Актуальное интервью

Андрей Черниченко: «Правительство России приняло революционные решения для онкологии»

29 октября 2016

Интервью с А. В. Черниченко, президентом ассоциации РАТРО, доктором медицинских наук, профессором, ведущим сотрудником отделения лучевой терапии Московского научно-исследовательского онкологического института им. П. А. Герцена

- Андрей Вадимович, когда был создан институт имени Герцена и каковы главные направления его научной деятельности?

- Институт Герцена – это одно из старейших онкологических институтов Европы, он был создан в 1903 году. Из него вышли практически все выдающиеся отечественные онкологи. Сегодня институт применяет три основных вида лечения: хирургический, химиотерапевтический, и радиотерапевтический или лучевая терапия. Лучевой терапии более ста лет и нуждается в ее проведении примерно 70% онкологических больных. Сложилась такая ситуация, что наша страна после развала Союза по технической оснащенности фактически нового оборудования для лучевой терапии не производит, и мы используем зарубежное оборудование и отстали в этой области лет на тридцать-сорок.

К сожалению, попытки производить собственное оборудование не увенчались успехом, то ли, из-за недостаточного финансирования, то ли, из-за той политики, которая проводилась. Поэтому мы работаем, в основном, на импортном оборудовании. Так сложилось, что в СССР и в России существовала ассоциация радиологов, а понятие радиологии включало в себя как диагностов, которые занимаются рентгеном, изотопной диагностикой, так и терапевтов, лучевых терапевтов, которые лечат больных. Все эти специальности рассматривались как единая специальность. По мере развития, естественно, требования возникли другие, появилась другая техника и другое знание. Если мы говорим о диагностах, то их много, поскольку каждая районная больница или поликлиника имеет рентгенолога, а вот что касается лучевых терапевтов, то их всего около полутора тысяч человек по всей стране.

- А сколько нужно таких специалистов?

- Нужно не менее трех тысяч. Получается, что специальности радиотерапевт в России нет, и, в отличие от всего мирового сообщества, нет квалификационных характеристик, т.е. что должен знать и уметь лучевой терапевт, чтобы лечить больных. В связи с этим задачи общественной организации, в частности, РАТРО, как раз и состоят в том, чтобы заниматься этими вопросами. Благодаря поддержке, в том числе, главного онколога, в 2009 году вышел «порядок оказания помощи онкологическим больным».

Приказ № 944 М является нормативным документом. В нем есть перечень оборудования, которое необходимо для радиотерапевтического отделения и впервые выделены должности радиотерапевтов, должности медицинских физиков, которые являются неотъемлемой частью процесса радиотерапии. Более того, есть еще техническая составляющая, то чего не было ни в одном медицинском учреждении.

Впервые выделены ставки для инженеров по эксплуатации оборудования и ставки для среднего технического персонала. Фактически, это революционный приказ. Он имел свою предысторию. Два года назад состоялось беспрецедентное решение правительства и Президента по национальной онкологической программе. Она состоит из двух частей. Это организационная часть, где определяются взаимодействия муниципального и государственного здравоохранения. И впервые мы услышали из уст нашего министерства здравоохранения, что онкологическая проблема, это не проблема только онкологов.

- А как было раньше?

- Раньше все было просто. Онкологией занимались только онкологи. Но дело в том, что онкологи сталкиваются уже с определенной стадией заболевания, с установленным фактом болезни, а ранние стадии просматриваются как раз врачами первого звена. Организационная часть этой программы направлена как раз на обучение врачей первого контакта – это участковые терапевты, семейные врачи, гинекологи, стоматологи, словом, врачи всех специальностей, которые принимают пациентов в поликлинике.

К сожалению, цифры у нас в России ужасные. Третья и четвертая стадии онкологического заболевания выявляются более чем у 50% больных. А почему? Потому что на ранних стадиях заболевания выявляют только тех больных, опухоль которых легко просматривается. Это онкологии полости рта, шейки матки, прямой кишки и т.д. Для выявления этих опухолей не нужно никакого дополнительного оборудования, это просто нужно посмотреть. Мы знаем, что на первой и второй стадии можно излечить от 80 до 90% больных. Они забудут об этой болезни. А мы имеем, в основном, дело с третьей и четвертой стадией.

