическое образование» и Ассоциации военных политологов, выступающие экспертами в нашем интернет издании.

Разговор получился интересным. И не только потому, что сами доклады были содержательными. Не знаю, осознанно или нет, но докладчикам удалось донести до слушателей саму атмосферу, которая сложилась в этих трех центральноазиатских государствах.

Докладчики констатировали главный итог 20 лет независимости своих государств, а именно то, что они состоялись как национальные государства в политическом и экономическом плане. Становление их государственности проходило в условиях почти полного коллапса экономики начала 90-х. Не от хорошей жизни были распроданы лучшие предприятия, пришлось пойти на многие приватизационные сделки, почти кабальные по сути.

По мнению Антона Морозова, Казахстану сегодня есть на что жить и, самое главное, у власти есть понимание того, как имеющимися ресурсами распорядиться ради общего блага. В Казахстане существует десятки инвестиционных проектов, реализуется программа «Казахстан–2030», раскрывающая перспективы долгосрочного развития страны, есть политический курс, есть политические тенденции, есть политическая машина власти. Сегодня у власти находится Нурсултан Назарбаев, но кто бы в качестве приемника не сменил его на этом посту, они будут неизбежно выдерживать начатый им курс на укрепление национальной государственности. В стране наблюдается консолидация политической и экономической элиты вокруг первого президента Казахстана. Это видно невооруженным взглядом, но идут и глубинные процессы –консолидация распространилась на внутриэлитные группы, ориентирующиеся на сложившиеся центры силы.

Официальные СМИ активно продвигают в массы мысль о том, что ослабление власти или ее замена неизбежно приведут к дестабилизации ситуации в Казахстана. В качестве примера называют соседний Кыргызстан. Кроме того, власти и элита перенесли настоящий шок от массовых волнений нефтяников на западе страны в городе Жанаозень. Отсюда выдвигается тезис о том, что для сохранения стабильности необходима еще более тесная консолидации элиты вокруг президента.

Главный вопрос и перспективы на будущее безусловно связаны с вопросом, кто придет на смену президенту Назарбаеву, его замена неизбежна и будет носить естественный характер (преклонный возраст). Гарантий того, что собственность останется у нынешних собственников, нет. Это вызывает беспокойство у элиты, которая, как уже отмечалось, не оспаривает стратегический курс Казахстана.

Антон Морозов фактически обошел молчанием имеющиеся проблемы во взаимоотношениях власти с русским населением, проживающим в северных (граничных с Россией районах), которое в одно время активно выступало за присоединение этих районов к России. Он лишь заметил, что имевший ранее раскол между казахами и русскими отошел сегодня на второй план. А на первый выдвинулись взаимоотношения внутри самого казахского этноса. Казахи стали делиться на «настоящих» и «ненастоящих», на «русскоговорящих» и «казахоговорящих».

Докладчик в качестве одной из основных тенденций отметил рост напряженности между властью и определенной частью населения на фоне атомизации последнего (по словам Морозова, на всех не угодишь).

Антом Морозов видит два варианта развития ситуации в Казахстане. Первый (который им назван нереальным) – приход к власти «нового Назарбаева», т.е. политика такого масштаба и влияния. Второй (по его мнению, неизбежный) – реформирование политической системы для придания большей устойчивости поступательному развитию страны.

По геополитическим меркам Казахстан небольшая страна, это некая уменьшенная модель России. Все те же проблемы — обильные энергетические ресурсы, большая территория, малочисленное население, набирающие мощь соседи. Казахстан не может в одиночку обеспечить режим самодостаточного национального государства. Он вынужден, находясь в окружении основных геополитических игроков (Евросоюза, США, Китая и России), маневрировать, проводить многовекторную политику. Из всех этих игроков сегодня только Китай демонстрирует стремительное проникновение в Центральную Азию, стремясь создать там свой протекторат.

Что касается выступления Владимира Парамонова, то оно у меня (и не только) оставило двоякое впечатление. С одной стороны, политолог из Узбекистана постарался крупными мазками нарисовать картину современного Узбекистана «как она есть». С другой стороны, предложенный им крупный план не позволил разглядеть многие проблемы, характерные для страны и для центрально-азиатского региона в целом. Чувствовалась осторожность в каждой фразе, каждом выражении. Конечно это не могло не остаться незамеченным.

Парамонов заявил, что власти Узбекистана никаких поспешных шагов предпринимать не будут, процесс формирования государства-нации запущен, главный лозунг дня – стабильность, устойчивость, преемственность.

Вместе с тем, Парамонов обошел вниманием проблему исламизации. И это несмотря на то, что в самом Узбекистане активно действуют крупные исламские организации радикального толка «Хизбат-Тахрир аль-Исламий» и исламское движение Узбекистана, стремящиеся распространить свое влияние на соседние страны, включая и Россию. А вместе с тем, по мнению Алексея Малашенко, «исламизм в регионе реактивен, является прежде всего ответом на социально-экономические проблемы, отсутствие реформ, коррупцию, диктатуру, подавляющую политический протест». Заявление Парамонова об эффективности борьбы с коррупцией в Узбекистане, руководство которого (в отличие от России) не стремится придавать огласке факты антикоррупционных разоблачений и приговоры судов, вызвало легкий шум в зале.

