Открытая трибуна

Ты гражданином быть обязан, атимия, виновата ли власть и рабы

14 января 2019
– Многие россияне хотят быть подальше от политики. Мол, мы люди маленькие, меньше возникаешь – дольше проживешь. – Жили бы они в древних Афинах, их бы наказали атимией – публичным бесславием, бесчестием, презрением, лишением прав гражданского состояния. Человек, подвергшийся атимии, не имел права выступать в Народном собрании, занимать должности, служить в армии, участвовать в Олимпийских играх. Столь суровой была кара за неучастие в политике. Закон требовал, чтобы во время волнений и междоусобиц граждане примыкали к одной из борющихся партий

– Многие россияне хотят быть подальше от политики. Мол, мы люди маленькие, меньше возникаешь – дольше проживешь.

– Жили бы они в древних Афинах, их бы наказали атимией – публичным бесславием, бесчестием, презрением, лишением прав гражданского состояния. Человек, подвергшийся атимии, не имел права выступать в Народном собрании, занимать должности, служить в армии, участвовать в Олимпийских играх. Столь суровой была кара за неучастие в политике. Закон требовал, чтобы во время волнений и междоусобиц граждане примыкали к одной из борющихся партий. Это требование позволяло избежать продолжительных смут и захвата власти энергичным меньшинством, которое пользовалось политической пассивностью горожан. В Греции человека, избегавшего участвовать в общественной жизни, называли «идиотос». Для греков политическая пассивность, наш пофигизм – признак неполноценности.

Российское общество много веков зиждется на пассивности людей, управляемых своекорыстной элитой. Те, кто пытались отстоять свои интересы, в глазах современников выглядели опасными смутьянами: что господам можно, то холопам запрещено. Живо представление, будто верховная власть – от Бога или, лучше сказать, наместник Бога на земле. При этом царь хорош, а бояре плохие. В России люди привыкли ругать власть на кухнях и писать царю челобитные.

– Но разве власть не виновата?

– Виноват сам народ. Это мы даем взятки гаишникам и врачам, превращаем леса в свалки, игнорируем законы. Мы миримся с подтасовками на выборах, репрессивными законами и заказными приговорами судов. Власть такая, какой ей позволяет быть наш народ. Не стоит думать, что люди во власти какие-то особенные – разве что пошустрее и понахальнее. Все – не святые, все гребут под себя, и министры тоже. Если народ не хочет контролировать свою власть, не способен утвердить порядки, при которых не будет произвола и воровства, то получает, что заслужил.

В демократических странах общество ответственно за власть любого уровня. Там есть политические институты, традиции и практики, которые позволяют людям воздействовать на власть, корректировать ее поведение и смещать неугодных правителей. При авторитарной власти таких институтов нет, но это не отменяет ответственность народа за происходящее в стране. Ведь долг гражданина – противостоять сползанию к авторитаризму, который уничтожает демократию, лишает людей политических прав.

– Это, смотря как понимать гражданский долг.

– Считается, что гражданский долг требует исполнять законы и законные распоряжения власти даже тогда, когда нам это невыгодно. Требует лояльно относиться к государству, поддерживать и чуждых нам политиков, если они избраны в соответствии с законом. В цивилизованных странах именно гражданский долг побуждает свидетеля недостойного поведения водителя, который выбросил из окна пустую пачку от сигарет или пересек сплошную полосу, тут же сообщить номер его автомобиля дорожной полиции.

Но гражданский долг у нас и в Европе понимается по-разному. Европейская традиция долга основана на демократических ценностях и предполагает противостояние тирании. В азиатской традиции, которая много старше европейской, любое противостояние деспотической власти трактуется как преступление, да и само понятие гражданского долга утрачивает смысл, поскольку исчезают граждане. Их место занимают рабы, смутьяны, неразумная чернь.

В европейском понимании гражданского долга, общество ответственно за власть. Для традиционно русского сознания, наоборот, сакральная власть ответственна за общество в целом и за каждого подданного (напоить, накормить, дать работу, оборонить от особо рьяных мздоимцев и напористых инородцев). При таких представлениях гражданский долг есть долг подданного по отношению к власти. Слово «гражданский» здесь – не более чем заимствование у европейцев, по сути, речь идет о долге верноподданного.

При деспотической традиции не существует осознанной ответственности подданных за политику власти. И это естественно: люди не могут отвечать за своих богов, грозного правителя они воспринимают как стихийное бедствие, которое надо претерпеть. Другого осознанного выхода в рамках этой традиции нет.

В основе афинской демократии, напротив, был культ тираноубийц Гармодия и Аристогитона, который проходит через всю европейскую историю. Гармодий и Аристогитон в 514 году до н. э. организовали заговор против тирана Гиппия, но сумели убить только его брата Гиппарха. Гармодий был убит на месте преступления охраной. Аристогитон скрылся, позже его схватили, пытали, но он не выдал сообщников, а оговорил приближенных тирана. После свержения тирании Гармодий и Аристогитон почитались как величайшие национальные герои. Им поставили статую в Акрополе. Потомки героев были освобождены от повинностей и пользовались почестями. Сколий (застольная песнь) «Гармодий» в честь тираноубийц стала неофициальным гимном афинян.

