Статьи

Брестская крепость: стойкость за пределами возможного

25 июня 2018

… Что может сделать гарнизон крепости времён чуть ли не Очаковских и покоренья Крыма против лучшей в мире штурмовой пехоты, тяжёлых авиабомб и чудовищных двухтонных снарядов 600-мм мортир «Карл»? Да ещё и практически без воды и боеприпасов? Немцы отводили на взятие Брестской крепости несколько часов. Её гарнизон как организованная сила держался больше недели. А последние выстрелы защитников крепости прозвучали спустя месяц после начала войны.

22 июня 1941 года Брестская крепость находилась на самой границе между Советской Белоруссией и оккупированной нацистами Польшей. В ней квартировали части нескольких советских дивизий, в основном 42-й и 6-й, ответственных за оборону западного участка границы. Всего около 9 тысяч человек и 300 семей военнослужащих.

В 4:15 утра на неё обрушились снаряды десятков орудий: от обычных полевых 105-мм гаубиц и до жутких 600-мм исчадий осадных мортир типа «Карл». Артподготовка обратила территорию крепости в хаос. Погибли сотни бойцов. Были разрушены многие склады, повреждён водопровод, управление войсками нарушилось. Спустя 8 минут на старые бастионы хлынула пехота 45-й дивизии вермахта, одной из самых опытных в военной машине нацистского рейха.

В первые минуты было почти что тихо. Но очень скоро вместо деморализованного, паникующего и сдающегося противника немецких штурмовиков встретил малоорганизованный, но яростный огонь из всех окон и бойниц. А местами — и штыковые контратаки. По всем расчётам крепость должна была пасть почти мгновенно — но её гарнизон предпочёл сражаться. Помогали даже гражданские — кто-то помогал заряжать оружие и подносил боеприпасы, а кто-то и сам присоединялся к сражающимся войскам.

Первые штурмовые группы немцев, проникшие в крепость, оказались под перекрёстным огнём и были частью уничтожены, частью отброшены. А ведь по плану операции дело должны были завершить к полудню всего три батальона. Крепость дралась весь день. Против неё немцам в нарушение плана пришлось развернуть всю 45-ю дивизию, но даже ввод в бой резервов не помог подавить сопротивление.

Ночью вермахт отошёл на внешний периметр, и в крепость снова полетели тысячи снарядов. Они падали всю ночь и весь день, перепахивая небольшую территорию крепости. Защитники западного сектора обороны не выдержали и сдались. Остальные продолжили сражаться и даже потеснили немцев на нескольких участках. При этом единого управления обороной не существовало — связь была потеряна ещё в первые минуты войны. Импровизированные боевые группы действовали самостоятельно.

Только 24 июня защитники попытались объединить и скоординировать усилия. Но было уже поздно. Ливень снарядов полевой и тяжёлой осадной артиллерии уничтожал старинные укрепления, предназначенные для защиты от пушек времён Наполеона. Кончались патроны, вода и пища. Сопротивление становилось невозможным. Кто-то сдавался, но крепость продолжала держаться.

Лишь к вечеру 24 июня пехота вермахта после нескольких тяжёлых штурмов сумела взять под контроль большую часть крепости. Оборона окончательно стала очаговой. Крупнейшим её узлом стал Восточный форт в северо-восточной части крепости. Там держались четыре сотни бойцов под руководством майора Петра Гаврилова.

В следующие два дня отчаянные оборонительные бои сопровождались попытками вырваться, но было уже слишком поздно. Фронт уже катился к Минску. Яростные схватки кипели в цитадели, где в совокупности укрепились несколько сотен солдат и офицеров. Только массированное применение огнемётов и опытных групп сапёров, подрывавших укрытия защитников, а также артналёты и бомбардировки позволили немцам к концу 26 июня овладеть цитаделью.

Осталось лишь два крупных узла обороны: подвалы казарм 333-го полка и Восточный форт. Вопреки всему они держались до 29 июня. Когда ситуация стала окончательно безнадёжной, гарнизон казарм попытался прорваться из крепости — и почти полностью погиб. Большая часть защитников Восточного форта сложила оружие после того, как на него обрушились двухтонные бомбы с «Юнкерсов». Командир его гарнизона майор Гаврилов и самые стойкие бойцы скрылись в подземельях крепости.

К утру 30 июня крепость формально была взята — хотя немцы собирались это сделать ещё к полудню 22 июня. В плену оказались около 7 тысяч, почти 2 тысячи советских солдат и офицеров погибли за неделю боёв. Немцы потеряли убитыми и ранеными более тысячи. На крохотном в масштабе гигантского советско-германского фронта это составило 5% общих потерь вермахта. Каждый 20-й немецкий солдат, погибший или раненый в первую неделю войны, сделал это в Брестской крепости.

Общий счёт потерь был в пользу вермахта — но немцы теряли элиту из элит, солдат, прошедших европейские кампании: самых опытных бойцов, имевшихся на тот момент на планете. Их убили пока ещё не обстрелянные советские солдаты, без внятного управления, под ливнем снарядов и бомб, огнемётами и взрывчаткой. Сами немцы сочли свои потери совершенно ненормальными, и по этому поводу даже собрали специальную комиссию.

Командир немецкой 45-й дивизии, штурмовавшей крепость, писал в докладе:

Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе.

Крепость пала. Тем не менее, из подземелий то и дело гремели выстрелы. Даже затопление подвальных помещений водой Западного Буга не помогло нацистам прекратить сопротивление её последних защитников. Майора Гаврилова немцам удалось схватить только через месяц после начала войны, 23 июля, тяжело раненым и в состоянии крайней степени истощения.

Даже когда 26 августа в Брестскую крепость прилетели Гитлер и Муссолини, для их безопасности были предприняты экстраординарные меры предосторожности. Немцы всё ещё очень опасались, что в крепости остался кто-то из её защитников — который мог бы одним метким выстрелом отправить нацистского фюрера в полагающееся ему место в аду.

Брестская крепость не должна была продержаться и нескольких часов. Не могла. По всем расчётам. А она продержалась неделю. Последние же защитники продолжали сражаться ещё не одну неделю — без воды, еды, почти без патронов. Примеры такой стойкости в мировой истории войн можно пересчитать по пальцам.

Именно поэтому память защитников Брестской крепости и их гордые слова «Умираю, но не сдаюсь» будут помнить ещё много поколений.

Комментариев пока нет