Алексей Малашенко убежден, что сегодня исламизм в Центральной Азии – перспективная политическая и де-факто легитимная сила, не считаться с которой уже невозможно, особенно принимая во внимание успех исламистов в ходе арабских революций 2011 года, их политические успехи и приход к власти в ряде стран.

Парамонов ни словом не обмолвился о наличие серьезных разногласий и конфликтов, в частности между Узбекистаном и Таджикистаном по поводу строительства крупного гидроузла на реке Вахш в Рогунском ущелье, по завершению которого Узбекистан может лишиться на длительное время значительных водных ресурсов, так необходимых для развития сельского хозяйства. О территориальных претензиях к своим соседям (Таджикистану, Киргизии, Туркмении и Казахстану). О проблемах трансграничной миграции. О наркотрафике.

Тема Афганистана и влияние складывающейся в этой стране ситуация, в том числе возможность прихода к власти талибов, на регион вообще не прозвучала. А вместе с тем, от разрешения афганской проблемы будет зависеть многое: и политика центрально-азиатских государств, и присутствие в регионе вооруженных сил основных геополитических держав, и распространение исламского радикализма и терроризма.

Примечательно, что ни один из докладчиков даже не затронул проблему дерусификации региона, вытеснение русского языка из официального и бытового обращения на задворки национальных культур, уменьшение количества школ с преподаванием на русском языке (в Узбекистане и Казахстане – наполовину, в Таджикистане – в три раза). Как следствие продолжается (может быть не такими стремительными темпами ка к в 90-е годы) исход русских из региона. По разным оценкам, их численность составляет 5,5 – 5,7 млн. человек (накануне развала Советского Союза в регионе проживало порядка 9 млн. русских).

Не было сказано и о том, что процесс активной десоветизации идет под лозунгом отказа от всего советско-русского. Стремясь вычеркнуть из памяти советское прошлое, в ряде стран, прежде всего в Узбекистане, развернута кампания по уничтожению памятников и мемориалов, переименованию улиц городов и поселков. Одновременно возводятся мемориалы, посвященные «жертвам российского колониального режима».

Третий докладчик Музаффар Олимов подробно рассказал о социальном составе населения Таджикистана, привел данные социологических исследований, раскрывающих политические предпочтения граждан страны. Так, 73% населения – сельские жители, бедные, зачастую безработные, не имеющие доступа к информации, не интересующиеся политикой. 55% населения считает, что Таджикистан должен иметь сильного президента, выборы надо отменить, а парламент упразднить.

Олимов отметил, что в Таджикистане и власть, и население извлекли уроки из кровопролитного внутритаджикского конфликта середины 90-х годов, память о котором по сей день оказывает сдерживающее значение в предконфликтных ситуациях. Власть присматривается к опыту формирования властного тандема в России, вынашивают планы его использования в таджикских условиях.

В целом, эта встреча была полезна. Мы увидели три разных подхода к подготовке содержательной стороны выступлений и форме их подачи.

Можно согласиться с мнением Владимира Парамонова о том, что в экономической сфере одни страны региона (Кыргызстан, отчасти Казахстан) слабоконтролируемо погружаются в глобальный рынок, а другие (Туркменистан и Узбекистан) сделали ставку на собственные силы, а также о том, что дезинтеграция постсоветской Азии продолжается. Россия не в состоянии сегодня позиционировать себя в качестве великой державы, перестала быть равной на глобальной «шахматной доске». Она не является ориентиром для центрально-азиатских государств, объектом подражания, глядя на который можно рассчитывать на успех. Попытки российской стороны подстроить интеграционные процессы под себя не срабатывают. Взгляды на Единый таможенный союз и Единое экономическое пространство у России и стран региона разные. Если российское руководство воспринимает эти наднациональные структуры как свой политический проект, то в странах Центральной Азии он однозначно ограничивается экономической сферой. Главное, что тормозит процессы интеграции – это отсутствие ощутимых результатов деятельности этих союзов, скепсис по их поводу увеличивается.

И последнее замечание. Алексей Малашенко прав, когда говорит о схожести авторитарного характера политических режимов в России и центрально-азиатских странах. И здесь, и там лидеры «ощущают своего рода генетическую близость, находят взаимопонимание в том, какой должна быть оптимальная политическая модель: жесткая, не ставящая под сомнения несменяемость вождя и отвергающая любую ему альтернативу». Вызовом для России на региональном уровне может стать смена режима в какой-либо из центрально-азиатских стран, в результате которой у власти окажутся политики, которые не так безальтернативно будут ориентироваться на Россию. Собственно мы это уже наблюдаем в Кыргызстане.

Комментариев пока нет