Представить себе нечто подобное в России невозможно. В истории Московской Руси с греческими тираноубийцами можно сопоставить убийц князя Андрея Боголюбского. Он был тираном, насаждал автократический стиль правления, разрушал демократические традиции, идущие от Киевской Руси, когда власть князя была ограничена городским вече, советом дружины и другими институтами ранне-государственной демократии.

Православные календари сообщают, что «святой и благоверный князь Андрей принял мученическую кончину от руки изменников в своем Боголюбском замке». Правда, после убийства князя замок был дочиста разграблен и сожжен восставшим народом. Характерно, что русская история не стремилась сохранить имена участников заговора против тирана. Летопись называет отдельные имена, а дореволюционные учебники истории обходились собирательным словом «дворня». За убийством князя последовала показательная казнь заговорщиков, их трупы утопили в Поганом озере.

Из этих историй можно извлечь урок. Если после убийства тиранического правителя побеждает демократическая традиция, то он объявляется тираном, а его убийцы – героями. Если утверждается деспотическая традиция, тиран объявляется мучеником, а его убийцы – злодеями и преступниками.

Ни один политический режим, ни одно правительство не равны народу. Правительства приходят и уходят, народы остаются. Интересы нации шире и значимее установок зашедшего в тупик режима, который стремится утянуть народ в пропасть. В своей демагогии авторитарные лидеры представляют борьбу с режимом как борьбу с народом и государством. То, что это ложь, в критические моменты истории становится понятно даже самому верноподданному обществу.

Так живем

– Такого разгула взяточничества, как сегодня, Россия не знала…

– Нынешний рост цен и тарифов, бьющий по карманам граждан, напрямую связан с коррупцией. Ведь откаты нередко достигают половины стоимости госзаказов. «Газпром» строит газопроводы втрое дороже, чем европейские страны. Взятки чиновникам достигают половины цены квартиры. Далеко не каждый человек, честно проработав всю жизнь, может купить квартиру. Хотя, конечно, рыночные реформы, либерализация внешнеторговых отношений и высокие цены на нефть существенно повысили уровень жизни россиян. В провинции не так, как в Москве, но тоже жить стало лучше, чем в советские времена. В магазинах есть всё, и безработица минимальная. Высокие цены на нефть и создание Стабилизационного фонда помогли пережить кризис 2008 года. Но нефтяные цены – не заслуга власти, напротив, к ней есть большие претензии по тому, как тратятся нефтяные доходы. Они идут на представительские проекты, на обустройство острова «Русский» для встречи лидеров стран АТЕС, на льготы государственным монополистам вроде РЖД. А по доле финансирования науки и образования в ВВП мы по-прежнему существенно отстаем от развитых стран.

Коррупционный оборот в России оценивается в 300 млрд долларов в год, что сопоставимо с годовым российским бюджетом. По уровню коррупции мы находимся среди самых отсталых стран Африки и Азии. Статистика ужасает, но она неполная, ведь коррупционные преступления скрыты от глаз, о взятках молчат и взяткодатели, и взяткополучатели, фиксируется лишь одно преступление из тысячи.

– Все понимают, что мы живем не так, как живут в Европе. Почему мы не можем заставить чиновников служить нам, а не наживаться на нас?

– Не умеем. Коммунистическая номенклатура в ходе рыночных реформ переформатировалась, но сохранила правящие позиции. Более того, Россия превратилась, по сути, в феодальное сословное государство. Для молодого человека, у которого отец – министр или прокурор, путь наверх обеспечен, а парень «из низов» не пробьется. Но еще важнее – куда хотят пробиваться. Сегодня 60% студентов стремятся сделать карьеру на чиновном поприще или попасть в заповедное царство «Газпрпома». Заниматься бизнесом, платить откаты – увольте. Пусть лучше откаты несут им!

Многое зависит от того, какой общественный класс определяет политику. В развитых странах это предприниматели. Они, как ученые и изобретатели, – люди прогресса, в условиях конкуренции вынуждены выпускать новые товары, повышать производительность труда, внедрить передовые технологии. А у нас правящий класс – бюрократия. Служение обществу, миссия слуги народа в менталитет типичного российского чиновника не вписываются. Он стремится пристроиться к финансовым потокам, пилить бюджетные ассигнования, предоставлять за мзду выгодные заказы «своим людям», вымогать из просителей взятки. Поэтому и капитализм у нас получился «для своих», когда друзьям – всё, а остальным – беспредел, когда процветают лишь фирмы, «крышуемые» высокопоставленными чиновниками, когда основным источником доходов является монопольная сверхприбыль или распил бюджетных средств. Политологи такой строй называют «кронизмом».

В отличие от развитых стран, у нас бизнес и власть не разделены. Друзья президента по дачному кооперативу «Озеро» из мелких предпринимателей превратились в долларовых миллиардеров, а сослуживцы по КГБ заняли ключевые посты во власти и бизнесе и тоже сказочно обогатились. Для чиновников и олигархов в России главное – лояльность. «Лоялен – воруй, не лоялен – сядешь». Отсюда все наши беды.