Далее. Вторая часть программы - это усиление диагностической и радиотерапевтической служб в технической части. Это современное оборудование для диагностики, в которое входят и компьютерные томографы, которые используются для планирования лучевой терапии, так и ускорители и т.д. Каждый год, начиная с 2009 года, десять диспансеров в регионах плюс два федеральных центра имеют возможность за счет средств федерального бюджета оснаститься необходимым оборудованием на самом современном уровне. За последние три года в России 33 региона участвовали в программе плюс шесть федеральных онкологических центров. Программа рассчитана до 2015 года и планируется, что практически все регионы и центры будут оснащены современным оборудованием.

- И проблема будет закрыта?

- Конечно, нет. Психологию людей сразу не изменишь. Нужно каждый день осуществлять работу для того, чтобы изменить ситуацию, и самая большая проблема – это обучение кадров. Кадры нужно готовить. Если говорить о РАТРО, то наша ассоциация не первый год участвует в спонсировании молодых ученых, врачей, медицинских физиков- членов РАТРО до 35 лет.

- Где готовят кадры медицинских физиков?

- Новой специальностью, к сожалению, по нашим данным сегодня в России владеет примерно 250 человек, хотя нужно таких специалистов раза в три больше. Есть кафедра в МИФИ и кафедра в МГУ со специальностью «медицинский физик». У нас есть договоренность между нашим институтом и МГУ, и мы в этом году подготовили на базе нашего института четырех медицинских физиков для самостоятельной работы. Они у нас защищали дипломы, и будут работать как медицинские физики.

Есть договоренность с администрацией МГУ о том, что мы будем осуществлять целевую подготовку специалистов для регионов. Что это значит? Студенты кафедры медицинской физики физического факультета Московского университета будут проходить базовую подготовку в нашем институте, овладевать частью практических навыков и готовиться к практической работе медицинского физика с тем, чтобы потом поехать в свой регион и продолжить там свою работу.

- Конечно, ведь такую сложную аппаратуру необходимо обслуживать.

- Безусловно. Раньше не нужно было большого образования, для того, чтобы эксплуатировать медицинские аппараты и проводить планирование и дозиметрические расчеты. Их делали на калькуляторе, поскольку оборудование было простым, но сегодня техника сложная. Эта техника позволяет излечивать больных, но для того, чтобы ею управлять, нужны специальные знания не просто каких-то определенных программ. Тут имеет место абсолютно другая «философия», другое мировоззрение, в том числе не только у врача, но и у медицинского физика.

На подготовку медицинского физика после получения базового образования уходит три-пять лет. У нас, к сожалению, еще пока нет квалификационных требований, которые мы могли бы предъявить к радиотерапевтам. Эту проблему знают в минздраве, и над этим идет работа, в том числе, и нашей ассоциации и нашего института и Ассоциации онкологов России. Мы говорим о том, что национальная программа будет продолжена и после 2015 года. Но подготовка кадров – важнейшая задача.

В мединституте о лучевой терапии многие студенты даже не знают. Там онкологии посвящается две недели. На кафедре онкологии только один-два дня читают лекцию о лучевой терапии. Только студенты, которые приходят в онкологию, начинают понимать, что это такое. Но мало того, что не хватает радиотерапевтов, их возрастной состав таков: 65% врачей – это пенсионеры. А пенсионеру перестроиться и перестать считать на калькуляторе и перейти на работу на современных планирующих системах очень сложно. Может быть, даже и не надо что-то пытаться делать.

Нужно учить молодых. У нас есть две-три кафедры по клинической радиологии, которые имеют блестящий профессорско-преподавательский состав, но, к сожалению, на сегодняшний день не имеют материально-технической базы. Там стоит оборудование тридцати сорокалетней давности. Они и могли бы давать слушателям новые знания, но лишены такой возможности. С одной стороны, мы стоим за то, чтобы внедрять новые технологии, а с другой стороны, имеем сложности с подготовкой специалистов. Мы планируем расширять кафедры онкологии факультетов повышения квалификации врачей, чтобы там была и радиотерапия и соответствующие преподаватели.