Государственные предприятия во всем мире работают хуже частных, их капиталовложения неэффективны, прибыль мала, качество продукции низкое. Оно и понятно: без хозяина предприятие – сирота. Но в России бюджетные миллиарды закачиваются в госкорпорации. Это в интересах чиновников, расширяет сферу их власти. Частный бизнес остается под жестким прессингом, права частной собственности не гарантированы, нет справедливого и независимого суда. В 2012 году свыше 120 тыс. предпринимателей осуждены за экономические преступления, причем многие уголовные дела по заказу сфабрикованы правоохранительными органами.

Обыденным стало сословное неравенство перед законом. Чиновники, сотрудники правоохранительных органов, их жены, дети и родственники редко несут заслуженные наказания за правонарушения. Но если в драке пострадал сын прокурора или начальника департамента, расследование проведут оперативно, и приговор суда будет суровым. А от «простого» пострадавшего и заявление далеко не всегда примут.

Российские чиновники, жирующие на податях населения, быстро размножаются, увеличивая налоговую нагрузку на остальных жителей страны. За 1999–2011 годы численность госслужащих увеличилась с 485 тыс. до 749 тыс., их средняя зарплата – с 1,8 тыс. до 62,6 тыс. рублей. Средняя зарплата госслужащих в аппарате правительства в 2011 году достигла 102,1 тыс., в администрации президента – 90,3 тыс. при средней зарплате по России – 23,5 тыс. рублей.

Но оплачивать приходится еще и представительные здания, шикарные служебные иномарки, солидные командировки… Расходы бюджета на содержание только федеральных (без региональных) органов власти в 2011 году достигли 844,6 млрд рублей, или 29,2 млрд долларов, что лишь на 8% меньше, чем в США. Но там численность населения больше в 2 раза, а экономика – в 7,5 раз!

Системная коррупция в России метастазами сковала экономическую и социальную жизнь. На коррупционном доходе, административной ренте держится все наше «естественное государство» – государство, где царит ограниченный доступ ко всем видам ресурсов, нет равенства всех граждан перед законом. Лишите чиновников возможности брать взятки и откаты, и оно развалится. А построить государство без коррупции, где все равны перед законом, мы пока не хотим. Опросите знакомых водителей: что они предпочтут за езду по встречной полосе – лишиться прав или откупиться от гаишника?

Не удивительно, что за последние годы лет наша политическая система выродилась в монопольную власть бюрократии. Она позволяет группе лиц удерживать власть, гарантирует их несменяемость. Исполнительная власть подмяла под себя законодательную и судебную, активно использует в своих политических интересах силовые ведомства и жестко контролирует телевидение.

– А избирательная система?

– Как часть политической системы она не оставляет шансов на честные выборы, на открытое и свободное соревнования групп граждан, объединенных по политическим интересам. Эти группы лишены возможности иметь своих представителей в органах власти на всех ее уровнях. Поэтому так и не появились действенные механизмы согласования интересов различных общественных групп, а высказываемые в ходе общественных дискуссий мнения не отражаются в повестке дня Госдумы и законодательных собраний регионов. Не удивительно, что значительная часть населения не считает нынешнюю власть легитимной, опирающейся на свободное волеизъявление граждан.

Понять, что произошло в России за последние 20 лет, помогает концепция Д. Норта, Д. Уоллеса, С. Уэбба и Б. Вайнгаста о роли насилия в экономическом развитии. Согласно ей, изначально в мире возникают «естественные государства», где правящая элита ограничивает доступ к любым ресурсам – земле, полезным ископаемым, занятию бизнесом, политикой, журналистикой. Доступ к ним в средние века перекрывали феодалы со своими дружинами, сегодня – криминальные группировки, кланы чиновников, полицейских, сотрудников спецслужб и прочих «специалистов по насилию». К «естественным государствам» относится большинство стран. Лишь два десятка развитых государств сумели перейти к верховенству права и обеспечили гражданам открытый доступ к ресурсам.

Для кланов отказ от насильственного присвоения чужого имущества оправдан, если они регулярно получают компенсацию (ренту). При этом те, кто не в состоянии защититься от насилия (крестьяне в прошлом, предприниматели в настоящем), вынуждены искать «крышу» и платить дань. Поэтому ограничение экономической и политической деятельности, то есть всё то, что порождает взятки и откаты, естественно для такого государства.

Социальный порядок в «естественном государстве» хрупкий, поскольку держится не на законе, а на личных договоренностях и привилегиях «хозяев» кланов. Изменение баланса сил ведет к пересмотру договоренностей, переделу сфер влияния и финансовых потоков. В этом смысле показательна отставка Лужкова, которая привела к арестам и разорению членов его клана.

В СССР доступ к ресурсам жестко ограничивался руководителями КПСС. С его распадом сформировались кланы, начались вооруженные столкновения и разборки. Ослабление государства привело к бурному росту криминальной активности, насилию по отношению к возникшему частому бизнесу. При отсутствии дееспособной правоохранительной системы предприниматели вынуждены были разрешать конфликты с помощью криминальных «крыш». Вскоре такие услуги стали предоставлять сами сотрудники государственных силовых структур (МВД, ФСБ, ФСНП). В отношении предпринимателей они вели себя так же, как бандиты.

Валютно-финансовый кризис 1998 года, резкая девальвация рубля и дефолт по государственным обязательствам, чехарда правительств и угроза импичмента президенту Ельцину встревожили политическую элиту. Она осознала, что может лишиться активов, доставшихся ей в 1990-е годы, если продолжится «приватизация государства» различными группами интересов. Было достигнуто согласие о необходимости укреплять государство, проводить ответственную денежную политику, создать работающую налоговую систему, решить проблему неплатежей, подавить активность криминала, вытеснить его из бизнеса и политики.

Но дальнейшее развитие событий показало, что выстроенная «вертикаль власти» не изменила характер нашего «естественного государства». Сохранились рентная экономика, ограниченный доступ граждан к экономическим и политическим ресурсам, соперничество кланов за сферы влияния и сбор дани. Противоборствующие кланы опираются на подконтрольные им организации, включая силовые структуры, формально имеющие государственный статус. Это видно из истории с подмосковными казино (конфликт клана прокурорских с кланом Следственного комитета) или с отставкой министра обороны Сердюкова и его приближенных.

Другой пример – работа правительственной комиссии по противодействию использованию банковской системы для легализации доходов, полученных преступным путем. Результат ее работы за полтора года работы – нулевой, хотя все каналы вывода денег в оффшоры и имена организаторов фирм-однодневок известны. Причина проста: ведомства-кланы, соблюдая договоренности о разделе ренты, опасаются подставлять друг друга под санкции, предусмотренные законом.

– Как влияет политическая система на жизнь россиян?

– Известно, что темпы экономического развития страны и уровень жизни населения напрямую зависят от качества государственного управления. По этому показателю Россия находится среди самых отсталых стран. Причины все те же – сословный характер нашего «естественного государства», корыстная мотивация правящей бюрократии. Нынешняя политическая система не допускает реального участия граждан в управлении страной.

Основа высокого качества государственного управления – хорошие законы и их применение на практике. При сравнении российского и шведского парламентов бросается в глаза колоссальная разница в квалификации депутатов. Шведские парламентарии – профессионалы законотворчества, юристы или люди, имеющие практический опыт в бизнесе, в менеджменте. Российские депутаты – преимущественно назначенцы от исполнительной власти, клоуны-популисты или спортсмены. Среди них единицы умных, образованных, принципиальных.

Не менее разительно отличается и отношение депутатов к своим обязанностям. Для заседаний нашей Государственной Думы характерны пустующие кресла и редкие фигуры, в английском парламенте – полный зал и жаркие дебаты по проектам законов. Наша Госдума не стала местом для дискуссий, она не обсуждает законы, а штампует полуфабрикаты, полученные из правительства или администрации президента. Потом в такие наспех принятые законы приходится вносить многочисленные поправки. Не случайно по частоте изменений законодательства мы впереди планеты всей.

Так происходит потому, что в России отсутствует политическая конкуренция, парламентская оппозиция остается бутафорией. Если бы депутаты реально зависели от воли избирателей, то они добросовестно исполняли бы свои обязанности. А если их избрание контролирует власть, то достаточно быть лояльным ей.

– Но и чиновники у нас не лучше.

– Чиновники блюдут свои интересы, их не волнует низкое качество государственного управления. А должного контроля за их работой нет. Счетная палата этим не занимается, ведь она фактически является органом исполнительной власти, кандидатуры всех ее аудиторов сегодня предлагает президент. В США Счетная палата подчинена только Конгрессу и бдительно следит за решениями правительства и министерств, проверяет их законность и эффективность. К сожалению, Россия не переняла этот опыт организации эффективного управления, не отказывается от архаичного царско-президентского способа правления. В нашей политической системе воспроизводится и усиливается некомпетентность власти, ее неспособность обеспечить должный уровень государственного управления. Страна попала в порочный круг.

Активные и предприимчивые люди покидают Россию, выводят деньги за рубеж – 59 млрд долларов только за 11 месяцев 2012 года. Значит, страна лишается высокооплачиваемых рабочих мест. Но если сами россияне не верят в будущее своей страны, в него не поверят и иностранные бизнесмены, несмотря на призывы российского президента. Прямые иностранные инвестиции, связанные с высокими технологиями, практически не идут к нам. По привлекательности капиталовложений Россия намного уступает Китаю, Индии и Бразилии. Если ничего не изменится, то нам так и не удастся сойти с нефтяной иглы, развивать высокотехнологичные производства, перестать быть сырьевым придатком развитых стран.

– Но что здесь может сделать простой человек?

– Кем был Билл Гейтс, когда создавал в гараже первую версию Windows? Недоучившимся студентом. А Стив Джобс со своим первым персональным компьютером? Кем был Виктор Цой? Юрий Шевчук? Кто знал Алексея Навального до того, как он привлек внимание страны к чудовищному распилу чиновниками бюджетных средств? Народ состоит из миллионов простых людей. От того, как каждый из нас ведет себя в жизни, как понимает свой гражданский долг и проявляет активность, зависит судьба конкретного человека и народа в целом. А способов повлиять на сложившуюся ситуацию много. Было бы желание.

Смиренья опыт тяжкий

– Только ли россияне обожествляют царей, генсеков и президентов, закрывают глаза на произвол власти и лихоимство?