Я говорю не только о Москве и Питере, я говорю и об областных центрах. Например, на базе того же медицинского института Челябинска или Новосибирска, которые участвуют в онкологической программе. Им уже поставлено новое оборудование, и они уже имеют материально-техническую базу для обучения специалистов. Наша ассоциация горячо поддерживает национальную онкологическую программу. Эта программа финансируется в полном объеме, и позиция нашего Правительства очень жесткая: в независимости ни от каких ситуаций, принятое решение должно выполняться. Поэтому я верю в успех. Выиграют, прежде всего, наши пациенты. Нельзя сказать, что сегодня все хорошо, работы море, нужно учиться работать и мы делам все возможное, чтобы помочь нашим коллегам.

- Какие у вас взаимодействия и отношения с фирмой МСМ?

- Про МСМ могу сказать только самые хорошие слова, потому что и наш институт и подавляющее число территорий выбирают оборудование, которое поставляется этой фирмой и должен сказать, что это фирма не просто структура, которая занимается только поставками. Ведь самое главное, что оборудование нужно не только привезти и наладить, его еще нужно эксплуатировать и обслуживать, т.е. осуществлять то, что мы сейчас называем сервисным облуживанием. Что касается фирмы МСМ, с моей точки зрения, им удалось создать наиболее сильную и разветвленную сеть сервисного обслуживания по России. Насколько я знаю, эта фирма может в кратчайшие сроки обслужить оборудование в любой точке России, а это очень важно! И на качество этой работы не жалуются ни в одном регионе страны.

- Андрей Вадимович, расскажите, пожалуйста, об ассоциации РАТРО, которую Вы возглавляете.

- Российская ассоциация терапевтических и радиационных онкологов сегодня находится в ситуации, когда некоторые мои коллеги имеют отличное от моего мнение в отношении способов развития, в том числе, и радиационной онкологии и тех национальных программ, которые в настоящее время проводятся. В СМИ опубликованы некоторые открытые письма по этому поводу на имя первых лиц страны. В них критикуется как деятельность самого института Герцена, так и РАТРО.

Дело в том, что критика критикой, но в этих письмах отвергается в принципе все, что составляет саму идею национальной онкологической программы. Смысл сводится к тому, что вначале нужно создать некую концепцию, потом ее утвердить, после этого подготовить специалистов и только после этого закупать оборудование и разрешать на нем работать. А то, что делается сейчас, это не серьезно, подвержено коррупции и прочее. В этих идеях отсутствует самое главное – конструктив, потому что люди никак не могут понять, что коммунизм кончился и то, к чему они призывают – централизованным поставкам, этого уже нет и не будет никогда.

Они не понимают, что сама идея национальной онкологической программы заключается не просто в том, что федеральная власть дает деньги на закупку оборудования. Речь идет о софинансировании, т.е. область или регион, который участвует в программе, должен участвовать и в софинансировании. Губернатор должен дать гарантийные обязательства, что он процентов 40 от суммы федерального финансирования будет софинансировать. До этих пор никаких разговоров о субсидировании региона не будет. Этим самым повышается ответственность на местах.

Регион включается в национальную онкологическую программу, только если субъект Федерации намерен вкладывать деньги на строительство новых помещений для оборудования, на подготовку кадров, на повышение квалификации, на первичную лечебную сеть и т.д. Это значительно лучше заставляет работать сам регион, и это лучше, чем было раньше, когда чиновник росчерком пера решал, куда поставлять оборудование. То, что называется национальной программой по онкологии – это только первый шаг.

Наивно думать, что тот объем оборудования, который будет поставлен, достаточен. Конечно, нет. Набор оборудования подобран так, чтобы можно было проводить лучевую терапию и диагностику на самом современном уровне. Это первая часть технологической цепочки, которая позволяет выполнять весь комплекс лечения. Конечно, его мало, но это первый шаг для того, чтобы регион развивался дальше. Потом у него будет возможность, с учетом численности населения, заболеваемости, выходить на более высокий уровень в плане повышения качества оказания онкологической помощи больным. Это принципиальный вопрос.

 

Комментариев пока нет