– До конца Второй мировой войны такими же были немцы. Когда народ холуйствует, власть может не просто пилить бюджет, но и влезать в военные авантюры, убийственные для нации. Преданность власти не спасает народ от катастрофы. В ходе честных выборов в Германии народ привел к власти нацистов и их лидера Гитлера. Под их руководством немцы разрушили все демократические институты, создали тоталитарный режим, обрушили репрессии на головы назначенных «внутренних врагов» (цыган, евреев) и развязали мировую войну, в которой Германия попрала все писаные и неписаные законы ведения войны и обращения с населением оккупированных стран.

Во что это вылилось для самого немецкого народа? За время войны погибли 5,3 млн немецких солдат, почти треть всего личного состава. Население в границах 1937 года сократилось на 16 млн человек (при общей численности к середине 1939 года в 69,3 млн). Германия потеряла Силезию и Восточную Пруссию. 12 млн немцев были принудительно выселены из Румынии, Венгрии, Югославии, Чехословакии и Польши. В ходе депортации погибли 2 млн человек. Бомбардировки превратили многие немецкие города в руины, погибли 600 тыс., а 800 тыс. были ранены. Страны-победители определили политический режим Германии, разделили ее на два государства, объединить которые удалось только в октябре 1990 года.

– И во всем этом виноват немецкий народ?

– Да. Обычно народы солидарны со своими правителями. Немецкий народ не был исключением. Как достигается такая солидарность, как развращают и оболванивают подданных – отдельный разговор. Однако всякий, кто позволяет так поступать с собой, совершает моральный выбор и несет за него ответственность, которая может принимать различные формы, но она неотвратима. Историческое возмездие зачастую оборачивается тем, что гибнут немощные старики, женщины и дети. Это те самые женщины и дети, мужья и отцы которых вместо того, чтобы свергнуть обезумевших тиранов, множили преступления и сами гибли на войне. В 1933–1945 годах немцы так понимали свой гражданский долг. Подобное понимание веками внедряется в сознание россиян. Сходство вполне объяснимо, ведь Россия и Германия взрастили две главные тоталитарные идеологии ХХ века.

Союзники в воздушной войне преследовали две цели – «поколебать индустриальную и экономическую мощь Германии» и «подорвать моральный дух немецкого народа, чтобы он утратил способность к военному сопротивлению». Но в германском обществе не зародилось отчаяния и стремления остановить войну. Немцы покорно работали в разрушенных цехах, гибли под бомбежками, однако не были готовы поддержать антигитлеровское восстание. Самой модели народного антиправительственного восстания в сознании среднего немца не было.

Ошибка союзников была вызвана различием в англосаксонском и немецком понимании гражданского долга. Для немца, как и для многих наших сограждан, долг – это приверженность дисциплине, культу государства и безграничная, не рассуждающая лояльность власти. Напротив, англичанине и американцы убеждены, что власть ответственна перед обществом и легитимна постольку, поскольку устраивает его. Чтобы восстать против короля и развернуть движение за независимость, американским колонистам хватило сомнительного закона, ущемившего их экономические интересы.

– Но фашисты оказались у власти и в других странах.

– Да, в Италии и Румынии. Но там народ смог постоять за свои интересы. В Италии фашисты пришли к власти задолго до Гитлера. Муссолини установил диктатуру, выстроил полицейское государство, где были запрещены оппозиционные партии. Создавая империю, Италия захватила Эфиопию и Албанию. Вступив во Вторую мировую войну на стороне Оси, она воевала в Греции, Эритрея и Сомали. Однако разгром итальянцев и немцев под Эль-Аламейном, капитуляция итало-германских войск в Тунисе и высадка союзников в Сицилии поставили под вопрос судьбу итальянского государства. В Милане и Турине прошли массовые забастовки. Муссолини был арестован, фашистская партия распущена. И хотя Гитлер выкрал его и поставил во главе марионеточной «республики Сало», это уже ничего не меняло. К лету 1944 года численность итальянских партизан достигла 100 тыс. В итоге Италия вышла из войны, итальянский народ сверг фашистский режим, продемонстрировав здоровый инстинкт самосохранения.

В Румынии события разворачивались схожим образом. Страна вступила в войну с СССР на стороне Германии. Пока война шла на территории противника, румынский фюрер Антонеску мог спать спокойно. Однако разгром немецко-румынских войск под Яссами и Кишиневом до предела обострил внутриполитическую обстановку. Антонеску был арестован. Коалиционное правительство объявило о выходе Румынии из войны и потребовало от немецких войск покинуть территорию страны. После отказа немцев и бомбардировки Бухареста правительство объявило войну Германии. Румынский народ спас страну от участи Германии.

– Лучше сменить власть, чем пожинать плоды ее безумия.

– Мы победили в Великой Отечественной войне. Но какой ценой? В первые недели войны наши войска были окружены и уничтожены гитлеровцами. Огромные потери были связаны с тем, что армия готовилась не к обороне, а к войне на чужой территории. Сталин планировал насильно привести народы Европы к коммунизму. Не успел. К тому же помешанный на заговорах, он перед войной уничтожил командный состав Вооруженных сил, репрессии коснулись офицеров всех уровней. На смену опытным полковникам пришли необстрелянные лейтенанты. С огромными жертвами мы победили гитлеровцев, но сохранили власть своему тирану.

Не будем перечислять депортированные народы, репрессированных, высланных, раскулаченных. Поговорим о жертвах, о миллионах наших соотечественников, погибших в 1917–1991 годах. Гражданская война обернулась голодом в Поволжье на территориях, контролируемых большевиками. Голод охватил 35 губерний, погибли 5 млн человек. Коллективизация сопровождалась голодомором 1932–1933 годов на Украине и Юге России, унесшим еще 3,2 млн человек. За годы большого террора (1937–1978) были осуждены 1,6 млн человек и 700 тыс. расстреляны. Потери в Великой Отечественная войне постоянно уточняются: от 16 млн до 27 млн человек, не говоря о 22 тыс. расстрелянных под Катынью польских офицеров и многочисленных жертвах других международных преступлений советской власти. Народы Советского Союза несут всю полноту исторической ответственности за свой выбор в 1917–1922 годах, за всё, что совершала советская власть в течение 73 лет.

– Получается, если народ хочет выжить, он не должен слепо доверять власти. Но как могут сделать правильный выбор люди, многие из которых даже на митинг бояться выйти, хотя жизнью своей не довольны?

– Это наша традиция верноподданичества. Вековая традиция. Когда в начале ХХ века Николай II посетил императорский фарфоровый завод в Павловске, пожилые рабочие целовали колеса его кареты. Никто их не заставлял. Это было движение рабской души. Недавно Патриарх обратился к президенту Путину: «Ваше превосходительство». Прихожан его слова не покоробили. Какая уж тут демократия, какая ответственность власти перед народом…

– Но теперь на площади выходят «рассерженные горожане»…

– Да, по менталитету они уже европейцы, то есть граждане, а не подданные царя. Сегодня традиционное азиатское общество, каким была Россия, вынуждено перенимает отдельные формы и правовые нормы, сложившиеся в Европе. Отсюда парламенты, выборы и декларативные нормы демократии. Чаще всего это либо муляжи, либо пародии, вроде нынешнего российского парламента. Впрочем, в перспективе такие муляжи не бесполезны. Вслед за привыканием к форме может начаться борьба за наполнение ее содержанием.

Гражданский долг россиян сегодня

– Если от истории перейти к современности, в чем наш гражданский долг сегодня?

– В том чтобы спасти «русский мир» от перспективы отсталости, нищеты и вырождения, преодолеть традиционное холопское сознание, надежду на доброго царя-президента, сделать народ хозяином своей жизни. Подобно тому, как стали хозяевами на своей земле шведы и финны, научившиеся на деле контролировать свою бюрократию. Надо самим отвечать за то, что происходит в стране. А для этого изменить политическую систему, правоприменительную практику, заставить чиновников служить, не наживаясь. Отсюда следует практическое понимание гражданского долга – мирными средствами добиваться таких реформ, которые создадут условия для притока иностранных инвестиций и связанных с ними высоких технологий.

Массовые беспорядки в Греции вызваны объективными причинами – мировым экономическим кризисом, сокращением потока туристов, падением доходов от туризма и, как следствие, снижением поступления налогов в казну. Это закономерный результат популистской политики последних двадцати лет, когда не развивались отрасли, не связанные с туризмом. Но оказалось, что на одном туризме долго не проживешь. Свою роль сыграла и коррупция: только за последние годы небольшая группа греческих министров и депутатов похитила из казны около 10 млрд долларов – сумму, сравнимую с внешним долгом страны. Если в бюджете зияет дыра, приходится поднимать налоги, урезать оклады и премии бюджетникам, увеличивать возраст выхода на пенсию. Отсюда и массовое недовольство. Люди не разбираются в государственных финансах и структурной политике. Им плохо – и они идут громить магазины, штурмовать парламент.

Нечто похожее происходит в Испании, где уровень безработицы среди молодежи достиг 50%. Миллионы митингующих, стычки с полицией у стен парламента, призывы к населению Каталонии проголосовать за выход из испанской федерации.

– Как это связано с Россией?

– У нас уровень жизни более или менее стабилен даже при диком разгуле коррупции, стагнации отечественной промышленности и отсутствии прогресса в освоении высоких технологий. Он обеспечен высокими мировыми ценами на нефть и газ. Пока они держатся, стабильность гарантирована. Но если они упадут из-за роста добычи сланцевого газа или освоения новых, экологически чистых технологий производства метанола, грянет катастрофа. Ведь ничего иного, пользующегося спросом на мировом рынке, мы не производим. Тогда неизбежно урежут зарплату бюджетникам, сократят социальные пособия, вынужденная эмиссия подстегнет инфляцию. И то, что творится сегодня в Греции и Испании, покажется нам детским утренником. Не случайно российское правительство, опасаясь подобного сценария, готово экспроприировать пенсионные накопления граждан, лишь бы пополнить Резервный фонд.

Революции, как известно из отечественного опыта, нередко приводят к восстановлению архаичных порядков. Большевики возродили крепостное право для колхозников, а всю страну упаковали в саван древних, дорыночных отношений. Большинство россиян сегодня по-прежнему требуют «отнять и разделить», настаивают на том, что «государство обязано нас накормить и одеть». Это делает перспективу революционной архаики реальной. Поэтому надо избежать банкротства государства, смут и революций в стране, напичканной ядерным оружием. Наш гражданский долг в том, чтобы уберечь Россию от катастрофы, связанной с падением цен на энергоносители. Иными словами, пора наконец-то изменить порочную стратегию нефтегазового придатка развитых стран.

– Для этого надо сменить людей во власти?

– Не только и не столько. Менять надо политико-экономическую систему, уйти от «капитализма для своих», блокирующего развитие страны.

Если опросить на улице прохожих, что в России важнее – закон или указание начальства, подавляющее большинство ответит: конечно, указание. Для нас власть – это не суд, не парламент, а чиновник, начиная с самого главного – президента. Раньше на вершине бюрократической пирамиды стоял царь, потом генеральный секретарь КПСС, теперь президент. Последнего избирает народ. Даже если вычесть из итогов голосования все вбросы бюллетеней, то все равно Путин избран большинством. Демократия? Да. Но первобытная или феодальная.

Подобным образом воины племени избирали вождя, так был избран Чингиз-хан. Вождь избирался пожизненно, чтобы его сместить, надо было его убить. Опасаясь за свою жизнь, такой правитель не только объявлял себя избранником Бога, но активно «зачищал поле», истреблял конкурентов, пресекал всякую оппозицию. Чингиз-хан сажал свое ближайшее окружение на коней и скакал с ними по кругу. В какой-то момент он выбирал жертву и пускал в нее стрелу. И все остальные соратники должны были сделать то же, если хотели сохранить жизнь. Чем это отличается от расправы Сталина с Бухариным, Рыковым, Радзутаком? А смещение Лужкова не из той же серии?

Выбирая вождя-царя-президента, народ не просто ставит свою судьбу в зависимость от личных «заскоков» лидера (Иван Грозный с опричниками, Сталин с голодомором и террором против своего народа, Гитлер с концлагерями, Хрущев с кукурузой), но и выбирает, кто будет властью. Избрание верховного правителя при бесправном парламенте приводит к тому, что главными лицами в стране становятся его наместники – чиновники. При царе это были воеводы и столоначальники, при КПСС – секретари обкомов и райкомов, сегодня – губернаторы, министры, главы администраций. Мы полагаем, что без этой бюрократической вертикали никак нельзя, мол, иначе быть не может. Это не так. Пример тому – европейские страны и республики Прибалтики.

Еще раз подчеркнем, что наша архаичная политическая система отличается от европейских парламентских республик тем, что в них чиновники – не правящий класс, а служивый, за которым бдительно следят народные избранники – депутаты конкурирующих партий. Два с лишним века назад народ Франции сверг монархию, опиравшуюся на бюрократическую вертикаль власти, скинул бремя дани привилегированным сословиям и, в конце концов, «приручил» своих чиновников, заставил их служить народу. Это подвиг предстоит повторить нам.

Вывод: для того чтобы поставить власть под контроль народа, нам надо перейти от архаичной демократии вождей к парламентской республике, в которой народные избранники будут на деле контролировать чиновников. При этом мало просто переписать Конституцию, необходимо добиться, чтобы она исполнялась.

– Такая конструкция власти нам непривычна.

– Да, у нас депутаты замыкают список рейтинга доверия. Не парламентарии контролируют чиновников, а эти «слуги народа», используя административный ресурс, подбирают тех, кого пожелают сделать депутатами. Такая система порочна, ведь бюрократам не важен абстрактный общественный прогресс, им не нужна конкуренция. Им важен собственный доход и влияние. А взятки и откаты позволяют жить безбедно.

Еще один аргумент против президентской формы правления – опыт бизнес-структур. Политическая система России сегодня напоминает систему ручного управления небольшой фирмой, принадлежащей одному лицу. Он – царь и Бог, как решит, так и будет, даже если его решения ведут фирму к банкротству. В крупной корпорации так не принято, там представительная демократия. Есть «парламент» – Совет директоров, избираемый акционерами. Между общими собраниями он – высшая власть. В Совете представлены владельцы контрольного и блокирующего пакетов акций и миноритарии. Исполнительная власть представлена менеджерами, которые по положению – чиновники, а не собственники. Для того чтобы сохранить и приумножить свою собственность, акционеры через Совет контролируют и стимулируют менеджеров. Акционерные общества пришли к такой организации управления, потому что она эффективна. Акционерам есть, что терять. И нам, гражданам, тоже.

Эффективность управления зависит и от формы собственности. В частной компании контроль над менеджером жестче, чем в госкорпорации, министерстве и любом государственном ведомстве. В учреждениях нет настоящих хозяев, рискующих своим капиталом, собственность «ничья», деньги бюджетные. А от контролера или следователя можно и откупиться. Поэтому во всем мире, как и в России, государственные компании работают хуже частных. Сравните советский автомобиль «Москвич» и выпускаемую частной фирмой иномарку. В США государственное ведомство НАСА значительно менее эффективно, чем частные аэрокосмические фирмы, в частности та, которая создала ракету «Дракон». И в России государственная космонавтика остается «черной дырой» в бюджете. Поэтому страны, где доля государственной собственности в экономике минимальна, да и та находится под парламентским контролем, экономически более успешны.

Какие еще нужны аргументы, чтобы осознать, что архаичная форма президентской республики, с ручным управлением и высокой долей госсобственности, ведет к монопольной власти бюрократии, не отвечает интересам народа? Безусловно, без управленцев (чиновников и менеджеров) не обойтись, но они должны быть слугами, а не хозяевами и в компании, и в государстве.

– Но в США президентская республика существует уже две сотни лет.

– Эту президентскую республику нельзя даже сравнивать с нашей. Полномочия президента США строго ограничены, он даже в здание Капитолия не может войти без приглашения спикера. Работу президентских министерств строго контролируют соответствующие комитеты Конгресса, а подчиненная ему Счетная палата наводит ужас на министерских чиновников. Без одобрения Конгресса не проходят ни президентские законопроекты, ни проекты бюджета. Американский президент не может быть беспартийным. Чтобы попасть на этот пост, он должен проработать конгрессменом и сенатором, пройти партийную школу народного представительства.

Впрочем, странам Латинской Америки не удалось заимствовать американский опыт. Получилось: или сильный президент, а политические партии мало что значат, или сильный парламент, а президент – декоративная фигура. Мы же по менталитету больше похожи на латиноамериканцев, чем на граждан США. Да и опыт европейских стран убедительно доказал, что парламентские республики лучше ограничивают аппетиты бюрократии.

Сознание россиянок традиционно. Им нравится президент – сильный, крутой мужик, «мачо». Импонирует, что он может гнуть свою линию, вопреки Конституции и законам. А то, что в обществе, где власть выше закона, жить неуютно, выше их понимания. Вот и получается, что в итоге всех революций и перестройки в России воспроизводится одна и та же феодальная система власти. Поклоняясь силе и игнорируя закон, российский народ сам формирует ее, сам избирает себе царя. Сначала был Романов, потом – Сталин, теперь – Путин. Многие никак не могут осознать, что он и есть глава и первопричина ненавистной им корыстной бюрократии.

– Политическую систему необходимо менять, но как практически это сделать?

– Для начала надо хотя бы донести до людей эту истину: хотите жить лучше – меняйте политическую систему, уходите от авторитаризма к представительной демократии, ставьте над чиновниками надзирателей – своих избранников. Разъяснять и убеждать, убеждать, убеждать. Да, это займет много времени, но иного пути нет. Без поддержки населения ограничить всевластие бюрократии не удастся.

– Разве можно холопа, вопреки его воле, сделать свободным?

– Всё гораздо сложнее. Рост гражданского самосознания россиян уже не остановить. Сегодня миллионы стали собственниками домов, земельных участков, больших, средних и малых бизнесов. Их не устраивает условный характер прав собственности, отсутствие гарантий от произвола. Движение «рассерженных горожан» против коррупции, за равенство граждан перед законом находится в русле развития цивилизации – укрепления институтов частной собственности и конкурентного рынка. Ни нашей, ни китайской, ни иранской бюрократии этот тренд вспять не обратить.

А вот ускорить его можно, используя различные приемы. Удачный анекдот, смешная карикатура, листовка, наклеенная в подъезде, притча, разосланная в Твиттере, самодеятельный ролик в YouTube стократно перевешивают долгие часы официальной пропаганды, заставляют задуматься. Личный пример убеждает многих. Если кто-то разоблачает расхитителей в нефтедобывающих компаниях, почему я не смогу сделать тоже в своем сельском округе или ТСЖ? А если еще и подскажут, как составить документы в суд, как войти в контакт с журналистами и осветить конфликт в прессе, то и подавно. Каждый может изобрести и предложить доступные способы высмеивания самодовольства и глупости бюрократии, ее монопольной власти.

И неправда, что один в поле – не воин. Вспомните Циолковского. Кругом насмешки или удивление: надо перед начальством выслуживаться, прибавку к окладу испрашивать, а он какие-то там расчеты по космическим перелетам делает! Одним словом, чудак. Но жизнь рано или поздно всё расставляет на свои места. Он один принес миру больше, чем сотни тысяч его соотечественников-обывателей. Его линия жизни, его понимание долга оказалась вернее. Впрочем, действовать вместе, действительно, лучше и легче, тем более в России, где глагол «победить» в будущем времени не имеет единственного числа. Поэтому надо искать единомышленников.

– Звать людей на баррикады?

– Великий американец Томас Джефферсон произнес замечательные слова: «Когда народ боится правительства – это тирания. Когда правительство боится народа – это свобода». Он обосновывал право народа на восстание против тирании. «Всеобщая декларация прав человека» прямо говорит о тирании и признает восстание против нее и угнетения в качестве последнего средства, к которому прибегают народы. Но такой призыв – крайняя мера.

Более эффективно нарастающее политическое давление на власть жителей городов, образованных и ориентированных не на традиции Орды, а на традиции и социальные институты Европы. Это требует просвещения и «доброй пропаганды». Митинги, демонстрации, живое кольцо, дискуссионные клубы, политические забастовки, гражданское неповиновение и другие подобные действия вынуждают власть пойти на назревшие реформы, не доводя ситуацию до взрыва.

Комментариев пока нет